Алексей Ракитин – Неординарные преступники и преступления. Книга 4 (страница 13)

Сэмюэл Гербер за работой. Коронер очень любил фотографироваться и потому известно довольно много фотоснимков, запечатлевших его в порыве исполнения служебных обязанностей. Комизм данного обстоятельства заключается в том, что служба коронера вплоть до 1950-х годов вообще не осуществляла служебной фотосъёмки и не фиксировала на фотоплёнку важные детали и улики на месте обнаружения. То есть себя любимого Гербер фотографировать позволял, а то. что могло быть объективно важно и полезно для работы – нет.

Гербера бесило то, что Элиот Несс не пригласил его в качестве консультанта в свой неофициальный «штаб розыска». Гербер утверждал, что «Кливлендский расчленитель» – имеет отклонения в области половых предпочтений и не убивает женщин. Убийства женщин совершаются другим маньяком, и поэтому расследование этих преступлений следует выделить в отдельное производство. Гербер заявлял, что «расчленитель №2» начал свою кровавую охоту ещё в 1934 г., те есть за год до обнаружения трупа Эдварда Эндрасси. Тогда, напомним, на берегу озера Эри было найдено расчленённое и уже сильно разложившееся женское тело. Личность погибшей не была установлена, и труп условно назвали «Женщина из озера».

Гербер обосновывал свою концепцию «двух расчленителей» тем, что женские трупы оказывались изуродованы сильнее мужских. Кроме того, он считал, что женщин убивает правша, а мужчин – левша. Последнее, кстати, никогда с точностью доказано не было, и подобное утверждение коронера следовало признать произвольным.

Элиот Несс несколько раз пытался урезонить коронера, давая ему понять, что криминалистический анализ выходит за пределы компетенции последнего. Однако Гербер не унимался; он взял за правило лично выезжать на места обнаружения трупов, где, натянув резиновые перчатки, собственноручно ковырялся в грязи на глазах зевак и журналистов. Коронеру чрезвычайно нравилось внимание прессы, и он охотно позировал фотокорреспондентам; интервью его были многословны и зачастую «не по делу», он порой разглашал непроверенную и неточную информацию, чем очень мешал действиям полиции.

В марте 1937 г. Элиот Несс пригласил к себе издателей крупнейших кливлендских газет и неофициально попросил их воздержаться от публикации развёрнутых комментариев, связанных с расследованием преступлений «Безумного Мясника». Начальник полиции совершенно справедливо предполагал, что убийца внимательно следит за всеми материалами, которые посвящены его похождениям, и внимание к собственной персоне лишь разжигает его азарт. «Внимание прессы само по себе может оказаться серьёзным побудительным мотивом для продолжения преступлений», – заявил Несс. Издатели с пониманием отнеслись к просьбе помощника мэра и согласились на установление своеобразной цензуры, связанной с оглашением материалов по делу «Кливлендского расчленителя».

Когда Сэмюэл Гербер узнал о встрече Элиота Несса с издателями, его негодованию не было предела. Он требовал «отменить цензуру», взывал к американской конституции и свободам граждан. Издатели, однако, остались верны достигнутой договорённости и существенно сократили количество и размер публикаций, ограничившись предельно короткими сообщениями. Ни о каких пространных интервью коронера более не могло быть и речи. Сэмюэл Гербер счёл всё случившееся личной обидой, которую он так никогда и не простил Элиоту Нессу.

В этом месте необходимо сказать и о том, что именно к концу весны 1937 года в головах кливлендских «законников» оформилось ясное понимание того, что совершаемые в пределах городской черты преступления, связанные с декапитацией жертв и расчленением их тел, являются своего рода игрой (или развлечением, если угодно) одного человека. Этот человек совершает свои чудовищные деяния вовсе не по причине материальной нужды, голода или демонстративного протеста, а руководствуясь сугубо потребностью властвовать над другими людьми. Убийцей управляет жажда получения удовольствия, а источником этого удовольствия является страшная смерть жертвы.

До этого момента времени – речь идёт условно о мае-июне 1937 года – вопрос о том, все ли убийства в Кливленде совершены одним только «Безумным Мясником, являлся дискуссионным. Смерть Эдварда Эндрасси выносилась некоторыми детективами, связанными с расследованием, «за скобки». К слову сказать, инспектор Корнелиус В. Коди, с упоминания которого начался этот очерк, на первом этапе возглавлял расследование убийства Эндрасси и безоговорочно стоял на той точке зрения, что беспутного молодого человека убили итальянские бандиты. Правда, буквально через месяц после начала этого расследования Коди ушёл на пенсию, но точка зрения этого уважаемого детектива была известна многим его коллегам и разделялась почти безоговорочно. Второй человек, чьи останки были найдены неподалёку от обезображенного тела Эндрасси, также считался некоторыми детективами жертвой то ли рэкета, то ли бандитской разборки. В этой убеждённости имелась своя логика – итальянские бандиты для расправы со своими противниками нередко привозили их в одно и то же место и казнили их однотипно, нередко отрезая головы и гениталии.

К лету 1937 года такого рода суждения оказались уже вне полицейского мейнстрима – уж извините автора за это словосочетание. Поездка Флинна в Пенсильванию и добытая там информация до некоторой степени изменили оценки событий в Кливленде. Начальник городской полиции Джордж Матовиц впечатлился докладом Флинна даже в большей степени, нежели Элиот Несс. Добытые в Пенсильвании сведения Матовиц предложил использовать в работе по делу «Безумного Мясника».

О чём идёт речь? Исходя из того, что в середине 1920-х годов в Пенсильвании и теперь в Кливленде действует один и тот же убийца, начальник полиции посчитал, что приёмы этого преступника должны быть одинаковы. В Пенсильвании убийца оставлял тела людей, убитых в разное время, в хорошо знакомом ему районе [в «Болоте убийств» севернее Вампума], создавая своего рода «кладбище», стало быть, и в Кливленде от «Безумного Мясника» можно ожидать чего-то подобного. В некоторых случаях отрезанные головы жертв удавалось находить закопанными неподалёку от обезглавленных тел, а потому и в Кливленде убийца может поступать аналогично.

Руководствуясь изложенными выше соображениями, а также личным опытом, Матовиц разработал инструкцию, которой должны были следовать все детективы, выезжающие на осмотр места преступления в том случае, когда есть основания считать, что преступление совершено «Безумным Мясником». Тут нельзя не отметить здравомыслия начальника полиции и его способности мыслить перспективно – он не сомневался в том, что его подчинённым придётся ещё не раз выезжать на места обнаружения тел жертв этого негодяя.

Джордж Матовиц пришёл в полицию Кливленда в мае 1905 года в возрасте 23 лет. Через 5 лет он стал сержантом, а в 1918 году – уже капитаном. К этому времени он получил юридическое образование. Департамент полиции Кливленда Матовиц возглавил в 1931 году и оставался в этой должности вплоть до самой смерти в ноябре 1951 года.

Матовиц считал, что документы, подготовленные разными детективами в разное время, должны следовать единым правилам и отвечать на следующие вопросы, имеющие большое значение для последующего расследования. А именно:

– содержать однозначное указание на место обнаружения расчленённого тела с привязкой к ориентирам на местности;

– в них необходимо привести расстояние до ближайших мест постоянного проживания людей и освещённых участков местности (дорог, магазинов, жилых домов и прочих);

– осмотру местности в районе обнаружения трупов должны подвергаться значительные участки (до 500 метров) в разных направлениях, о результатах таковых осмотров в протоколах должны делаться соответствующие записи;

– в местах повреждения грунта должны проводиться раскопки с целью выявления закопанных преступником улик, о чём в протоколах должны делаться соответствующие записи;

– полицейское оцепление должно выставляться как можно дальше от места обнаружения останков, предположительно связанных с нападением «Безумного Мясника», желательно за 500 метров и более, дабы зеваки не могли следить за действиями полиции.

Эта инструкция была доведена до сведения детективов городского Департамента и районных подразделений полиции к началу лета 1937 года. Поэтому все протоколы осмотра места обнаружения трупа, оформленные с начала июня того года, следовали указанным выше требованиям.

Это очень интересная фотография. Она сделана в помещении инструктажа Детективного дивизиона Департамента полиции Кливленда [это аналог современного Управления уголовного розыска крупного территориального полицейского подразделения в России]. Детективный дивизион занимал третий этаж здания на пересечении 21-й Восточной стрит и Пэйн-авеню в Кливленде. В этом же здании на четвёртом этаже находился небольшой изолятор для временно задержанных, а на втором этаже – круглосуточное судебное присутствие для безотлагательного решения вопросов юридического оформления оперативно-розыскных мероприятий. Представленный фотоснимок сделан в 1960-х годах, однако обстановка этого помещения во всём соответствует той, что имела место при розыске «Безумного Мясника» во второй половине 1930-х годов. Именно так проходили инструктажи детективов, занятых поиском таинственного изувера.