Алексей Рудь – Архив миров №33:Чужой код. Проводник (страница 3)

— Ну и шум ты тут устроил, чирика, — прозвучал голос. Хриплый, сиплый, но явно принадлежащий существу женского пола. В нем не было ни страха, ни особой враждебности. Была усталая констатация факта. — Пол-леса распугал. И слизкохода заставил ногу вывихнуть. Респект.

Лев попытался что-то сказать. Из его горла вырвался только хриплый стон.

Фигура сделала несколько шагов вперед, и свет костра упал на ее лицо под капюшоном. Женщина. Лет, на его земной взгляд, под сорок. Лицо худое, изможденное, с резкими скулами и шрамом через бровь. Глаза — цвета старого золота — смотрели на него без жалости, но и без жестокости. Смотрели, как инженер смотрит на сломанный, но любопытный механизм неизвестного происхождения.

— Молчи, молчи, — буркнула она, приседая на корточки в двух шагах от него. — Вижу, что говоришь не от чего. Ты чей? Из Гильдии? — Она пригляделась к его одежде — мятая, но явно не местная рубашка и брюки из странной ткани. Ее брови поползли вверх. — Хм. Непохоже. С Аллеи Певцов? Тоже нет… Слишком пахнешь дымом и… железом. Странным железом.

Она помолчала, втягивая ноздрями воздух.

— И магия на тебе… никакая. Вернее, не никакая. Другая. Как проклятый комар в ухе — вроде есть, вроде нет, а раздражает жутко.

Лев собрал все силы и прошептал:

— Где… я?

Женщина фыркнула.

— А, значит, чирика еще и потерянный. Идеально. Ты в Гнилом Урочище, милок. Окраина Нижнего города. Место, куда цивильные, вроде гильдейских щеголей, соваться не любят. — Она огляделась. — Слизкоход, хоть и с вывихом, может вернуться. Не с ним одним тут проблемы. Пойдем.

— Не… могу.

— А я и не спрашиваю, — отрезала она. Быстрым, резким движением она сунула конец посха под его плечо и с силой, неожиданной для ее тщедушного телосложения, подняла его почти на ноги. Боль пронзила все тело, и Лев застонал. — Тихо. Или привлечешь кого похуже. Меня зовут Шиша. А тебя?

Он, цепляясь за сознание, выдохнул:

— Лев…

— Лев? — Она усмехнулась одной стороной рта. — Непохож. Больно жалкий лев. Ну ладно, Лев. Будешь жить — расскажешь, как ты тут чистую магию землей испачкал. А пока — держись.

Она почти потащила его за собой, прочь от костра, в непроглядную, живую тьму леса. Лев, спотыкаясь на каждом шагу, смотрел на ее спину, на потрепанный плащ, на мерцающий кристалл на посохе, который отбрасывал тусклый, лимонный свет на корни под ногами.

У него не было выбора. Он был сломанным устройством в чужой, враждебной системе. А она… Она казалась тем, кто умеет чинить сломанные устройства. Или разбирать их на запчасти.

«Протокол «Адаптация» продолжается», — подумал он с горькой иронией, отдаваясь на волю этого странного, хриплого проводника. Первый контакт установлен. Загрузка драйверов… началась.

Глава 3. Устаревший драйвер

Больше всего на свете Лев хотел закрыть глаза и отключиться. От этой дрожи, которая била его мелкой дробью, от огня в правой руке, от чужеродной, давящей тяжести этого мира. Но инстинкт выживания, обостренный до предела, заставлял цепляться за сознание. Он был пассажиром в собственном теле, которое волокла куда-то эта женщина — Шиша. Его ноги заплетались о корни, которые в лимонном свете ее посоха казались скрюченными, окаменевшими пальцами великанов, зарывшихся в землю.

Лес жил. Не в метафорическом, а в буквальном, почти техническом смысле. Он дышал, издавал звуки, реагировал. Листья шептались на странных, гортанных тонах. Вдали вспыхивали и гасли бледные огни — не светлячки, а какие-то сгустки холодного сияния, плывущие по невидимым маршрутам. Воздух густел в низинах, становясь вязким, как желе, и Шиша уверенно обходила эти места. Один раз она резко остановилась, прижав его к мшистому стволу, и прошептала: «Тише. Шептун». Лев, затаив дыхание, увидел, как между деревьями проплыло нечто бесформенное, похожее на клубок тумана с мерцающими в глубине точками-глазами. Сущность издала звук, похожий на шипение перегретого пара, и двинулась дальше. От него пахло старыми книгами и озоновой пылью.

— Что это? — выдохнул Лев, когда оно исчезло.

— Данные, — буркнула Шиша, снова двигаясь вперед. — Чистые, неструктурированные данные. Заблудившийся кусок реальности. Попадешь внутрь — либо сойдешь с ума, либо станешь его частью. Не наш случай.

Она говорила о магии так, как он говорил о квантовых процессах — без благоговения, с практическим, почти бытовым цинизмом. Это было… обнадеживающе.

Через какое-то время — Лев потерял счет времени, здесь оно текло иначе, — деревья начали редеть. Пахнуло дымом, но другим — не лесным, а угольным, с примесью гари, металла и гниющей органики. Сквозь стволы забрезжили редкие, тусклые огни. Они вышли на склон, поросший чахлым кустарником, и Лев увидел город.

Нижний город, как назвала его Шиша, лежал в огромной чаше, возможно, древнем кратере или рухнувшей кальдере. Он не сиял, не поражал воображение башнями из хрусталя. Он кишел. Беспорядочное нагромождение построек из темного камня, грубого дерева, листового металла и чего-то, похожего на спрессованную глину, карабкалось по склонам, сваливалось в овраги, нависало над зловонными речушками. Огни там были желтыми, красными, грязно-зелеными, и двигались они — факелы в руках невидимых существ, окна повозок, сигналы с крыш. Над всем этим висела рыжая, подсвеченная снизу дымка. И сквозь этот шум, доносившийся как далекий гул океана, прорезались отдельные звуки: скрежет, крик, отрывок какой-то дикой, ритмичной музыки.

Аркания. Не страна чудес. Свалка. Мегаполис на стадии перманентного апокалипсиса.

— Красиво, да? — усмехнулась Шиша, заметив его взгляд. — Дом родной. Тут тебя или съедят, или купят, или забудут. Третье — оптимально.

Она повела его не в сторону огней, а вдоль склона, к темной стене скалы, поросшей мхом и колючими побегами. Казалось, это тупик. Но Шиша подвела его к завесе из лиан, отодвинула их посохом, и за ней оказался узкий, почти невидимый проход — трещина в скале, в которую с трудом мог протиснуться один человек.

— Добро пожаловать в «Кэш», — сказала она, пропуская его вперед.

Внутри пахло сыростью, дымом, сушеными травами и… машинным маслом? Лев, спотыкаясь, сделал несколько шагов, и пространство расширилось. Это была не пещера в полном смысле, а скорее пустота между гигантскими каменными плитами, нависающими друг над другом. Кто-то укрепил стены деревянными подпорками, затянул прорехи мешковиной. В центре тлела в грубой железной жаровне угольная куча, давая скудный свет и тепло. Вдоль стен стояли полки, грубо сколоченные из ящиков, заваленные хламом невероятного ассортимента: скрутки проволоки, обломки механизмов, кристаллы в оправах, банки с непонятными жидкостями, стопки потертых кож, похожих на пергамент. Воздух вибрировал от едва слышного гудения — где-то работало устройство, напоминающее динамо-машину, соединенную пучками разноцветных проводов с каким-то пульсирующим синим камнем в углу.

Это была не лачуга. Это была мастерская. Лаборатория кустаря-самоучки в мире, где технологией была магия.

Шиша сбросила плащ на груду ящиков. Под ним оказалась простая одежда из грубой ткани, перетянутая ремнями с инструментами: щипцами, отвертками странной формы, пачкой тонких металлических стилусов. Она была похожа на инженера-ремонтника, застрявшего в пост-апокалиптическом мире.

— Садись. Упадешь — не поднимать, — бросила она, подходя к жестяному рукомойнику и споласкивая лицо. — Руку покажи. Ту, что ты еломил.

Лев, с трудом поборов головокружение, опустился на пустой ящик у жаровни. Он протянул правую руку. Она дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью. От запястья до локтя кожа была покрыта сетью тонких, похожих на трещины или глитч-арт, линий. Они светились тусклым, больным синим светом изнутри. Было не больно. Было неправильно. Как будто рука была не его, а удаленно подключенным периферийным устройством с кривыми драйверами.

Шиша свистнула, присев на корточки и взяв его руку в свои сильные, исцарапанные пальцы. Ее прикосновение было удивительно точным, профессиональным.

— Ну и дела… — пробормотала она. — Это не ожог потока. И не порча. Это… кристаллизация протокола. Ты впендюрил в себя чужеродную команду, а твое нутро не знает, как ее обрабатывать. Система пытается ее изолировать, замуровать в плоти. Удивительно, что кисть еще на месте.

Она подняла на него свои золотые глаза.

— Кто ты, чирика, и какую дрянь ты запустил?

Лев сглотнул. Его горло пересохло.

— Я не… запускал ничего. Меня… перекодировали. — Слова звучали безумием даже для него самого. — Я попал сюда из другого места. Где нет магии. Где есть другие законы. И когда я оказался здесь, что-то… что-то начало меня перезаписывать. Подгонять под вашу систему. А когда я попытался что-то сделать… это получилось.

Шиша слушала, не перебивая. Ее лицо было непроницаемой маской.

— Другое место. Без магии. — Она произнесла это медленно, как будто пробуя на вкус. — Идиотские сказки Отверженных. Про «мир до Разлома». Ты что, из них?

— Я не знаю, кто такие Отверженные. Я из… из мира железа, проводов и логики. Мы управляли энергией через код. Через программы.

— Код, — повторила она, и в ее глазах мелькнула искра понимания. Настоящего, глубокого. Она отпустила его руку и встала, подошла к одной из полок, сняла странный предмет. Это была металлическая пластина, покрытая слоем какого-то темного лака, на котором были вытравлены или впаяны тончайшие серебряные линии. Сложный, многослойный узор, напоминавший микросхему или печатную плату. Но линии пульсировали слабым светом. — Вот это код? Твои… программы?