Алексей Решетун – Пациентология: Ждуны, лгуны и «мне только спросить» (страница 22)

Подобные истории повторяются из раза в раз. Может быть, прочитав эту книгу, кто-то задумается и не станет совершать ненужных поступков, сохранив собственное здоровье, а иногда и жизнь.

Чтобы не заканчивать этот раздел на печальной ноте, расскажу про один случай, героя которого тоже можно отнести к чудикам в смысле его поведения. Пожилой, но вполне еще бодрый мужчина поступил в отделение гнойной хирургии по относительно несерьезному заболеванию. Через несколько дней в стране началась ковидная история, больницы закрылись для посетителей, врачи стали работать в противочумных костюмах, а больным не разрешалось выходить на улицу. Лечащий врач этого больного, в порядке личной инициативы, с большим трудом договорился о переводе его в другую больницу (их отделение перепрофилировали под ковид). Потратив уйму времени в переговорах с администрацией второй больницы и заполнив кучу документов, доктор несколько раз объяснил больному, что за ним приедет бригада скорой помощи и отвезет прямо в то отделение, где он отныне будет проходить лечение. Мужчина все понял – по крайней мере, так показалось врачу. Через какое-то время к нему в кабинет зашел сотрудник скорой и поинтересовался, где больной, которого нужно транспортировать в другую больницу. «Как это где? – удивился врач. – В палате вас дожидается». Услышав в ответ, что в палате никого нет, доктор улыбнулся: «Куда он денется, у него ног нет». Действительно, у мужчины не было обеих ног ввиду давней ампутации. Работник скорой решил, что ошибся палатой, и вышел из кабинета, но вскоре вернулся со словами: «В палате никого нет!» Доктор заподозрил, что кто-то из них двоих сошел с ума, и самолично направился в палату. Кровать безногого пациента была пуста, матрас свернут, постель убрана. Врач на всякий случай даже заглянул под кровать, но и там никого не обнаружил. Как и куда мог деться человек без ног из больницы? Спросить об этом было не у кого: в палате на остальных трех койках лежали гость столицы, не понимавший по-русски, старик в деменции и наркоман в полной «отключке». В конце концов обстоятельства таинственного исчезновения выяснить удалось: больной, устав ждать скорую, позвонил в коммерческую перевозку и на ней запросто уехал к себе домой. Как в условиях ковида сотрудники перевозки смогли попасть в отделение, непонятно. Настроение лечащего врача, потратившего нервы и время зря, стало еще хуже, когда через пару дней он узнал о том, что безногий беглец написал на него жалобу, в которой был крайне недоволен больничным сервисом. Разумеется, факт личной инициативы доктора и его желание пролечить пациента в более спокойных и комфортных условиях остались незамеченными.

Блатные и быдло

Категории блатных и быдла часто пересекаются. Наверное, это самые неприятные для врача категории пациентов, хотя и самые малочисленные относительно всех остальных. Другие могут раздражать, злить, но им зачастую свойственны какие-то элементы иронии в поведении, иногда даже самоиронии. Однако с представителями блатных и быдла ни о какой иронии и речи быть не может. Да простят меня читатели за использование таких слов в обозначении больных людей, но, поверьте, других определений тут не подберешь. Далее я постараюсь объяснить почему.

Пациенты, которые лечатся «по знакомству», были и будут всегда. Это, как правило, родственники или знакомые лечащего врача либо любого другого сотрудника больницы. Таким пациентам не оказывается какого-то особого внимания, они не требуют себе лучших условий, а если и получают их, то через кассу, наравне со всеми. Смысл лечения «по знакомству» заключается в том, что пациента могут оформить в какую-то конкретную больницу или поликлинику либо провести какие-либо процедуры в ускоренном порядке, минуя бюрократические дебри. Честно говоря, не вижу в этом ничего плохого. В любой профессии какие-то услуги оказываются по дружбе, по знакомству или по просьбе коллег. Самое главное, чтобы остальные клиенты при этом никак не пострадали и не был нарушен привычный ход основного рабочего процесса, будь он технологический, торговый или медицинский.

Блатные пациенты ведут себя по-другому. Они или направлены откуда-то очень свысока, или сами видят в себе «звезд» и ведут себя соответствующе. Например, представитель одной из политических партий, попав в стационар не по месту жительства, но по месту своего заболевания и, видимо, обидевшись на судьбу, вел себя невероятно капризно и требовательно и настолько вывел из равновесия весь медперсонал, что, когда его через пару дней перевезли в Москву, в больнице был настоящий праздник.

Ощущение собственной «звездности» присуще не только политикам, но и представителям других профессий. Так, в одной из больниц я был свидетелем того, как мужчина устроил скандал и потребовал отдельную палату и индивидуальные условия на том основании, что он работает водителем у одной полузабытой певицы из девяностых. Мужчина был абсолютно уверен в том, что на основании только этого факта весь медицинский персонал обязан ходить перед ним на цыпочках.

Максимально выматывают такие больные в тех случаях, когда они действительно являются представителями администрации региона или города, а также политиками, направленными «с самого верха». Тогда начальство больницы тоже напрягается и напрягает всех своих подчиненных, связанных с лечением уважаемого тела. Администрация медучреждения опасается, что важный пациент останется чем-то недоволен и нажалуется куда-то выше. В принципе, опасения обоснованны – лучше побегать вокруг такой «звезды», чем потом иметь проблемы на работе. Так, в одной области недалеко от Москвы оказался как-то в командировке заместитель директора одного из крупных государственных учреждений. Случилась с ним небольшая неприятность – он получил незначительную травму, которая, однако, потребовала проведения травматологической операции. Для этого большой человек был госпитализирован в областную больницу, где за сутки пребывания вынес мозг всему персоналу. Заходить к нему в палату медицинский персонал мог только с его разрешения, абы кого он не принимал и вообще вел себя так, будто находился в своем думском кабинете. Несмотря на то что поместили его в отдельную палату со всеми удобствами и определили индивидуальный подход к его лечению, он постоянно был чем-то недоволен. Через сутки его перевезли в Москву, и вся больница вздохнула с облегчением.

Я помню, как примерно в 1997 г. на одном из клинических циклов нас, студентов, просили даже не заходить в тот коридор, где в одной из палат находилась родственница сотрудника администрации города. Еду ей заказывали в палату, процедуры, кроме тех, что проводились на больших аппаратах, делали также в палате. Мадам орала на медперсонал так, что слышно было не только в том коридоре, в который нам запрещали заходить, но и по всему отделению.

Сейчас, проработав более 20 лет, я могу утверждать: скромнее надо быть. Люди это ценят. Даже если человека положили в больницу «по знакомству», он может вести себя по-человечески (и примеров таких много). Такое уважительное отношение располагает к себе, и процесс лечения протекает психологически комфортно для обеих сторон.

В отличие от блатных пациентов, направляемых кем-то, быдло приходит само. Эти люди в большинстве своем являются таковыми по жизни. Наше общество неоднородно. Каждый, я в этом уверен, сталкивался с маргиналами, людьми, для которых в принципе не существует никакой общественной морали, правил поведения, принципов и уважения к окружающим. Подобные люди есть в любой стране. Откуда они появляются и как становятся именно такими – вопрос сложный. Для такого человека в центре мира находится он сам, манера общения его невыносимо грубая, в качестве аргументов он признает только силу, исправить его невозможно. И если в обычной жизни такие товарищи ведут себя с разной степенью «быдловатости» (можно ведь получить реальный физический ответ), то в медицинских учреждениях не стесняются, понимая, что врач не может вести себя так же, а тем более набить лицо негодяю.

Примеры подобных отношений «врач–пациент» я наблюдал еще в далеком 1994 г., будучи студентом. Однажды нас повели по палатам, и в одной из них разыгралась сцена, после которой я точно решил, что не буду врачом-лечебником. Наш преподаватель, человек уже в возрасте, был окликнут одним из пациентов. Больной очень хотел узнать, «долго ли ему еще тут чалиться». Получив ответ, что нужно обратиться к тому врачу, который занимается именно его лечением, пациент выразил свое возмущение словами, которые я тут приводить не буду. Цензурными в его речи были только предлоги, однако нам удалось понять, что пациент недоволен больницей, врачами, отношением к нему, родственниками врачей вообще и их родителями в частности и что он неоднократно проделывал с ними всеми естественные и противоестественные совокупления. Больного стали успокаивать, на что он еще больше возбудился, и нам пришлось спешно ретироваться, дабы не случилось рукоприкладства. По-хорошему, таких людей надо воспитывать их же методами, и, получив хороший удар в челюсть, пациент сразу бы успокоился, однако белый халат обязывал держать себя в руках. Больной не был выписан за такое поведение, перед доктором он не извинился. Случай этот (среди нескольких подобных) на меня лично произвел очень сильное впечатление.