Алексей Рутенбург – О камнях и судьбах (страница 12)

Дверь открыла Йоко, и Тацуми сразу полегчало. Он понимал, что отвлечь его во время перерыва могут по очень серьёзным вещам, но если это Йоко, то вероятнее всего ничего страшного не произошло.

– Доктор Хэйдо, к вам посетитель, – произнесла девушка, и сзади показался Сейдо.

Молодой человек оглядел помещение и, убедившись, что никого нет, начал свою экспрессивную речь.

– Тацуми Хэйдо, ты всё знал! Ты знал! Ты посоветовал мне сходить в лавку Джеймса, потому что уже успел пообщаться с ним и точно знал, что он примет меня на работу. Ты точно знал, что девушка, которую ранили и которой ты спас жизнь, является его дочерью. Но даже, когда я стал у него работать и навещать Монику, ты мне ничего не сказал. Ты всё подстроил! – Очень импульсивно говорил Сейдо. Йоко была шокирована услышанным, а Тацуми держал в руке пончик в нескольких сантиметрах от своего рта и мысленно уже наслаждался им. «А кофе стынет», пронеслось в его голове. Он был спокоен и немного нейтрален.

– Ты…, – хотел что-то сказать Сейдо, его трясло, его переполняли эмоции. – Ты подарил мне новую жизнь. Я никогда не смогу тебя отблагодарить за всё, что ты сделал.

– Пончик хочешь? – Вежливо поинтересовался Тацуми.

– Пончик? – Удивился Сейдо. – Ты сейчас можешь думать о пончике?

– Да, – жалобно протянул доктор.

– Если я был полицейским – это не значит, что я люблю пончики, – ответил парень, – но я люблю пончики. –Сейдо подставил стул к столу и сел напротив Тацуми.

– С начинкой? – Как-то очень обречённо спросил Хэйдо.

– Нет, я люблю только в глазури.

– Прекрасно, – облегчённо выдохнул доктор. Он на глазах повеселел и быстрым движением передал собеседнику коробку, понимая, что никто не претендует на пончики, которые он любит.

Тацуми снова потянулся к своей прелести. Он уже предчувствовал, как эта маленькая вкусность будет таять у него во рту. Чтобы лучше почувствовать этот момент триумфа, он закрыл глаза.

– Можно и мне пончик? – Очень тихо, застенчиво поинтересовалась Йоко.

Тацуми мгновенно открыл глаза. Облизнулся, в очередной раз проглотил слюну.

– Возьми из коробки, – вежливо ответил Хэйдо.

И, наконец-то, никто не помешал ему полакомиться свежим, вкусным, сладким пончиком и запить его остывшим кофе. Конечно, не то, что планировалось изначально, но лучше, чем вообще не иметь возможности ощутить эту прелесть.

10.04.2022

Увлечения

Уж если Тацуми Хэйдо чего-то захотел с невероятной живой силой, то берегись планета. Этот ураган позитивной светлой энергии тебе не остановить.

Рабочий день в самом разгаре. В лавку Джеймса вбегает запыхавшийся доктор и вежливо просит позвать владельца. Незамедлительно появляется шокированный хозяин, который переживает, не произошло ли что-то серьёзное, если сам Тацуми прибежал к нему.

– Добрый день, господин Хэйдо. Вы захотели грушу? – С доброй улыбкой спросил владелец магазина.

– Нет, Джеймс…, – быстро проговорил Тацуми и вдруг замолчал. Было видно, что он задумался. Скорее всего, его мозг при слове «груша» подал знак желудку и рецепторам, и они вспомнили родной, сочный, до боли знакомый вкус. – Нет, стоп! – Словно всему своему телу приказал доктор. – Дело не в этом.

– Так в чём же? – Продолжал хозяин фруктовой лавки.

– В эти выходные в нашем городе будет выступать всемирно известный оркестр с программой произведений Вольфганга Амадея Моцарта. Это отличная возможность приобщиться к культуре и прикоснуться к прекрасному.

– Билеты, наверное, жуть какие дорогие, – сетовал Джеймс. – Стоящая вещь никогда не даётся задаром.

– Я приобрёл семь билетов, – моментально ответил Тацуми.

– Господин Хэйдо, вы решили всю неделю каждый вечер посещать их концерты? – Засмеялся собеседник.

– Они будут только два дня. Я бы не простил себе, если бы те, кто мне дорог, пропустили бы это зрелище.

– Постойте, но почему же семь билетов? – Удивился Джеймс.

– Вы, я, ваша дочь, Сейдо, Йоко, Мамоко, Кагосима. Получается семь, –Тацуми перечислял и оттопыривал пальцы на своих руках.

– Позвольте, я тронут…, – хотел было продолжить Джеймс.

– Отказы не принимаются, билеты на руках, один вечер в своей жизни можно и освободить ради Вольфганга Амадея Моцарта и одного из лучших оркестров мира, – настаивал Хэйдо.

– Боюсь, он этого уже не оценит, – улыбался хозяин магазина.

– Пусть так, но ваша душа, ваше сердце и, разумеется, я – мы не простим вам, если вы не пойдёте на столь увлекательное мероприятие.

– Сдаюсь, уговорил, еду на бал, – Джеймс понял, что спорить не имеет смысла, да он и сам был не против. Выходной проведёт со своей дочерью и в приятной компании. – Но, – добавил он, – это я не стал упираться, а что вы будете делать, если молодёжь всё-таки откажется добровольно встречаться с прекрасным?

– Сейдо и Моника пойдут вместе с вами и со мной. Мамоко и Йоко уже согласились. А Кагосима, если будет упираться, я позвоню его матери. Поверьте, для него это хуже всего на свете.

– Суров, господин доктор, – продолжал улыбаться Джеймс. – Я вижу, вы всё предусмотрели. Может, всё-таки грушу? Они сегодня просто изумительны.

Хэйдо проглотил слюну и согласился на один пакетик своего любимого фрукта.

***

Кагосима вместе с Тацуми шли приятным летним вечером от станции до концертного зала. Доктор был в белоснежной и приятной телу рубашке с коротким рукавом, строгим воротничком и одним нагрудным карманом. Его товарищ предпочёл пиджак.

– Я поверить не могу, что ты это сделал! – Недовольно пробурчал Кагосима. – Ты действительно позвонил моей маме.

– Я тебя предупреждал, – с улыбкой ответил Хэйдо.

– Нет, одно дело сказать и совсем другое сделать. Она мне три часа по ушам ездила. Я еле отговорил её, чтобы она не прилетала ко мне. Иначе от её любви я бы утопился в океане недалеко от твоего дома и записку написал бы, что, мол, так и так, вините господина Тацуми Хэйдо.

– Успокойся, Кагосима. Ну что ты, в самом деле, потерял? Сидел бы себе сейчас, в игры играл. Этим добром ты и завтра заняться сможешь, – Тацуми не понимал возмущения своего друга. «Ведь есть же люди, – думал он, – ты им помочь пытаешься, не лезешь решать их проблемы, а предлагаешь интересную альтернативу рутинному повседневному серому занятию, а они недовольны».

– Тацуми, ты не понимаешь, сегодня глобальный запуск нового шутера. Все игроки будут рубиться в него всю ночь, все блогеры на всех цифровых площадках будут вести стримы своих игр, – объяснял Кагосима причину своего недовольства.

– Я ни в коем случае не говорю, что вечер музыки Вольфганга Амадея Моцарта лучше, чем глобальный вечер видеоигр, но если геймеры будут играть всю ночь, ты не сможешь после подключиться? – Поинтересовался доктор.

– Завтра на работу, – недовольно ответил медицинский работник.

– А то ты никогда не играл всю ночь перед работой, – усмехнулся Хэйдо.

– Да, но перед этим я весь выходной отсыпался после тяжёлых рабочих дней.

– Сделай одно одолжение, – попросил Тацуми.

– Какое? – Уныло вздохнув, спросил Кагосима.

– Не гунди во время концерта.

***

Вечер начинается с гардероба, с изучения фойе, картин, которые занимали внимание сегодняшних гостей, с наблюдения за костюмами друг друга: дамы в красивых платьях, мужчины тоже неплохо выглядят. «Конечно, – думали представительницы прекрасной половины человечества, – им побриться, душ принять, брюки и рубашку нацепить, причесаться, ногти подстричь и уже красавец, а нам… Нам-то сколько хлопот, чтобы выглядеть подобающе такому вечеру».

Мужчины, особо не обременённые отношениями, с живым интересом смотрели на стройных дам – на их причёски, их губы, глаза, на их лица и на их изящные тела. Некоторые мужчины и под конвоем умудрялись стрелять глазами, за что получали неприятный толчок в спину. Таким господам дома, после концерта, несдобровать, если только Моцарт не растопит сердца их прекрасных женщин.

Йоко и Мамоко светились от счастья. Конечно, девушкам нужно внимание, и они его получили сполна. Моника предстала во всей красе перед Сейдо и, похоже, сразила его. Джеймс же выглядел как старый солдат только что вернувшийся с фронта. Казалось, что ему никак не подружиться с его нарядом. Именно с пиджаком, который доставлял неудобства в плечах, да и заправленная в брюки рубашка это совсем не то, к чему привык хозяин фруктового магазина.

Компания заняла большой столик в фойе, тут же был и буфет. Тацуми взял на себя обязанности по расчёту. «Раз я всех оторвал от дел, то мне всех и угощать. Но только один раз», – улыбался доктор. Заказ был в меру скромный. Мужчины пили кофе, дамы заказали к напитку по кусочку тортика. Знаете, бывает приятный сдержанный смех – вот именно такой смех был возле их столика. Лёгкая, приятная атмосфера, улыбки друзей. Никто не чувствовал себя неуместно или скованно. Даже Кагосима расцвел, стоило ему увидеть Йоко.

За соседним столиком молодая девушка сильно выказывала своё недовольство тем, что её привели на это «сборище напыщенных индюков», как она смело высказалась. Тацуми видел огорчение в глазах её родителей и почувствовал некую связь с ними. У него-то проблем не было, только Кагосима отказывался окультуриваться, но секретный приём Хэйдо произвёл правильное действие.

Тацуми встал и медленно подошёл к соседнему столу.

– Доктор Энни Розенфраунг? – Довольно воскликнул Хэйдо и протянул руку незнакомому мужчине, тот рефлекторно пожал её. – Я не видел вас с университета. Я благодарен вам от всей души, как вы и говорили, из меня вышел толк, я стал врачом, – не унимался Тацуми.