Алексей Широков – Долг клана (страница 31)
— Сделаем, князь! — обрадовался дед, вот не ожидал за ним такой кровожадности, так нет, лыбится во все оставшиеся клыки, предвкушая кровь врагов. — Всё сделаем в лучшем виде!
Алмазные дороги были пусты. Полис стонал, как тяжело раненный зверь, в которого вонзили новый нож. Люди просто боялись выходить на улицу, но это их не спасало. Морозовы нашли слабую точку и ударили точно в неё. Без воды никто долго не протянет. Три дня и начнутся смерти. Или раньше. Я не верил, что ледяные сунулись туда без плана и ожидание вряд ли то, на что они рассчитывали. Слишком хлипкая позиция, даже учитывая, что вода критический ресурс для города. Но у кланов свои источники, начиная с подземных артерий, заканчивая локальными пробоями на план Воды. А угрозами простолюдинам можно надавить только на Княгиню, но тут палка о двух концах. Да, с одной стороны, кланы традиционно считали, что полис принадлежит им, а простецов сюда пустили пожить, за что те должны быть благодарны и платить. С другой — требование отречения — это уже прямое нападение. А князья недавно принесли присягу Княгине. И по ней обязаны защищать Ольгу Васильевну. И не только её, а весь полис. Морозовы перешли черту поставив ультиматум, и теперь у кланов был лишь один выбор, или свергнуть Княгиню или ответить со всей своей яростью.
Совет гудел. Великие и малые князя перешёптывались, спорили, а то и ругались в голос, пытаясь найти правых и виноватых. Брать ответственность на себя никто не желал, но ситуация вырисовывалась слишком серьёзной, чтобы соскочить, поэтому все пытались найти козла отпущения. И традиционно в этой роли выступали Московские князья. Точнее их туда традиционно назначали, а дальше всё зависело от самого князя. Если тот был силён и имел широкую поддержку кланов, то назначатели получали по ушам, выплачивали виру и клялись, что больше никогда! А вот если он был слаб тут появлялись варианты. Проблему в итоге всё равно решали, но стоило это новых свобод кланам, уступок и всяческих преференций. Или потерей трона.
Ольгу Васильевну считали слабой. Пусть даже недавно ей принесли присягу, всё же слушаться не спешили. Это было понятно по саботажу распоряжений, оттягиванию помощи и всяческому манкированию обязанностями. А сейчас собирались свалить всё с больной головы на здоровую. Точнее со здоровой, на больную, потому что все понимали, что власть Княжны очень шаткая и, по сути, держится на лояльности зеленоглазых чародеев. Бажовы слишком ярко заявили о себе, чтобы нас можно было игнорировать, однако это же и являлось главным раздражителем. Слишком многих бесило, что Катерина досталась мне, слишком многим самим хотелось примерить московский трон. А это приводило к новым проблемам, хотя старые ещё не успели решить.
— А я говорю надо… — распинался Зверев, когда двери распахнулись и мы вошли в Сенаториум, от чего он сбился, но тут же взял себя в руки, зло сверкнув глазами. — Да неужели сама Княгиня почтила нас своим присутствием! Какая честь, какая честь!
— Не юродствуй! — стукнул посохом об пол Владыка. — Коли есть что сказать — скажи! А нет — так сядь и умолкни!
— Мне есть что сказать! — Ольга Васильевна подошла к трону, но садиться не стала, обведя собравшихся тяжёлым взглядом. — Что, доигрались? Показали свою спесь? Решили, что самые умные, что можете играться со мной, саботировать приказы и работу, ожидая пока княжеская власть пошатнётся. И вот она пошатнулась. Довольны?!! Что скажешь, Максим Потапыч?!! А ты, дядя Гриша⁈ Я ведь по твоему совету от Ледяной горы войска убрала. И что получилось?!!
— Опростоволосились мы, не спорю. — если Шустов и испытывал смущение, то виду не подал. Да и не пронять было Великого князя такой мелочью. — Кто ж знал, что Морозов такой… отмороженный.
— Я знала!!! — грохнула кулаком по подлокотнику трона Княгиня. — Ещё когда нападения на присутсвенные места начались знала и вам говорила!!! Что вы мне ответили? Нет доказательств! Мол, ты найди и нам покажи. При этом людей своих в помощь послать не захотели. Не их это задачи, да и дел на Стене много и вообще. Так было⁈ Так! Да и теперь вам ведь плевать, что простецов потравят. У вас свои водоканалы, свои резервы. Сидите и думаете, что ничего, проскочит. Зато под шумок себе чего выторговать сможете. Только не боитесь, что к тому моменту как вы всё же решите действовать, от полиса уже ничего не останется?
— Полис это мы! — пафосно выкрикнул кто-то из толпы, но я не сумел рассмотреть кто именно. — Простецов бабы ещё нарожают!
— Если будет кому рожать, — тут уже я не выдержал. — Вам было мало знаков? Волна смерти, практически уничтожившая целое поколение, нашествие одержимых тварей, люди в конце концов, ведущие себя словно в них черви уробороса вселились⁈ Думаете это просто случайности?!! Нет! Мы столкнулись с угрозой, по сравнению с которой Титан лишь сопливый щенок! Под нами, в глубине катакомб засела тварь, что пережила многие тысячи лет и сейчас он желает стереть всё живое с лица мира! Я лично говорил с Кощеем через его марионетку, и он не перед чем не остановится!!!
— Ересь!!! — вскинулось несколько человек. — Еретик!!! Садовник!!!
— Тихо!!! — снова долбанул посохом владыка, вскакивая на ноги, а потом повернулся ко мне. — Уверен ли ты в своих словах, княже?
— Ты спрашиваешь, не помутил ли кто мой разум? — я криво усмехнулся. — Нет, отче. Я никогда не мыслил столь ясно как сегодня. Мне открылись многие тайны эпохи легенд и, к сожалению, ничего хорошего там не было. Как и еретического. Многие наши проблемы сегодня это наследие тех, кто был здесь до нас. Надеюсь, с их существованием спорить никто не будет? Бажовы издревле хранили знание, передавая их из рук в руки. Став князем, я в свою очередь получил эти знания. И говорю вам, готовьтесь!!! Никогда ещё мы не стояли перед опасностью такого рода! И у меня есть основания подозревать, что Морозов действует не просто так. Что они предали род человеческий, вольно или невольно уже роли не имеет. И захват водонапорных башен может обернуться чем-то гораздо более опасным. Вспомните, княже, как Морозовы захватили Жоринские склады и вывезли из них кучу реагентов. Да что там, вон сидит князь Жорин, спросите у него самого, что именно можно из той химии соорудить! И не получится ли что после Морозовых мы получим мёртвый полис, отравленный ядом и токсинами!
— Глава Морозовых совсем умом рехнулся, — помрачнел указанный мной князь. — Виру за склады не выплатил, вышвырнул меня будто шелудивого пса. И вот что я скажу братие, прав Бажов! Я ещё тогда заметил, что Морозов бесноватый словно его черви уробороса изнутри грызут. Дёргался он, психовал не по делу. Про виру стоило только заикнуться, как взорвался, орать начал, слюной брызгать, дескать мы не понимаем, какая это честь. А в чём честь⁈ Что всё, что нажито непосильным трудом по миру пустить!
— Да погоди ты с вирой! — оборвал его Юшкин. — Что там с химией⁈ Может Морозов травануть полис или нет.
— Может. Все нижние ярусы залить может, тем более через водонапорные башни, — поджал губы Жорин. — я это уже раз десять говорил!
— Заигрались мы, похоже, — почесал в затылке Михаил Потапович. — Ты уж прости, Княжна-матушка. Времена нынче тяжёлые настали, своя рубаха она к телу ближе…
— Это ещё не тяжёлые! — перебила его Ольга Васильевна, выслушав неприметного человечка, выскочившего из-за портьеры. — Тяжёлые вот сейчас начнутся. Морозовы по трубам пустили газ на нижние ярусы. И от него нет спасения. Если прямо сейчас что-нибудь не сделать, к ночи у нас на руках будет мёртвый полис.
— И тогда придёт Кощей, — у меня в голове словно щёлкнуло и план сложился. — И живые позавидуют мёртвым.
Глава 19
Глава 19
Глава 19
Совет гудел как растревоженный улей, и это ещё мягко сказано. Великие князья, обычно соблюдающие хоть какое-то подобие приличий, орали друг на друга через весь зал, размахивали руками и тыкали пальцами то в Ольгу Васильевну, то в Верховного Жреца, то в нас с Катей, сидящих чуть поодаль. Сенаториум за последние недели видал всякое, но сейчас ситуация была особая — газ уже шёл по трубам, и даже до самых медлительных умов постепенно доходило, что Морозовы перешли черту, за которой начинается не политика, а война на уничтожение. Мне это было понятно с первой же секунды, как только Демьян выдал свой доклад, но я молчал и слушал, позволяя Игнису делать то, что он умел лучше меня: считать, анализировать, расставлять приоритеты. Восемь красных точек висели в краю поля зрения — захваченные башни, размеченные будто нарисованные жертвенными огнями на карте полиса, и рядом мигала цифра, с каждой секундой становившаяся меньше. Сорок одна минута до критической концентрации на четвёртом ярусе. Сорок минут. Тридцать девять.
— А я говорю, что никакого штурма не будет! — Зверев стучал кулаком по столу с таким усердием, что я начинал всерьёз опасаться за его здоровье. — Морозовы требуют переговоров, значит надо переговариваться, а не посылать чародеев на собственных граждан!
— Какие к Уроборосу переговоры⁈ — генерал Чудин вскочил с такой скоростью, что стул отлетел назад и едва не снёс соседа. — Там люди сейчас дохнут! Или до вас не доходит, что газ уже идёт⁈
Ольга Васильевна стояла у трона и не садилась. Это был жест, который я научился читать — она так делала только когда принимала решение, не подлежащее обсуждению. Стоять, не садиться, смотреть поверх голов. Дать им покричать ещё полминуты, а потом — говорить, и говорить так, чтобы больше не спорили. Я видел, как она набирает воздух, и чуть придвинулся к Кате, которая сжимала пальцы в кулаки и всем видом давала понять, что тоже прекрасно всё понимает и сдерживается только из уважения к тётке.