Алексей Ракитин – Неординарные преступники и преступления. Книга 4 (страница 15)

Идея Элиота Несса, конечно же, была неплоха. Народ, привлечённый рекламой, валом валил на осмотр полицейской экспозиции, приезжая для этого даже из соседних штатов. В период с 1937 по 1939 годы стенд с восстановленными головами жертв «Кливлендского расчленителя» осмотрели 7 млн. человек! И тем поразительнее выглядит результат этого осмотра – никто не узнал ни одного из убитых!

Это очень важный момент. На него стоит обратить сейчас особое внимание, поскольку в дальнейшем об этой полицейской экспозиции еще придётся вспомнить.

В конце июня 1937 года следователям вроде бы улыбнулась удача. Работавшие с кливлендскими проститутками детективы установили, что в августе 1936 года исчезла некая чернокожая проститутка Роуз Уолсепс. Своим внешним видом она хорошо соответствовала жертве маньяка, обозначенной под «№8» (то есть найденной 6 июня). С большой долей вероятности можно было предполагать, что Уолсепс стала очередной жертвой кровавого маньяка. Однако никаких объективных данных, подтверждающих это предположение, никогда получено не было, а потому полиция официально не заявила об идентификации тела.

Между тем страшные находки не иссякали. Ранним утром 6 июля 1937 г. в реке Кайохога, ниже впадения в неё Кингсбари-ран, нарядом Национальной гвардии из трёх человек, находившимся на мосту под названием «Мост на 3-й Западной улице» («The West Third street bridge»), были замечены плывущие человеческие останки. Вызванные полицейские извлекли из воды мужской торс и два бедра, не отделённые от торса. Части ног ниже колена отсутствовали [как руки и голова]. Для осмотра обширного водного района был вызван катер береговой охраны. Через несколько часов с его борта была замечена верхняя часть левой руки, находившаяся выше по течению на удалении 75 метров от моста.

«Мост на 3-й Западной улице» – именно с него наряд Национальной гвардии в седьмом часу утра 6 июля 1937 года увидел плывущий в воде обезглавленный торс, лишённый рук и частей ног ниже колен.

На рассвете следующего дня поиски продолжились как вверх по течению от моста, так и вниз. Помимо водной поверхности осматривались также берега. В тот день были найдены предплечья обеих рук с кистями.

Три дня спустя – 10 июля – удалось обнаружить верхнюю часть правой руки. Наконец 14 июля в полутора километрах выше по течению была обнаружена нижняя часть правой ноги со ступнёй. Голова убитого никогда не была найдена.

Коронер Гербер оценил возраст расчленённого мужчины в 35—40 лет, его рост равнялся приблизительно 173 см, а вес при жизни – около 70 кг (153 фунта). Неизвестный имел кое-какие особые приметы – на большом пальце правой руки был шрам, а на икре левой ноги – довольно необычный крестообразный рубец, точнее, наложение двух рубцов. Поперечины креста имели длину 5 см и благодаря тёмно-синему цвету были хорошо заметны на коже. На первый взгляд можно было подумать, что это татуировка, однако исследование ткани под микроскопом однозначно доказало, что это именно рубец, образовавшийся в результате подкожной инфекции.

В ходе поисковой операции на воде в руки правоохранительных органов попало ещё кое-что, что было сочтено важными уликами. На верхнюю часть обезображенного торса был натянут мешок, и когда его сняли, то оказалось, что внутри находится ворох размокших от воды газет. Их аккуратно разъединили, расправили и просушили. Оказалось, что состояние бумаги позволяет прочитать напечатанный текст. Благодаря этому удалось установить, что все газеты вышли из типографии не позже 15 июня, то есть за 3 недели до их обнаружения в воде.

Локализация мест обнаружения расчленённых тел на карте Кливленда. Числа обозначают: 1 – район Джэкасс-хилл, где 23 сентября 1935 года были найдены останки Эндрасси и неизвестного мужчины; 2 – место обнаружения фрагментов тела Флоренс Полилло 26 января 1936 года; 3 – место обнаружения «Татуированного мужчины» 5 июня 1936 года; 4 – район Бруклин-виллидж, где 22 июля 1936 года было обнаружено обезглавленное «тело №5»; 5 – обнаружение 10 сентября 1936 года расчленённого трупа в реке Кайохога неподалёку от большого лагеря «хобо»; 6 – участок побережья озера Эри в районе Восточной 156-й стрит, где 23 февраля 1937 года были найдены расчленённые и обезглавленные женские останки, условно названные «тело №7»; 7 – автомобильный мост «Лорейн-Карнеги», под 5-й опорой которого вечером 6 июня 1937 года был обнаружен мешок с расчленёнными останками чернокожей женщины, предположительно опознанной как Роуз Уоллес; 8 – мост на 3-й Западной стрит, под которым 6 июля 1937 года был замечен плавающий мужской труп с мешком на верхней части обезглавленного торса.

Помимо газет, в мешке находился шёлковый чулок телесного цвета. На чулке были найдены два волоска – один имел двойной чёрно-белый окрас и происходил от собаки, а второй определённо являлся человеческим. При длине 3,5 см он мог быть как мужским, так и женским, цвет имел светлый. Человек, из головы которого выпал этот волос, определённо мог быть назван блондином (блондинкой).

Эксперты тщательнейшим образом поработали с этими уликами, пытаясь «выжать» из них хоть что-то, что могло бы помочь детективам. Джордж Кёстль (George Koestle), специалист по отпечаткам пальцев, внимательно изучил поверхность газет, надеясь обнаружить отпечаток пальца, пощажённый водой. Надежда на это представлялась призрачной, но, как известно, небывалое бывает!

Криминалист Джордж Кёстль, специалист по отпечаткам пальцев Бюро по криминальной идентификации кливлендской полиции, за работой.

А лейтенант Дэвид Коулс, начальник Бюро криминальной идентификации, лично исследовал мешок и чулок. Он пришёл к выводу, что мешковина была изготовлена около трёх лет назад, но это мало что давало полиции. На мешке отсутствовали какие-либо знаки, позволявшие проследить его путь от производителя к последнему владельцу.

Жертва этого преступления была убита примерно 3—4 июля 1937 года. В целом можно было сказать, что тело расчленённого мужчины сохранилось довольно хорошо. Погибший не имел прижизненных повреждений, и патологоанатом определил в качестве причины смерти отделение головы (декапитацию). Однако преступник, отрезав голову живому человеку, не успокоился: он рассёк грудную клетку и живот и извлёк некоторые органы – печень, почки, желудок, кишечник и сердце. Фактически убийца выпотрошил свою жертву. Извлечённые органы никогда не были найдены.

Манипуляции, осуществлённые преступником, были очень кровавыми, но его, видимо, нисколько не страшил вид крови. Убийца проявил завидное мастерство; анатом, вскрывавший тело, заявил без колебаний: «Это работа хирурга». То, сколь квалифицированно преступник вскрыл тело убитого им человека и извлёк органы, свидетельствовало о наличии у него профессиональных медицинских навыков. Если раньше в ряду возможных профессий преступника, помимо врача, назывались и забойщик скота, и мясник, то теперь круг розысков можно было существенно сузить.

Было решено сосредоточиться на проверке действующего персонала медицинских учреждений, врачей, лишённых за различные нарушения лицензий, а также студентов-медиков. Показателями для тщательной индивидуальной проверки должны были служить следующие признаки:

1) употребление наркотиков;

2) извращенные сексуальные наклонности (перверсии);

3) алкоголизм;

4) допущенные когда-либо нарушения законности в любой форме (без срока давности);

5) жалобы клиентов на сексуальные домогательства в любой форме (без срока давности).

Следует заметить, что несколько ранее – в марте 1938 года – на границе небольшого города Сэндаски, находящегося в 90 км западнее Кливленда, была найдена отрезанная человеческая нога. Внимание детективов, прибывших на место её обнаружения, привлёк расположенный неподалёку государственный госпиталь ветеранов войны. Один из врачей этого заведения несколькими неделями раньше попал в список проверяемых. Исходя из этого, Элиот Несс по договорённости с руководством штата направил в госпиталь группу детективов, поручив им «поплотнее поработать с персоналом».

Кливлендский госпиталь ветеранов войны с высоты птичьего полёта.

В ходе опросов работников госпиталя и больных, лечившихся там, выяснилось, что в этом заведении царила атмосфера вседозволенности. Внутренний режим не был должным образом налажен: пациенты могли приходить и уходить из госпиталя по своему желанию, в выходные дни там вообще царила анархия, нередки были попойки, вызовы в больничные палаты проституток и тому подобное. Момент этот показался полицейским немаловажным: дело было в том, что один из весьма перспективных подозреваемых – некий Фрэнсис [или сокращённо Фрэнк] Суинни – доказывал свою непричастность к преступлениям «Безумного Мясника» тем, что во время убийств находился на лечении в госпитале ветеранов войн. Осенью 1937 года, когда Суинни первый раз привлёк к себе внимание полиции, этому alibi поверили, ограничившись лишь формальным запросом в госпиталь. Теперь же выяснилось, что пребывание в этом лечебном учреждении отнюдь не гарантировало безусловное нахождение подозреваемого на его территории. Другими словами, Суинни оказался без alibi. Между тем, этот человек казался очень хорошим подозреваемым – он являлся алкоголиком, употреблял наркотики и демонстрировал явные признаки душевной болезни. Впечатляюще выглядели его физические кондиции: вес 100 кг при росте 186 см – это довольно много по меркам поколения, не знавшего, что такое акселерация.