Алексей Ракитин – Все грехи мира. Книга IV (страница 11)

Чудесные открытия криминалиста этим, однако, не были исчерпаны. Рассматривая расположение предметов мебели в детской спальне на втором этаже, МакКлохри обратил внимание на то, что описанному им удару справа будет мешать полка, повешенная над кроватью направо от двери. Тогда криминалист без долгих раздумий «переложил» топор в левую руку убийцы, убедился, что замаху слева ничего мешать не будет и довольный этим открытием, заявил, что убийца был левшой.

Т.о., приезжий криминалист нарисовал в высшей степени неожиданный «портрет» убийцы, решившегося на довольно сложное по своей реализации, преступление. По мнению реконструктора, в доме Муров похозяйничал убийца-одиночка, левша, имевший к тому же невысокий рост. Насколько оправданна такая точка зрения, мы постараемся понять из последующего анализа.

Немаловажной с точки зрения объективной оценки ведения расследования является информация о судьбе личных вещей погибших, постельных принадлежностей и мебели, оставшихся в доме после проведения его официального осмотра. Фактически весь дом семьи Мур являлся одной огромной уликой, число окровавленных предметов, каждый из которых мог потенциально нести очень важную информацию о действиях убийцы, было очень велико, возможно, полторы сотни или даже больше. В интересах следствия представлялось бы полезным сохранять обстановку в доме нетронутой как можно дольше и с максимальной точностью зафиксировать её [фотографированием и описью].

Этим, однако, никто не озаботился. Напротив, ссылаясь на жаркую погоду и угрозу заражения населённого пункта, источником которого мог стать дом, местные органы власти приняли решение осуществить «очистку» места преступления. «Очистка» была произведена в день похорон погибших на местном кладбище.

Жертвы массового убийства в Виллиске были похоронены в двух братских могилах. В одной – под общим надгробием – лежат все шесть членов семьи Мур, в другой – под одним камнем, даже без указания фамилии – две сестры Стиллинджер. Этот лаконизм понятен без лишних слов – просто все местные жители знают, чьи это могилы.

Редкий фотоснимок, сделанный в день похорон жертв массового убийства в Виллиске: катафалк с гробом Джозии Мура.

Время проведения «очистки» дома оказалось выбрано неслучайно – всё жители городка, а также понаехавшие в Виллиску репортёры, оказались довольно далеко от места преступления и не могли стать свидетелями этой весьма неприятной и даже травмирующей процедуры. «Очистка» заключалась в том, что все окровавленные предметы, кроме мебели, должны были быть вывезены из дома и сожжены на местной свалке. Руководил этой процедурой маршал Хэнк Хортон, в качестве чернорабочих были приглашены местные батраки Сильвестр Куни и Карл Петерсон. В роли транспортного средства использовался вместительный фургон, взятый Хортоном в аренду на одни сутки.

Петерсон не смог работать в доме – ему стало плохо от вида залитой кровью обстановки и рабочего отправили «проветриться» на воздух. Петерсон более в дом не входил, а лишь принимал подаваемые ему тюки и укладывал их на дно фургона. Хортон и Куни без лишних затей взялись закручивать матрацы вместе с подушками и постельным бельём, а для того, чтобы скрученные «вязанки» не раскрывались, перетягивали их шпагатом. Получался своеобразный «рулет», внутри которого оказывались постельные принадлежности, мелкие детали одежды погибших, подушки, незначительные вещицы, которые люди могут иногда брать с собою в постель – игрушки, книги и т. п. Никто тщательно всю эту мешанину не разбирал и даже не думал тратить на подобное занятие время. Скрутили матрац, обмотали его шпагатом и – на вынос!

Сначала Хортон и Куни попытались спускать упакованные таким образом матрацы со второго этажа по лестнице вниз, но убедившись, что она для этого слишком узка, без особых церемоний побросали матрацы через окна вниз. После этого загруженный вещами фургон направился на городскую свалку, где и было решено устроить сожжение вещей. На земле загодя оборудовали большое кострище из веток, своеобразный настил (чтобы лучше разгоралось пламя), на который работники принялись вытряхивать вывезенное из дома имущество.

Тогда-то из постельных принадлежностей, взятых с кровати Сары и Джозии Мур, и выкатился довольно большой – больше 3 дюймов (а это 8 см. как минимум!) – кусок черепа с кожей. На самом деле, как спустя много лет вспоминал Сильвестр Куни, костных фрагментов было несколько, но сохранить он решил только этот, самый большой по размеру. По общему мнению всех, кто видел этот фрагмент черепа, он принадлежал Джозии Муру.

Куни подобрал находку и унёс с собою, некоторое время хранил в коробке из-под сигар, а затем продал. Мрачный раритет сменил несколько хозяев, пока в конце-концов не попал в руки Берта Маккола, владельца одного из баров в Виллиске. На протяжении нескольких лет тот за отдельную плату демонстрировал эту диковинку посетителям.

Современные фотографии могил семьи Мур (слева) и сестёр Стиллинджер.

В конце-концов, о странном раритете стало широко известно и детектив Джеймс Ньютон Уилкерсон (James Newton Wilkerson), которого в дальнейшем нам придётся ещё не раз упоминать, изъял у Маккола эту вещь. Дальнейшая судьба фрагмента черепа неизвестна, скорее всего, в полиции его некоторое время хранили, а затем уничтожили за ненадобностью.

Это был единственный предмет, вывезенный из дома Мур и избежавший пламени костра. В течение часа огонь уничтожил ценнейшие улики, которые могли бы многое поведать исследователям позднейших времён о событиях на месте преступления. Но увы…

В тот же самый день – 13 июня 1912 г. – появилась информация о первом задержании подозреваемого в массовом убийстве. На вокзале в городе Монмут, штат Иллинойс2, более чем в трёхстах километрах на восток от Виллиски, был схвачен некий Джо Рикс (Joe Rics), обутый в заляпанные кровью ботинки.

Рикс прибыл в штат поездом из Айовы и первой заботой Фитцпатрика, шерифа, задержавшего подозрительного мужчину, явилась проверка alibi Рикса. Как оказалось, с последним у Джо дела обстояли неважно. Рикс не мог доказать факт своего отсутствия в Виллиске 8 и 9 июня, а на вопрос о происхождении крови ответил, что она появилась на его ботинках в результате то ли саморанения, то ли кровотечения из носа. В общем, слова его звучали крайне неубедительно и шериф, отправив задержанного в местную тюрьму, вызвал телеграммой представителей следствия из Виллиски. В Монмут отправились прокурор округа Монтгомери Рэтклифф и Фэй Ван Джилдер. Предполагалось, что Фэй опознает в Джо Риксе человека, с которым она разговаривала утром 8 июня

Газеты оповестили о задержании человека в окровавленных ботинках и общественность ждала скорейшего разоблачения гнусного убийцы. Этого, однако, не случилось. Фэй Ван Джилдер не опознала Джо Рикса, уверенно заявив, что никогда не видела его прежде. Тот был выпущен на свободу 15 июня 1912 г.

Однако уже через три дня новая сенсация облетела местные газеты. Новость выглядела весьма обнадёживающей – в городе Барлингтон, штат Айова, был задержан новый подозреваемый, бродяга, называвший сам себя Энди Сойером (Andy Sawyer). И свидетельства против него выглядели достаточно серьёзно.

История Энди началась с того, что около 6 часов утра 10 июня он появился на железнодорожном мосту на въезде в город Крестон (Creston), примерно в 60 км. от Виллиски, и обратился к смотрителю моста Томасу Дайеру с вопросом, нет ли временной работы на железной дороге? В те дни администрация Барлингтонской железной дороги набирала разнорабочих для расчистки полос отчуждения вдоль путей, так что Дайер направил неизвестного к бригадиру одной из таких бригад, работавших в те дни как раз неподалёку от моста. Бригадиром, кстати, являлся сын Томаса Дайера по имени Джон.

Как впоследствии вспоминали отец и сын, Энди Сойер утром 10 июня выглядел довольно необычно для того места и времени – он был облачён в помятый костюм, был обут в заляпанные глиной ботинки, а его брюки почему-то были мокрыми до колен. При этом Энди оказался свежевыбрит и эта деталь его облика выглядела особенно необычно [в этом месте следует напомнить, что для преступника простейший способ быстро изменить свою внешность – сбрить усы или бороду, побриться наголо, либо изменить причёску]. Вообще же, Энди был крепким, уверенным в себе мужчиной, которого вряд ли могла напугать тяжёлая работа, а потому Дайер-младший без особых колебаний вручил ему казённый топор. Бригаде предстояло рубить кустарник вдоль железной дороги, так что новый работник оказался совсем нелишним.

Дальше начались странности. После окончания первого же рабочего дня Энди Сойер купил местную газету, в которой с особым тщанием изучил статьи, посвящённые убийству в Виллиске. После чтения он впал в глубокую задумчивость и никак не реагировал на попытки коллег втянуть его в общую беседу (весь состав бригады жил в одном общежитии и переезжал с места на место, в зависимости от того, где предстояло работать). Спать Энди лёг в одежде и рядом с собою уложил топор. В последующие ночи он также не расставался с ним и если поначалу эта причуда вызывала лишь усмешки соседей, то через некоторое время смешки сменились беспокойством.