Алексей Решетун – Пациентология: Ждуны, лгуны и «мне только спросить» (страница 23)

Врач – это призвание. Поступивший в медицинский университет студент прекрасно понимает, что много денег он никогда не будет получать, понимали это и мы, тем более что многие из нас вышли из семей врачей и были в курсе проблем медицины того времени. Однако к таким оскорблениям мы готовы не были. И нас тогда поразила не только нецензурная речь пациента, но и реакция медицинского персонала. Никто не сказал ни слова против, никто не посмел даже попытаться сделать замечание. Грубияна успокаивали, как ребенка, суетились вокруг него, и это всё. Когда же мы поинтересовались у нашего куратора, в чем дело, он ответил, как бы оправдываясь: «Ну это же пациент, как с ним по-другому?» С одной стороны, он был абсолютно прав – к больному нужно относиться соответственно. Но всему есть предел. Приоритет прав пациента, специально обозначенный в ФЗ-323, никак не должен ущемлять права и чувство собственного достоинства врача и любого другого медицинского работника.

В дальнейшем я неоднократно наблюдал подобных быдлопациентов и в качестве врача, и в качестве пациента. Такие люди часто находятся под действием алкоголя, но далеко не всегда. Быдлочеловек ведет себя соответствующим образом независимо от алкогольного опьянения, для него спиртное – только стимулятор его поведения, средство окончательного превращения в животное.

Тут надо сделать некоторое отступление. Наверняка у читателя возникла мысль, что и среди врачей встречаются подобные персонажи. Мысль правильная и своевременная. Она не могла не возникнуть, поскольку, повторюсь, все мы пациенты и каждый прочитавший написанное выше (даже я) подсознательно может примеривать все вышесказанное на себя. Разумеется, врачи тоже люди. Есть и хамы, и пьяные, и быдло. Врача не может оправдать ни напряженный график работы, ни сумасшедшая нагрузка, ни нервотрепка с документацией. Он обязан нести свой белохалатный крест, раз уж избрал такую профессию. Никто не собирается идеализировать медицинских работников. Мне, как представителю этого большого сообщества, прекрасно известны все минусы и грехи нашего брата. Но эта книга не о врачах. Очень легко было бы написать книгу из двух частей: первая часть получила бы название «Все пациенты негодяи», а вторая – «И врачи тоже все негодяи». У меня нет такой задачи. Цели этой книги подробно изложены в самом ее начале, отсылаю читателя к ним. Принятие некоторых фактов не всегда бывает легким, но от того, что кто-то не хочет их принимать, они не исчезнут. Так что призываю возмущенного читателя выдохнуть и дальнейшее повествование воспринимать максимально объективно. Те же, кто не сможет этого сделать ввиду разных причин, могут просто не читать окончание этой главы.

Наверняка многие помнят ролик «Вези меня, тварь!», ставший вирусным. Его героиня, пассажирка такси, вела себя как классический быдлопациент, а водитель такси – как врач. Поведение женщины как нельзя лучше показывает ее отношение к представителю сферы услуг (а медицинская помощь у нас, к сожалению, сегодня к таковым и относится). Она была уверена, что если она села в такси (пришла в медучреждение) и оплачивает поездку, то водитель (врач) обязан исполнять абсолютно все ее желания, быть ее рабом и она имеет право общаться с ним, как хочет. Разумеется, это не так.

Смартфоны, позволяющие фиксировать все и вся, развязывают руки и подобным пассажирам такси, и пациентам. Нередки случаи, когда пациент, только зайдя в кабинет врача, сразу сует ему в лицо камеру телефона. Во время визита ведет прямой репортаж в соцсеть, комментируя действия доктора, не обращая внимания на просьбы не снимать и не мешать осмотру. Явившись в травмпункт, такой пациент заявляет с порога: «Лечи меня, ты же обязан!» – причем как именно лечить, он знает сам и обязательно сообщает об этом врачу. Если же врач возражает и объясняет, что в данном случае лечение должно быть другим, пациент включает телефон и в прямом эфире сообщает всем своим зрителям, что врач отказывается его лечить, формируя тем самым негативное отношение к ни в чем не повинному доктору.

В травмпункт к дежурному хирургу пришел такой пациент и сразу с порога заявил: «Давай заштопай меня по-быстрому, и я пойду». На руке у него была рана уже с признаками воспаления. Сразу зашивать рану было нельзя, нужно было сначала провести ее внимательную ревизию, исключить развитие флегмоны, промыть и лишь потом принимать решение о том, ушивать рану или вести ее открытым способом. Пациент не желал ничего слушать, достал телефон и стал снимать врача, комментируя, что тот отказывается его лечить: «Посмотрите, вот этот врач (называет фамилию), он не лечит, он отказывает в помощи, никогда к нему не обращайтесь, пишите отзывы про него на сайте больницы», – и остальное в том же духе, только не всегда печатными словами. Негативный образ доктора сформирован, его фамилия названа. Если с кем-то из зрителей этого эфира произойдет что-то требующее травматологической помощи и на приеме окажется этот конкретный врач, то к нему уже заранее будет предвзятое отношение. Просто потому, что один невменяемый маргинал посчитал себя несправедливо обиженным. Представьте себя на месте доктора. У него есть нормативные документы и здравый смысл. Он знает, что если он сейчас ушьет рану, то через несколько дней у больного разовьется флегмона, а это означает сложную операцию, долгое лечение и не всегда оптимистичный прогноз в плане сохранения конечности. С другой стороны, есть пациент, который в прямом эфире рушит репутацию и честное имя врача. Что должен делать врач? Терпеть должен, вот он и терпит. Долго ли можно проработать в таких условиях, сохранив эмпатию к пациентам и качество медицинской помощи? А если таких пациентов за дежурство несколько?

Человек по закону имеет право на оказание медицинской помощи, и я его у него не отнимаю. Я всего лишь за то, чтобы наряду со своими правами он не забывал и о своих обязанностях – обязанностях нормального человека. Умение вести себя в обществе у людей моего поколения и старше было привито, во-первых, с раннего детства, во-вторых, мы знали об этом как о чем-то естественном, понимали это на подсознательном уровне. Нынешних молодых людей нередко нужно учить правилам поведения в социуме. Упомянутый мной в книге «Доказательство по телу» случай, свидетелем которого я сам был, тому пример: молодой человек, не снявший со спины рюкзак и задевший им другого человека, спровоцировал конфликт, результатом которого стала серьезная травма. Чтобы понимать, что набитый рюкзак на спине будет мешать остальным пассажирам, не нужно высшего образования. Нормальный человек понимает это, входя в переполненный салон общественного транспорта, и снимает рюкзак. Этот пассажир реально не мог сообразить, в чем он неправ. Он просто не думал о том, что его рюкзак может кому-то помешать. Результат – сложная травма и судебное разбирательство.

Не секрет, что в медицинских учреждениях действует пропускной режим как для врачей, так и для пациентов. В самом деле, шастанье туда-сюда не приветствуется, поскольку санитарно-эпидемический режим никто не отменял. Выходной день, стационар. В отделении находится дежурный врач, в задачи которого входят обход плановых больных, контроль их лечения и оказание экстренной помощи. Больным скучно, они просятся «на волю»: кто погулять, кто котенка покормить, кто за посылкой сходить. В зависимости от диагноза, тяжести состояния и благонадежности пациента врач может выписать пропуск и отпустить такого больного на короткое время. Касается это, разумеется, не всех. Этот факт и возмутил до самой глубины души женщину лет тридцати пяти, которая находилась в палате после операции по поводу флегмоны кисти. Попросившись погулять и получив обоснованный отказ от врача, она ударила здоровой рукой по столу и с чувством выдала: «Да пошла ты на … (нецензурная брань)! Где заведующий отделением?» Услышав, что заведующий в свой выходной не обязан находиться на рабочем месте, дамочка продолжила свой митинг: «А мне … (нецензурная брань)! Я хочу водку жрать и … (нецензурная брань)!» Это точный повтор ее слов. Чем может ответить врач на такое обращение? Возражать в таком же стиле и нарываться на обязательную жалобу неприемлемо. Объяснять в очередной раз, что женщине нельзя покидать отделение по медицинским показаниям, – бесполезно. Прошу читателя поставить себя на место доктора, у которого суточное дежурство и множество больных, и решить, как лично вы вышли бы из этой ситуации – разумеется, законным путем и без применения насилия.

Алкоголь, как уже было сказано, значительно повышает уровень общественной неадекватности, усиливает его. Сочетание врожденного чувства отрицания социальных правил и алкоголя нередко порождает совершенно отвратительные сюжеты. Приведу тут один такой случай, записанный со слов моего коллеги, доктора-травматолога. Это лишь единичный эпизод из одного дежурства. Дежурств таких у него было минимум десять ежемесячно. Итак, история.

Это был обычный рабочий день: начало в 8:00, пятиминутка, врачебный обход по палатам, перевязки, несколько операций, выписка пациентов… После 16:00 большинство докторов убыли домой, а мой коллега остался на дежурство до утра следующего дня. В целом дежурство ничем не отличалось от предыдущих: множество пациентов в приемном отделении, ассистирование дежурному хирургу на операциях, заполнение множества документов. В таком бодром темпе прошли остаток дня и вечер, наступила ночь. В приемном отделении воцарилось некоторое затишье, и появилась возможность впервые за весь день выпить чаю и прилечь отдохнуть. Практикующие доктора знают, насколько быстро засыпает врач на дежурстве и как чуток его сон. Через секунду после того, как голова доктора коснулась подушки, раздался звонок телефона. (Помнится, у меня на звонок из дежурной части ОВД стояла песня «Погоня» из кинофильма «Неуловимые мстители». Желающие могут послушать ее начало – просыпаешься мгновенно.)