Алексей Рудь – Мир П.Л.М.С. Скелет в чужой шкуре (страница 7)
— Потому что везде охрану можно купить. Вопрос цены.
Он думает. Молчит. Я вижу, как он перебирает в голове карту города — ту, что нарисовал себе за годы жизни здесь.
— Северные ворота. Там старый мост через ров. Стена немного просела — можно пролезть. Но стражник там… жадный.
— Сколько?
— Монету. Серебряную.
У меня есть серебро? Я лезу в карман. Нахожу три монеты. Две медные, одна серебряная. Мелкая, неприглядная, но вчера за нее дали две тарелки похлебки, хлеб и сало. Значит, это не мало.
— Идём.
Северные ворота оказались не просто дырой в стене. Это был целый нелегальный бизнес.
Кирпичная арка, заваленная хламом — ящики, бочки, рухлядь. Но между ними — проход. Человек в кожаной куртке, с веснушчатым лицом и скучающими глазами, сидит на перевернутой бочке и чистит ногти ножом.
— Эй, — говорит он, даже не поднимая головы. — Туда нельзя. Там обвал.
— А если мне нужно, — отвечаю я, — куда идти?
Теперь он поднимает глаза. Смотрит на меня. На Ярия. Возвращается к моему лицу.
— Аргос, — узнает он. — Ты ж вчера вроде…
— Живой. Как видишь.
— Живой, — повторяет он, и в голосе — уважение. Или насмешка. Не поймёшь. — Ну, живой платит. Пять серебряных.
У меня одна.
— У меня одна, — говорю я честно.
— Тогда не живой.
Он опять смотрит на ноги. Разговор закончен.
Я мог бы уйти. Попробовать другие ворота. Рискнуть лезть через стену в другом месте — сломать шею или быть замеченным лучниками. Мог бы ударить ножом, как вчера. Мог бы пригрозить — в конце концов, у меня репутация убийцы.
Но я вспоминаю вчерашнюю кровь. Как теплеют руки, когда вонзаешь нож в шею. Как человек смотрит перед тем, как умереть.
Не сегодня.
Я сажусь на корточки перед стражником. Так, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Послушай, — говорю я тихо. — У меня больше нет денег. Но у меня есть услуга.
— Какая?
— Ты когда-нибудь задумывался, почему южный купец уехал так быстро? Почему бросил свой караван?
Стражник молчит. Но я вижу — мне удалось зацепить его.
— Он уехал, потому что знал — за ним идут. Северный маг не простил ему покушения. Купец заплатил мне, чтобы я убил мага. Я не смог. Теперь маг ищет купца. Но у купца есть враги и здесь, в городе.
Я импровизирую. Я ничего не знаю про врагов. Но логика подсказывает: если купец сбежал ночью, бросив наёмника — значит, он боялся. И не только мага.
— Если ты пропустишь меня, — продолжаю я, — я обещаю, что назову твоё имя купцу, когда он вернётся. Как человека, который помог его человеку. Он щедрый. Думаю, десять золотых — не проблема.
Стражник смотрит. Чешет щетину.
— А если ты врёшь?
— Тогда ты потерял одну серебряную монету. Смешно, правда?
Долгая пауза.
— Проходи, — говорит он, отодвигая бочку. — Но если я узна́ю, что ты надул…
— Не надул, — вру я. И улыбаюсь. Искренней улыбкой. Той, которую назвал бы Лена "хитрой".
Мы проходим. Ярий сжимает мою руку. Крепко. Сильнее, чем нужно.
— Вы солгали, — шепчет он, когда мы выходим за стену и оказываемся в поле.
- Да.
— У купца нет врагов здесь. Он просто трус.
— Я знаю.
— Тогда почему стражник поверил?
— Потому что люди верят в то, во что хотят верить. Он хотел поверить, что может получить десять золотых. Я дал ему эту надежду.
Ярий молчит. Шагает рядом. Поле вокруг — серое, с пожухлой травой. Вдали — лес. Я иду туда. В лес.
— Вы опасный человек, господин, — наконец говорит мальчик.
— Нет, — отвечаю я. — Я просто человек, который устал терять. И не хочет убивать больше, чем необходимо.
Лес приближается.
Я думаю о Лене.
Лена не отвечает. Она далеко. В другом мире. Может быть, уже знает, что меня нет.
Или до сих пор ждёт.
Я бы хотел, чтобы она ждала. Но это жестоко.
Лучше пусть плачет и отпускает.
Конец пятой главы.
ГЛАВА 6. НОЧЬ БЕЗ КРЫШИ
Лес встретил нас тишиной.
Не той, городской, которая давит. А настоящей лесно́й — с шорохом листьев, с криком птицы где-то далеко, с треском ветки под ногой. Я не был в лесу… Давно. С Пашкой, года три назад, в выходные, когда Лена сказала: "Веди ребёнка на природу, вы оба как комнатные растения".
Мы тогда жарили сосиски на костре. Пашка нашел ветку, похожую на меч, и рубил крапиву. Я делал вид, что злюсь. На самом деле — улыбался внутри. Всё тем же внутренним, невидимым миру счастьем.
Здесь сосиски не жарят. Здесь спасаются.
Я иду первым, Ярий — за мной. Я стараюсь идти беззвучно — учился этому когда-то в туристическом клубе в универе. Тело Аргоса помнит лучше. Оно передвигается как кошка: мягко, с носка на пятку, без лишних звуков.
Через час леса я останавливаюсь.
— Отдых.
Мы садимся под корнями упавшего дерева. Ярий тяжело дышит. Я смотрю на него — синяки под глазами, пот на лбу. Ребенок устал. А я заставляю его идти, потому что боюсь погони.
— Прости, — говорю я.
Он удивленно смотрит.