Алексей Семенцов – Почему сильные уходят первыми. Как собственнику разглядеть эрозию команды и остановить её (страница 5)

Если у вас за два-три года уходило несколько человек на ключевых позициях — соберите все формулировки в одну таблицу. Если три-четыре человека подряд ушли с одинаковыми «личными причинами», как у Натальи, — это диагноз. Не им. Вам.

Если такой таблицы у вас нет и вы не помните дословно, что говорили уходившие, — это тоже диагноз. Это значит, что вы не считали эти разговоры достаточно важными, чтобы их зафиксировать.

И последнее, чего делать не нужно. Не нужно через неделю звонить уходящему и пытаться вытащить «настоящую правду». Это поставит его в неловкое положение, и вы получите ту же гладкую версию, либо он закроется ещё плотнее. Настоящие причины ухода становятся доступны не раньше чем через год-полтора после самого ухода, когда отношения уже остыли и человеку нечего терять. Об этом — следующая глава.

Глава 3. Не рынок

Алексей позвонил Лене на третий день после ухода Виктора. Полтора года назад она ушла с должности начальника отдела продаж, проработав у него почти семь лет. Тогда она сказала, что переезжает с мужем и хочет какое-то время не работать. Алексей провёл с ней короткое выходное интервью — минут двадцать в его кабинете, без коньяка и без разговоров. Она была вежлива, благодарила, говорила правильные вещи. Он подписал бумаги и пожелал удачи.

После этого он не звонил ей ни разу. Не потому, что обиделся, а потому, что было неловко. Звонить уволившемуся сотруднику без повода — это всегда немного странно.

Сейчас повод был. Не очень убедительный для самого Алексея, но какой-то.

Лена взяла трубку с третьего гудка. Услышав его голос, помолчала секунду — а потом сказала: «Лёш, привет. Я думала, ты позвонишь раньше».

Эта фраза его остановила.

Они договорились встретиться в кафе на следующий день, в обеденное время. Лена пришла первой, заказала чай. Выглядела хорошо — спокойнее, чем он её помнил.

Алексей начал с того, что у него ушёл Виктор. Лена кивнула. «Я знаю. Мне Андрей написал».

— Откуда у Андрея твой номер?

— Лёш, у всех есть мой номер. Я же не пропадала. Это только ты не звонил.

Дальше разговор пошёл по-другому, чем Алексей ожидал. Он собирался спросить её про то, как она видела компанию изнутри. А вместо этого она сама довольно быстро сказала:

— Ты хочешь спросить, почему я ушла на самом деле?

Он сказал — да. Хочу.

И Лена начала рассказывать. Не агрессивно, не с обидой — просто рассказывать, как будто речь шла не о ней, а о ком-то третьем.

Она ушла не из-за переезда. Муж действительно тогда менял работу, но это было решаемо, она могла остаться. Она ушла, потому что за полгода до этого Алексей принял решение перевести её отдел под Андрея. Тогда он сказал ей, что это техническая мера, что в работе ничего не изменится, что Андрей просто будет помогать с административными вопросами. Лена согласилась — она доверяла. Через два месяца Андрей начал переписывать процессы в её отделе. Через четыре — поменял двух её менеджеров на своих людей. Через шесть — Лена поняла, что отдела продаж в том виде, в котором она его строила семь лет, больше нет.

Она не пришла к Алексею с этим разговором. Не пришла, потому что догадывалась, что он скажет: «Лен, ну давай решим, что-нибудь придумаем». Он действительно сказал бы это. И, скорее всего, через две недели забыл бы.

— Я ушла, потому что поняла, что меня уже нет, — сказала Лена. — Юридически я ещё была, а реально — уже нет. И ждать, пока это оформится, мне было незачем.

Алексей слушал и пытался вспомнить тот разговор полуторагодичной давности, на выходном интервью. Лена тогда сказала: «Семейные обстоятельства, муж переезжает, хочу побыть с семьёй». Он поверил. Точнее — обрадовался, что поверил.

— А почему ты тогда не сказала? — спросил он.

Лена пожала плечами.

— А зачем? Лёш, ну ты сам подумай. Я тебе говорю: «Алексей, ты полгода назад принял решение, которое разрушило отдел, который я строила семь лет, ты при этом сказал, что ничего не изменится, и теперь я ухожу». Что бы ты ответил?

Он подумал.

— Я бы сказал, что это не так. Что я не разрушал. Что Андрей просто оптимизировал. Что ты преувеличиваешь.

— Вот именно. И мы бы час спорили о том, разрушил ты отдел или не разрушил. А мне это уже было не нужно. Я уже всё для себя решила. Мне нужна была подпись на заявлении, а не дискуссия.

Они просидели в кафе ещё час. Когда уже расплачивались, Лена сказала ещё одну вещь.

— Лёш, ты только не подумай, что я обижена. Я не обижена. Я благодарна за семь лет. Но если хочешь по-честному — Виктор уходит не потому, что устал. И ты это знаешь. Просто пока не готов знать.

Алексей вернулся в офис другим путём, через центр. Не хотелось сразу за стол.

Сотрудник, который уходит, почти никогда не уходит из-за того, о чём он говорит на выходном интервью. Но и из-за того, о чём он не говорит, — он тоже уходит не сразу. Между настоящей причиной и фактическим уходом обычно проходит от трёх до девяти месяцев.

В эти месяцы человек уже принял внутреннее решение, но ещё работает. Он ждёт лучшего предложения, конца проекта, выплаты годового бонуса, удобного момента. Внешне всё нормально. Внутренне — он уже не здесь.

И вот в этот период собственник чаще всего замечает изменения. Сотрудник стал тише, меньше предлагает, перестал задерживаться. Но в этот момент уже поздно. Решение принято. То, что собственник видит, — это не предупреждение, это уже последствие. Предупреждения были раньше, за полгода-год до этого, и они были другими. И их собственник не увидел — или увидел, но списал.

Списал обычно на одно из трёх внешних объяснений.

Первое — «рынок такой». Сейчас все так уходят, кадровый кризис, поколение Z, после ковида люди другие. Это самое популярное объяснение, потому что оно снимает необходимость думать. Если виноват рынок — делать нечего, остаётся ждать, пока он изменится.

Второе — «это личное». У человека что-то происходит дома, в семье, в голове. Удобно, потому что не требует от собственника никаких действий, кроме сочувственного кивка.

Третье — «не сошлись характерами». Бывает, не сработались. Формулировка, в которой виноваты двое, и поэтому никто.

Все три объяснения объединяет одно: они помещают причину ухода вне зоны влияния собственника. Если причина снаружи — собственник бессилен. А бессильному не нужно меняться.

В этом и заключается самообман. Внешние объяснения дороги не потому, что они неверны — иногда они и правда верны частично. Они дороги потому, что закрывают доступ к той части причины, на которую можно было повлиять. Даже если рынок действительно повлиял и личное действительно было — почти всегда есть ещё одна часть, внутренняя. И именно она решающая.

Алексей вернулся в офис к вечеру. Достал тот самый лист, на котором было выписано пять фамилий. Под каждой фамилией он попытался вспомнить событие за шесть-двенадцать месяцев до ухода.

С Леной вспомнил сразу — реструктуризация отдела, его обещание, что ничего не изменится, и Андрей.

С главным инженером, который ушёл два года назад, — вспомнил тоже. Тот предлагал направление по нестандартным изделиям, делал презентацию, готовил расчёты. Алексей тогда сказал — давай отложим до конца года, посмотрим на текущие заказы. Конец года пришёл. Алексей про разговор забыл. Инженер — нет.

С технологом, которого Виктор готовил себе в сменщики, — вспомнил, что год назад тот пришёл к нему с идеей по автоматизации одного из участков. Алексей выслушал, сказал «интересно» — и не вернулся к этому ни разу.

С двумя менеджерами было сложнее. Он плохо помнил, что у них происходило за полгода до ухода. И вот это незнание тоже о чём-то говорило.

С Виктором — он пока не понимал. Виктор был самым сложным случаем, потому что они работали вместе четырнадцать лет, и событий за это время было слишком много, чтобы выделить одно. Но Алексей уже подозревал, что событие было. И что он сам, скорее всего, его помнит — просто пока не готов вспомнить.

Под списком из пяти фамилий он написал одну фразу. Не для отчёта, не для бухгалтерии — для себя.

«Это не рынок».

И подчеркнул дважды.

Принцип «не рынок»

Если у вас за два года ушло несколько сильных сотрудников с похожими формулировками — это никогда не рынок. Рынок не может быть одинаково плохим только для ваших ключевых людей. Личные обстоятельства не синхронизируются у троих подряд за восемнадцать месяцев. Если массовость есть — причина внутри.

Проверить, какое объяснение перед вами — настоящее внешнее или маскирующее внутреннее, — можно по трём признакам.

Первый признак — массовость. Несколько уходов с похожими причинами за короткий период исключают внешнюю версию.

Второй признак — кто именно уходит. Если уходят преимущественно сильные, инициативные, те, кто раньше спорил, — это всегда внутренняя причина. Слабые редко уходят сами: им некуда. Сильные уходят первыми, потому что у них есть выбор. Рынок одинаково доступен всем, но воспользоваться им могут только те, у кого есть что предложить.

Третий признак — что было перед уходом. Если вы попробуете честно восстановить последние шесть-двенадцать месяцев работы с этим человеком, вы почти всегда найдёте конкретное событие — решение, разговор, обещание, реструктуризацию, — после которого что-то поменялось. С вашей стороны. Это событие и есть точка, в которой человек принял решение. Всё остальное — отсрочка.