Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 52)
Именно потому, что оба юриста остро нуждались в громком успехе, способном прославить их на весь штат, а ещё лучше на всю страну, они и взялись за «дело Хендрикса», назначив минимальную плату за свои услуги. Юристы принялись за изучение скопированных следственных материалов, встретились с некоторыми родственниками осуждённого и убитых и почти сразу же получили неожиданную информацию, заставившую их насторожиться. Информация эта поступила от родителей Дэвида, тех людей, которые, собственно и наняли адвокатов.
По их словам, уже после осуждения сына с ними связались некие Бад Мецлер (Bud Metzler) и Клод Миллер (Claude Miller), уже упоминавшиеся в начале настоящего очерка специалисты-бальзамировщики. Чарльз и Лаверн Хендриксы прежде с ними не встречались и даже не слышали их имён, а потому они оказались немало удивлены появлением незнакомых мужчин, пожелавших сообщить, по их словам, нечто важное.
Томас Декер (фотография 2022 года)
Бальзамировщики рассказали, что при проведении манипуляций с телами Сюзан Хендрикс и убитых детей они обратили внимание на хорошую сохранность кровеносных систем и подвижность крови. По их словам, они были уверены, что время совершения преступления судебно-медицинские специалисты отнесут к утру 8 ноября, и каково же оказалось их удивление, когда они услышали о том, что момент убийства был определён в 21 час 7 ноября для детей и 23 часа — для Сюзан Хендрикс. Уверенные в том, что имеет место ошибка, бальзамировщики обратились как к коронеру, так и к членам следственной группы, призывая их пересмотреть первоначальную оценку. Их мнение, однако, никого не заинтересовало. Если коронер вежливо выслушал и лишь покивал, то помощник прокурора Мёрфи довольно грубо ответил, что особенности истечения крови из трупа при бальзамировании не являются научным критерием и датировать по такому признаку время умерщвления нельзя, а потому работникам похоронной компании лучше воздержаться от антинаучных заявлений.
Они и замолчали… И молчали почти полтора года, но в какой-то момент, видя, что для Дэвида Хендрикса всё закончилось очень нехорошо, решили, что родственникам осуждённого следует знать их мнение по вопросу датировки времени преступления.
Дэвид Хендрикс после вынесения приговора был помещён в довольно известную тюрьму штата Иллинойс под названием «Menard Correctional Center». В этом совсем невесёлом месте в условиях строгого и среднего режима строгости содержания томилось более трёх тысяч человек, совершивших преимущественно тяжкие преступления против личности. После Второй мировой войны число чернокожих узников стабильно превышало 60% общего числа заключённых, число убийц также составляло 60 и более процентов осуждённых. На протяжении многих десятилетий тюрьма «Менард» являлась одним из трёх мест на территории штата, в которых приводились в исполнение смертные приговоры — уже одна эта деталь весьма выразительно подчёркивает особые меры безопасности и строгость режима содержания, принятые в стенах упомянутой юдоли скорби. Белому мужчине, вполне успешному до попадания за решётку и не являвшемуся профессиональным преступником, не могло быть просто с тем контингентом, что окружал его в этом мрачном учреждении.
Тюрьма «Менард» на протяжении многих десятилетий являлась одной из трёх тюрем на территории штата Иллинойс, где приводились в исполнение смертные приговоры.
Сообщение Мецлера и Миллера по сути своей действительно являлось антинаучным, но многолетний опыт, стоявший за этим наблюдением, вряд ли следовало игнорировать. Родители Дэвида Хендрикса сообщили сыну и его новым адвокатам полученную от бальзамировщиков информацию, и она, выражаясь метафорически, послужила своего рода первой ступенькой длинной лестницы на пути переоценки известного материала.
Декер и Маклиз не присутствовали в суде над Хендриксом, и их осведомлённость о деталях расследования носила самый общий характер. А потому оба адвоката самым тщательным образом взялись за изучение не только огромного следственного производства, но и стенограммы судебного процесса. И при внимательном анализе прочитанного начались воистину удивительные открытия.
Перво-наперво, у адвокатов возник вопрос о содержимом желудка Сюзан Хендрикс. Он оказался пуст, точнее, в нём находилась лишь тёмная жидкость, которая являлась, по-видимому, смесью желудочного сока и чая. Однако Сюзан в последние часы жизни ела и пила много! Свидетели в ходе судебного процесса — среди которых, кстати, была и мать убитой женщины! — довольно точно восстановили, что же именно и во сколько Сюзан ела и пила. Напомним, что вечером она присутствовала на женском празднике — дне рождения дочери подруги — и вокруг находилось множество довольно внимательных свидетелей. Сюзан между 7 и 8 часами вечера съела овощной салат, сыр и внушительную порцию цветной капусты. Мать была удивлена тем, что дочь, раньше не любившая цветную капусту, с удовольствием её уплетает — по этому поводу между женщинами произошёл обмен репликами, и Сюзан подтвердила, что с некоторых пор открыла для себя это блюдо. Уже после этого Сюзан съела большой кусок пирога и запила его чаем — это произошло приблизительно в 21;15.
То есть Сюзан принимала пищу намного позже детей [приблизительно на полтора часа!], но… где же съеденное? Почему её желудок пуст?!
О многом заставляла задуматься и инсталляция, устроенная в зале суда Чарльзом Петти. В самом деле, в желудках троих детей найдено лишь 17% съеденного — на самом деле даже меньше, ведь в объём содержимого входил и желудочный сок! — так где же оставшиеся 83%? И почему они исчезли? неужели переварились? Но в таком случае версия об убийстве в районе 9 часов вечера должна быть выброшена в мусорную корзину…
Но и это ещё не всё! Заподозрив, что объяснение всех несуразностей, связанных со временем и последовательностью убийств, лежит в плоскости однозначного ответа на вопрос «кто из потерпевших что именно ел?», Ричард Маклиз во время одного из посещений Дэвида Хендрикса в тюрьме стал расспрашивать последнего о кулинарных предпочтениях детей: что они любили? имелись ли у них аллергии? получали ли грудное вскармливание в раннем детстве? была ли у кого-то из детей непереносимость лактозы? и так далее и тому подобное…. Маклиз сам не знал, что именно желает услышать, он просто хотел получить некую зацепку, которая должна была… да Бог её знает, чем эта зацепка должна была ему послужить, но он очень нуждался в какой-то подсказке. И будущий лучший уголовный адвокат Чикаго неожиданно такую зацепку получил.
Дэвид Хендрикс вспомнил, что Грейс, младшая из девочек, не переносила грибы. Ну, то есть вообще не могла их есть ни в каком виде, и даже их запах вызывал у неё рвотный рефлекс. Маклиз, буквально накануне перечитавший ту часть стенограммы судебного процесса, в которой Майкл Бейден наглядно демонстрировал свою работу с уликами, обнюхивал их и описывал то, что видит в прозрачных лотках, сразу же задал уточняющий вопрос: как же пицца с грибами могла оказаться в желудке Грейс? Хендиркс ответил, что пицца с грибами была найдена в желудках Бенджи и Ребеки, а Грейс ела обычную сырную пиццу. Маклиз, однако, прекрасно помнил, что согласно стенограмме процесса содержимое всех трёх ёмкостей с содержимым желудков Майкл Бейден описывал совершенно одинаково. Между Дэвидом и адвокатом возник спор, и Маклиз пообещал привезти на следующую встречу с Хендриксом ту часть стенограммы, где зафиксирован перекрёстный допрос эксперта обвинения.
И действительно привёз! Адвокат оказался во всём прав — в желудке младшей из девочек была найдена пицца с грибами, которую она никак не могла съесть! Бывает же такое…
Следует отдать должное адвокатам Хендрикса, решившим допросить Майкла Бейдена с максимальной тщательностью. Благодаря их дотошности в стенограмме судебного заседания оказался надёжно зафиксирован факт того, что суду были предъявлены ненадлежащие [мягко говоря] улики.
Однако что могло означать данное открытие? Оно влекло за собой ряд очень важных следствий.
Во-первых, налицо была недобросовестная работа судебных медиков, решивших немного «подыграть» — если так можно выразиться в данном случае — стороне обвинения. Обнаружив, что желудок одной из девочек пуст, кто-то из службы коронера озадачился данным обстоятельством и уточнил у полицейских, когда именно принимали пищу потерпевшие. Узнав, что дети вместе находились в пиццерии и там плотно поужинали, судмедэксперт попросту разделил самое большое содержимое желудка на две части и… исключил тем самым любые вопросы о странном распределении пищи между убитыми детьми. Изначально распределение пищи в желудках выглядело, по-видимому, так: Ребека — 130 граммов пиццы с грибами, Грейс — 0 граммов пищи [возможно, некоторое количество желудочного сока], Бенджамин — 100 граммов такой же точно пиццы, что ела Ребека. После нехитрой манипуляции судмедэксперта соотношения немного изменились и стали 70, 60 и 100 граммов соответственно. Судебный медик устранил лишние вопросы, связанные с очевидным дисбалансом в количестве съеденного, и тем очень помог стороне обвинения. Вот только он не знал того, что Грейс ни под каким видом не могла съесть даже 60 граммов ненавистной ей пиццы с грибами.