Алексей Ракитин – Неординарные преступники и преступления. Книга 4 (страница 14)
Вечером 6 июня 1937 года 14-летний Рассел Лойер (Russel Lauer) под пролётом построенного пятью годами ранее моста «Лорейн-Карнеги» (Lorain-Carnegie bridge) обнаружил большой полусгнивший и частично порванный мешок. В прорехе мешковины в лунном свете что-то блестело – что именно, понять было невозможно. Заинтригованный находкой подросток подошёл ближе, склонился, чтобы получше рассмотреть источник света и… понял, что лунный свет отражает золотая коронка на верхней челюсти почерневшего черепа. Рядом с ним в ворохе истлевших газет подросток увидел крупные человеческие кости с кусками гниющего мяса.
Вызванные полицейские должным образом осмотрели находку. Оказалось, что в мешке находится расчленённое женское тело; руки и ноги отсутствовали, зато имелась голова, точнее череп, с фрагментами кожи и волосами. Сохранность органических материалов была очень низкой, скорее всего, смерть наступила много недель назад. Тем не менее патологоанатомы уверенно определили, что погибшая была женщиной-негритянкой ростом около 152 см (то есть очень невысокой); преступник не просто отделил ей голову, но и срезал с тела обширные фрагменты кожи и прилегавших к ней тканей.
Волосы, найденные в мешке с останками «тела №8», первоначально были приняты за сильно повреждённый парик. Однако после внимательного изучения улики и обнаружения в волосах трёх ржавых заколок, коронер Гербер изменил первоначальное суждение и заявил, что это остатки скальпа, отделившегося от черепа в результате гниения.
В мешке находилась кипа сильно повреждённых сыростью кливлендских газет, датированных июнем предшествующего года. Кроме них в мешке оказалась пачка листовок с объявлением о наборе женщин в труппу кливлендского «Палас-театра». Листовки были также датированы летом 1936 года.
Это показалось детективам зацепкой. Возможно, погибшая являлась одной из претенденток на место в труппе; возможно, она распространяла эти листовки, во всяком случае, представлялось вполне вероятным, что эту женщину знали в «Палас-театре». Детектив Орли Мэй официально допросил Нила Гретленда, менеджера шоу, проводившего отбор претенденток, в надежде, что тот сможет припомнить какие-то существенные детали. Гретленд ничем не смог помочь полиции: негритянки маленького роста не принимали участия в отборочном конкурсе, поскольку труппа нуждалась только в высоких девушках.
Однако имелось кое-что, что давало надежду на опознание убитой. Рассматривая найденный череп, Питер Мерило обратил внимание на то, что зубы имели следы профессионального стоматологического лечения. Первые моляры верхней челюсти – речь идёт о коренных жевательных зубах – были удалены с обеих сторон. Были также удалены все зубы мудрости. Убитая носила две золотые коронки и золотой мост на три зуба на верхней челюсти слева. Кроме того, имелось несколько разрушенных зубов. По-видимому, женщина знавала хорошенькие деньки и когда-то могла оплачивать услуги стоматолога и зубного техника, однако затем жизненная ситуация изменилась к худшему, и она перестала следить за зубами. Тем не менее, имело смысл навести справки среди стоматологов.
Поиски увели детективов далеко от Кливленда. После двух недель рассылок писем и личных бесед по телефону со стоматологами из северных и северо-восточных штатов США детективы получили то, что желали. Они узнали, что уже умерший дантист из Цинциннати, города, удалённого от Кливленда почти на 400 км, лечил пациентку со схожим состоянием зубов. Врач, купивший практику, сохранил архив предшественника и сумел отыскать нужную ортопантомограмму. Судя по записям стоматолога, рентгеновский снимок отображал челюсти некоей Роуз Уоллес (Rose Wallace), женщины в возрасте «около 40 лет». По-видимому, она сама не знала свой точный возраст.
Эта фотография автомобильного моста «Лорейн-Карнеги», под пятым пролётом которого были найдены останки, получившие условное название «тело №8». Подросток на фотоснимке – это тот самый Рассел Лойер, кто нашёл мешок с останками. Подросток стоит на том самом месте, где лежал мешок. Снимок даёт неплохое представление о том, в какой местности «Безумный Мясник» спрятал останки своей очередной жертвы. Промышленный район, лишённый жилой застройки, заваленный разнообразным хламом и мусором, явился, по мнению убийцы, прекрасным «кладбищем». Можно считать, что лишь по чистой случайности труп вообще оказался найден.
Детективы попытались отыскать эту женщину, и выяснилось, что Уоллес действительно проживала в Кливленде в доме №2027 по Сковилл-авеню (Scovill avenue), но в конце лета 1936 года исчезла. Место проживания Уоллес находилось не очень далеко от домов, в которых квартировали Эндрасси и Полилло. Можно сказать, что эта троица ходила по одним улицам и посещала одни и те же питейные заведения. В последний раз Роуз видели поздним вечером 21 августа предыдущего года – она уехала из бара с неким смуглолицым «Бобом», похожим то ли на итальянца, то ли на грека.
Надо сказать, что результат работы Питера Мерило вызвал заметное раздражение коронера Гербера, который оспорил точность идентификации останков. По мнению Гербера, смерть «жертвы №8» последовала за 8—10 недель до обнаружения останков, то есть в последней декаде марта 1937 года. Коронер вряд ли был прав, судебные медики хорошо знают, что отделение волосяного покрова от черепа в результате гниения кожных покровов происходит приблизительно через год после наступления смерти – это, кстати, верный индикатор значительной давности момента умирания. Разумеется, существуют исключения, хорошо известные науке, например, в пещерах Псково-Печерского монастыря находятся тела людей, умерших 200, 300 и более лет назад и не лишившихся волосяного покрова, но это именно исключение из приведённого выше правила.
Нельзя не отметить того, что в данном деле Сэмюэл Гербер проявил себя далеко не с лучшей стороны. Сначала найденное тело он посчитал мужским, и лишь после того, как патологоанатом Штейн оспорил это заключение, Гербер изменил свою точку зрения. Волосы, найденные в мешке, коронер объявил париком, и лишь несогласие Штейна с этим выводом побудило Гербера заняться их внимательным изучением и пересмотреть первоначальный вывод. В вопросе давности убийства «жертвы №8» коронер, по-видимому, тоже сильно ошибался, но должностные лица не могли игнорировать его точку зрения, поэтому опознание убитой женщины и летом 1937 года, и в последующие годы считалось «предположительным».
Однако Питер Мерило считал, что личность убитой установлена верно и в дальнейшей работе именно из этого и следует исходить. Изучая прошлое Роуз Уоллес, детектив выяснил, что женщина эта занималась проституцией, её сутенёром являлся некий «Однорукий Вилли» («One-armed Willie»), хорошо известный полиции Кливленда чернокожий мужчина с криминальным прошлым. Мерило знал, что «Однорукий Вилли» был некоторое время и сутенёром Флоренс Полилло, однако последняя буквально за два или три дня до своей гибели крупно с ним повздорила и разорвала всяческие отношения. По этой причине «Однорукий Вилли» проверялся в феврале 1936 года как возможный убийца Полилло, но он быстро доказал alibi и серьёзных подозрений не вызвал.
И вот в конце июня 1937 года оказалось, что между двумя жертвами «Кливлендского расчленителя» существует связь, пусть и опосредованная. Детектив Мерило очень хотел доказать факт знакомства Полилло и Уоллес, но сделать этого не смог. В последний раз Роуз видели в баре на пересечении Восточной 19-й стрит и Сковилл-авеню – в этом баре также появлялись и Эндрасси, и Полилло. Питер Мерило вместе со своими коллегами Орли Мэем (Orley May) и детективом-сержантом Джеймсом Хоганом (James Hogan) затратил много времени и сил на создание списка подозрительных завсегдатаев питейных заведений, расположенных на участке от Восточной 9-й стрит до Восточной 40-й [расстояние между этими улицами 2,6 км]. В результате появилась огромная база данных мужчин, каждый из которых потенциально мог оказаться «Безумным Мясником», но проверка всех их была чрезвычайно затруднена ввиду банальной нехватки полицейских ресурсов.
Элиот Несс летом 1937 года предпринял довольно нетривиальную попытку установить личности убитых «Кливлендским расчленителем» людей. На огромной торгово-развлекательной выставке «Грейт лэйк ЭКСПО», чьё открытие стало событием общегосударственного масштаба, был развёрнут особый павильон, целиком посвящённый деятельности полиции.
Вид на «Грейт лэйк ЭКСПО» с высоты птичьего полёта. Открытие выставки стало событием федерального уровня и президент США Рузвельт 14 августа 1937 года прибыл в Кливленд для того, чтобы лично осмотреть экспозицию. На заднем плане у левого края фотографии можно видеть здание городской администрации («Сити – холл»), а высотное здание вдали – это «Терминал-тауэр», небоскрёб, являвшийся некоторое время вторым в мире по высоте.
Формально этот павильон создавался сугубо в целях просвещения общественности о методах полицейской работы и улучшения имиджа правоохранительных органов. Вход для осмотра экспозиции был бесплатным, с посетителей по их желанию могли снять отпечатки пальцев (дактилоскопическая карта вручалась им на память), в витринах были выставлены разного рода любопытные экспонаты – одним словом, всё было рассчитано на то, чтобы заманить в павильон побольше зевак. Но главной изюминкой экспозиции были реконструированные антропологами головы жертв «Безумного Мясника». Отдельный стенд содержал описания одежды погибших и мест обнаружения останков. Помощник мэра по вопросам безопасности возлагал большие надежды на то, что кто-то из посетителей сможет опознать некогда исчезнувших людей.