Алексей Рудаков – Мир Хамулов. Том 2 (страница 1)
Алексей Рудаков
Мир Хамулов. Том 2
Глава 1
Носовая палуба «Головастика» – та самая, где в бою располагались застрельщики, стремившиеся выбить винты цели, – не могла похвастаться шириной её спины.
Семь шагов в длину, четыре в ширину – а больше и не надо.
Носовых стрелков было трое – наш корабль не мог похвастать своими размерами, предпочитая вовсю пользоваться скоростью – невидимой бронёй, отклонявшей картечь противника.
«Головастик», доставшийся нам в наследство от капитана Гракса, относился к классу малых курьеров с экипажем менее трёх десятков человек, но при должной выучке экипажа представлял собой серьёзную опасность толстобрюхим купцам, зачастую сдававшимся после первого залпа малочисленных стрелков, столпившихся на откидных палубах, тянувшихся вдоль узкого тела дирижабля.
Я отдаю себе отчёт, что сильно забегаю вперёд, не отвечая на главный вопрос: откуда у тройки оборванцев появился свой корабль и экипаж, но прошу набраться терпения – всему своё время.
Как уже было сказано, «Головастик» был лёгким курьером, и изначально на нём не было ничего – только каплевидный корпус и такой же формы гондола снизу.
Зато у него были целых два котла и три винта-пропеллера на корме.
Винт основного хода – большой, почти как на крейсере, и два поменьше – маневровые.
Несмотря на кажущуюся громоздкость конструкции, наша кроха, совершенно терявшаяся на фоне даже малых кораблей, зачастую возвращалась с богатой добычей, закономерно вызывавшей косые взгляды менее удачливых капитанов.
Изначально – да, но покойный Гракс, неизвестно где разжившийся этой машиной (история её обретения была покрыта мраком тайны), предыдущий капитан, немало потрудился, превратив мирного посыльного в опасный на торговых маршрутах аппарат.
Под его руководством «Головастик» обзавёлся бортовыми палубами – откидными, как принято в Сущем, носовой площадкой и, да-да, кормовой, особо родной мне, бывшему семнадцать-два-два.
Носовая и кормовая лееров ограждения не несли – вместо них по их краю шла лёгкая броневая защита с легкими леерами поверху, прикрывая стрелков по грудь. Что поделать, при малочисленности экипажа каждый ствол был на вес золота, как в прямом, так и переносном смысле.
Экипаж, как я уже говорил, был таким же крохотным, как и само судно.
Судите сами: капитан, старпом, штурман и механик – этим ограничивался офицерский состав на борту.
Ещё три матроса числились разнорабочими, хотя, на мой взгляд, их следовало считать мастерами на все руки. Надо к топкам? Есть, капитан!
Раскрепить добычу, затащенную в трюм всем экипажем?
– Принято!
Завести аварийные пластыри, коли жертва вздумала отстреливаться, дырявя корпус с баллонами хеллиума?
– Уже работаем, господин!
Так что – да. Пахали эти парни конкретно, заслуженно получая двойную долю добычи.
Итого, я рассказал о семи членах экипажа. Восьмым, заслуживающим отдельного упоминания, был я, выполнявший на борту, скажем так, не совсем стандартные функции.
Официально я был советником капитана, владельцем половины корабля с правом высказать своё мнение в случае несогласия с принятым решением.
Капитаном, как вы, я уверен, уже догадались, был Серж, а что до Поли, то она, вполне комфортно устроившись на берегу, ждала нас, танцуя в кабаке «Пар и Свисток», ставшем нашим домом.
Впрочем, мы дойдём и до этого – уже совсем немного осталось.
Последними, о ком я должен упомянуть, были стрелки. Двенадцать человек вместе со своим командиром.
По принятым в Сущем правилам они должны были бы распределяться по обоим бортам – так предписывали Уставы и Наставления что Урии, что Перена, которые мы по вполне понятным причинам игнорировали.
Наши стрелки – вся дюжина – высыпали на палубу, обращённую к цели, и, растянувшись цепью вдоль корпуса, вели огонь, нанося удар не по вражеским стрелкам, а по распределителю пара или по остеклению рубки: либо обезоруживая противника, либо вынуждая лечь в дрейф.
Почему корабль назывался именно «Головастик»? Там это просто: каплевидная форма корпуса – с большой головой и резко сужающимся хвостом – сама наводила на мысль об этом создании.
Другим подходящим именем могла бы быть «Капля», но зачем менять название – так можно и госпожу Удачу спугнуть, а она, по крайней мере, с капитаном Граксом была явно в дружбе, до того как наши дороги пересеклись.
Да и кормовой герб – весёлый лягушонок, поднимавший над головой кружку пива, был выполнен весьма искусно: менять сей шедевр было бы просто глупо.
Единственным минусом была теснота.
Котлы, занимавшие почти треть гондолы, рубка, съедавшая ещё четверть – все эти важные части корабля оставляли экипажу крайне мало места.
Серж, понятное дело (капитан всё же), имел две комнаты: крохотную спальню и кают-компанию, где могли собраться все офицеры корабля.
Мне пришлось довольствоваться крохотной комнаткой с койкой, столиком и проходом, по которому я мог пройти только боком.
И это, поверьте мне, были просто царские апартаменты – остальным (старпому, штурману и механику) приходилось жить в одной каюте с откидными койками одна над другой.
Ещё одна, точно такая же каюта досталась нашим мастерам на все руки, ну а стрелки жили в подобии казармы с гамаками, убиравшимися после подъёма.
Камбуза как такового тут не было. Был склад продовольствия с консервами и сухарями – да, в походе мы питались всухомятку, радуя желудки только по возвращении на Вольный.
Что поделать – ради богатой добычи можно и потерпеть, не так ли?
Теперь же, закончив с описанием «Головастика» и его обитателей, я готов вернуться назад – к моменту нашего появления на Вольном и событиям, приведшим нас на борт этой чудесной машины.
Владелец отеля «Пар и Свисток» – то, что это именно отель, а не гостиница или постоялый двор, было написано на вывеске прямо над названием.
Так вот, владелец, бухгалтер и бармен – три в одном, встретил нас совершенно нейтрально, словно к нему каждый день заходили люди в лохмотьях. Признаюсь, я стеснялся нашего вида. Не своего – в отличие от Сержа и Поли, мой халат хоть и был заляпан грязью, но всё же сильно превосходил рвань, бывшую на моих спутниках.
Я уже хотел предложить им подождать меня на улице – отель, он всё же для приличной публики, – но Поли, выдвинувшаяся вперёд, решительно потянула дверь, хмыкнув, что вежливость у её спутников точно не является сильной стороной.
Делать нечего – придерживаю дверь и проскальзываю вслед за ней.
– Добрый день, уважаемые, – начинает из-за своей стойки бармен, но, увидев Поли (она не шла – шествовала к нему), поспешно поклонился. – Благородная госпожа. – Поклон. – Высокородный господин, – теперь в сторону Сержа. – Прошу вас, располагайтесь. – Взмах руки с наброшенным на сгиб полотенцем указал на столик рядом с небольшой сценой.
Так.
Значит, тут по вечерам живая музыка, мысленно вздыхаю, прикидывая ценник. Да, заведение явно не для нас, нищебродов.
– Вас, господин, – бармен кивает в мою сторону. – Накормят на кухне.
– Уважаемый… эээ? – кланяюсь ему: пусть считает меня слугой этих благородных.
– Кост, – представляется он.
– Уважаемый Кост, – кланяюсь, но совсем немного. – По дороге сюда мы встретили траппера. Почтенного мужчину, чья борода обильно украшена сединой.
– Гуся?
Пожимаю плечами:
– Он кроликов, тушки, вёз.
– Да, жду его, – непонимающе кивает Кост. – А что?
– У нас некоторые финансовые проблемы, – начинаю было объяснять, но бармен просто машет рукой:
– Да, это в духе Гуся. Но отказать ему не могу. Два, – поднимает он в воздух сложенные вместе указательный и безымянный пальцы. – Два дня, два стола – утро и вечер. Твоим господам. Тебе, – пальцы, словно пистолет, нацеливаются мне в грудь. – Один. Второй можешь заработать. Что умеешь?
Вот прямо подмывает произнести классическое: могу копать, могу не копать, но сдерживаюсь:
– Коком был. Грузчиком. Воевал.
– Повар?! – Владелец отеля и мой потенциальный работодатель не скрывает своей радости. – Сколько лет на кухне?
– Три года, – пожимаю плечами, не понимая его реакцию.
– Три года и за стряпню не убили?! Беру!
Сглатываю – однако порядочки тут, кхм, ещё те.
– А с предыдущим что? Убили? Плохо готовил?