Алексей Щербаков – Удар скорпионов (страница 14)

Покалеченные бродяги, получив несколько монет, быстро сообразили, что от них требуется, и на все лады живописали зверя, который вышел у них каким-то уж совершенно невообразимым выходцем из свиты Тарантоса. Сперва они отрицали нападение на священника, но, когда преисполненный благости отец Епикалис заявил, что всех прощает, а начальник полиции обещал не возбуждать дело, признались в бесовском соблазне.

Прошла ещё пара ладоней с небольшим, и на пастбище возобновилось изучение древних обрядов. Сегодня ученик и учительница были в ударе. Последний раз они достигли блаженства, вися на перекладине турника. Школяр любви подтягивался на обеих руках, а наставница на одной правой, используя левую для поддержки и направления. Притомившись, оба упали в траву вкушать духовную пищу от орлеанских газет. Те живописали происшествие в Жарнаже по-разному: кто взахлёб, кто скептически, но равно далеко от правды.

– Долго ещё? – спросил Иво, изнемогая от смеха.

– Один листок остался, – простонала охрипшая и побагровевшая Дрена. – Но самый смачный: «Вендская корона».

«И когда душегуб уже занёс топор над головой коленопреклонённого священника, Иво, сверхъестественным образом предвидя злодейство, послал прирученного им монстра на помощь своему духовному отцу, а сам бросился на колени в молитве, чтобы не дать питомцу отведать человеческой крови. И свершилось чудо. На месте преступления возник ангел-защитник, вооружённый боевым посохом. Могучими ударами он раскидал злодеев, а жернов батюшки вложил в пасть примчавшегося зверя и послал того в деревню. Добрые поселяне Жарнажа успели помочь своему пастырю, и теперь он вне опасности. Таково первое чудо слепого пастуха. И мы говорим вам: то ли ещё будет!»

Часть 2

3923 год от Второго пришествия Экзепра

Глава 4

Народный Союз, столица республики Неврида город Самватар

– Ах-ххх!

Стадион выдохнул одной гигантской грудью. Нападающий «Самватара» изо всех сил ударил по воротам, обманутый хитрым финтом вратарь «Горняка» метнулся в противоположную сторону, и… штанга!

– Косой! Мазила! Баран кривоногий!

Финальный матч футбольного чемпионата Невриды подходил к концу со счётом 2: 2. До сирены оставались считаные минуты. Клубы столицы Невриды и треста «Невридауголь» знали тактику друг друга, как свою раздевалку, и ни один не мог взять верх. Трибуны кипели. Пивные бутылки, огрызки, рваные ботинки и прочие снаряды летели на поле градом. По воздуху пронеслась даже раскрученная за хвост дохлая кошка. Каждый метатель стремился перекинуть боеприпас через ограждение и тем обессмертить себя в глазах друзей.

– У «Горняка» одни чёрные в команде, – зло бросил немолодой мужик с седыми мохнатыми бровями и в сердцах скомкал кепку «Самватара» с силуэтом красной зубчатой башни. – Будто и не шахтёры!

– Их вообще-то в республике почти половина, – сосед по трибуне тоже болеет за столичную команду, но старается быть справедливым. – И в шахтах они работают.

– В шахтах?! Да я сам под землёй тридцать лет отпахал! Как в забой спускаться, их раз, два и обчёлся, сплошняком венды. Зато в конторах смоляные, и в лавках тоже, и менты из них же. Племяш мой, Драго, всего-то пару чёрных морд набок своротил, так второй год сидит. А чтоб черножопого посадили, надо… Да мать их через ногу раком!!!

На предпоследней минуте защитник «Горняка», перехватив мяч, неожиданно рванул вперёд, проскочил за спинами соперников, прорвался к воротам «Самватара» и таки забил долгожданный гол.

– Суки! – небритая физиономия бывшего забойщика стала даже не красной, а лиловой. – Рукой принял, рукой! И здесь им подсуживают!

Вокруг истошно орали и ругались. Самые ретивые ломанулись прямо на поле, но там их уже ждали. Милиционеры с популярными в Лиге и входящими в моду в Союзе щитами и дубинками стояли двойной цепью за переносным железным заграждением, сзади разворачивали пожарные шланги. Прорваться было нереально, и болельщики повалили к выходу, кляня судей, игроков и друг друга. Одни, рысью промчавшись запретную версту, разбрелись по ближайшим забегаловкам, другие двинулись к обширному пустырю за стадионом, поросшему чахлой травой и окаймленному хлипкими кустиками. Лет пятнадцать назад, когда вспыхнувшая в Лиге мода на роликовые коньки перекинулась на Союз, здесь думали построить крупнейший в мире крытый скейтинг-ринг. Но пока собирались, проект дошёл до товарища Хрноевича, а тот объявил его очередной гримасой растленной вражеской культуры. Вождь запретил стройку и оказался прав: мода быстро схлынула, оставшимся любителям хватило покатушек в парках, а казна избавилась от расходов на гигантское бессмысленное сооружение.

Теперь на пустыре назревал традиционный массовый мордобой, в стиле той самой драки, за которую досиживал срок бывший матрос линкора «Заря Свободы» Драгомир Рудый. Среди фанатов проигравших преобладали белые, а среди торжествующих сторонников победителей – наоборот. Сценарий побоищ давно сложился явочным порядком. Пришедшие на матч с целью прежде всего почесать кулаки компании горланили заводные речёвки типа: «“Самватар” – молодец! “Горняку” – настал трындец!» – и бодро расходились по разным сторонам пустыря. По дороге к месту сражения обе толпы распухали за счёт одиночных болельщиков и просто окрестного хулиганья. На пустыре неформальные, но всем известные вожаки формировали из толпы подобие старинного воинского построения с самыми крутыми бойцами в первом ряду, и начиналось… Насмерть забивали редко, но без сломанных рёбер и носов да свёрнутых челюстей никогда не обходилось. Не говоря уж о подбитых глазах и вышибленных зубах.

Высокий, светловолосый, слегка прихрамывающий парень в кожаной куртке и тёмных очках в фанатском строю бился не раз, но махаловки пьяной гопоты ему давно надоели. На стадион криминальный обозреватель газеты «Юность Самватара» Станомир Белич прибыл, подменяя приболевшего коллегу из отдела спорта. На поле его, фотографа и корреспондентов других изданий пропустили без проблем, однако тренер «Невридаугля» кинулся наперерез, словно наседка, защищающая цыплят.

– Пожалейте ребят! Такой матч отыграли, куда им сейчас ещё с прессой разговаривать! Меня спрашивайте, на все вопросы отвечу!

Стано вздохнул, раскрыл блокнот, но вдруг застыл, подобно изваянию, и уронил на землю ручку. Героя матча уже сфотографировали, и теперь перед камерами красовался небольшого роста темнокожий игрок, который не забил ничего и вообще, похоже, был из вечных запасных, лишь изредка выпускавшихся на подмену. Гордо поставив ногу на мяч, он воздел руки к небу, и кто-то таки навёл объектив…

Белич был уверен, что уже видел этого человека, причём в точно такой же позе, но где?! Неужели…

– Снимай его! И вон того, здорового, рядом! – прошипел журналист фотографу и двинулся к тренеру, прикидывая, как половчее выведать фамилии героев будущей публикации. Где речь должна была идти далеко не об одном футболе.

Со стадиона он направился в кондитерскую, потом, с купленной шоколадкой, в центральную городскую библиотеку. Долго рылся в подшивках старых газет, нашёл нужную и двинулся на поклон к древней хранительнице фондов. Раньше старушка работала в детской библиотеке, привечая маленького Стано за любовь к чтению и аккуратное обращение с выданными книгами. И хотя правила строжайше запрещали раскурочивать подшивки и тем более уносить газеты домой, мольбы и шоколад сработали. Теперь можно перевести дух и расшифровать интервью наставника чемпионов за стаканчиком чего-то освежающего. Хотя бы вон в том маленьком, уютном и, наверное, тихом кафе…

Насчёт тишины предчувствия обманули – вскоре примостившийся за развесистым фикусом Белич услышал, как за столом возле выхода приземляется шумная и уже где-то набравшаяся компания. Затем в уши ржавым шурупом ввинтился высокий, надрывный и до отвращения знакомый голос.

Обрушатся стены извечной тюрьмы,

Паденьем своим убивая невзгоды,

Из рабского мрака поднимемся мы

Под солнце великой свободы!

Заткнулся, наконец? Ещё чего! Вслед за декламацией рифмованных строк началось их бурное обсуждение – снисходительный дребезжащий баритон поинтересовался, как это стены в своём падении могут убить невзгоды.

– Вы не понимаете! Это метафора! – воскликнула с обожанием глядевшая на автора худая, трагического вида девица, укутанная оранжевой шалью.

– Это мефта… метфатора, идиот! – Поэт в модном, но потрёпанном и с жирными пятнами клетчатом пиджаке опрокинул в себя очередную рюмаху водки, явно не то что не первую, но даже и не десятую.

– А почему из мрака непременно нужно подниматься? – явно издевался критик.

– Потому что тюрьма в подвале! – воскликнула невысокая пухленькая тётка в зелёном костюме, из которого она явно выросла в ширину. – Как можно такого не понять?!

– Т-ты тупица! – снова подал голос сочинитель, морщась от презрения к придире и тряся блондинистыми сальными патлами по краям обширной лысины. – Пошлый т-тупица, без мефатор! Мне душно рядом с тобой! Я хочу на воздух!

От попытки встать метафориста занесло, и он замер, вцепившись в спинку стула, кое-как поддерживаемый тощей девицей. Высокий и пузатый, обличитель рабского мрака оказался вдвое с лишним тяжелее спутницы, тётушка в зелёном только путалась под ногами, а критически настроенный, довольно хилого сложения собутыльник сам так набрался, что не мог подняться.