Алексей Ракитин – Дома смерти. Книга V (страница 43)
После довольно долгих телефонных переговоров между членами окружного суда было решено обменять повестки кандидатам в присяжные, выписанные на 10 число, на новые — теперь уже на 20 сентября. К этому времени предстояло решить вопрос с персоной судьи — будет ли это Кнехт или кто-то иной. В общем, тот день оказался очень нервным как для будущих присяжных заседателей, так и членов судейского сообщества.
Ричард Бейнер. Этот судья оказался наименее загруженным из всех членов окружного суда, и потому его назначили вести процесс по обвинению Дэвида Хендрикса в убийстве членов собственной семьи вместо заболевшего Джеймса Кнехта.
В последующие несколько дней стало ясно, что Кнехт не сможет принять участие в процессе, и его место занял 47-летний судья окружного суда Ричард Бейнер (Richard Baner), отработавший почти четверть века в прокуратуре и суде.
Отбор присяжных начался 20 сентября 1984 года. В суд прибыли 117 человек из 126 вызванных. Каждому из кандидатов задавалось в общей сложности до 300 вопросов, одним из важнейших являлся вопрос о готовности проголосовать за смертную казнь. 45 человек заявили, что не готовы проголосовать за смерть подсудимого в силу религиозно-этических установок, на основании чего заявили о самоотводе. Удовлетворён был 41 самоотвод.
Таким образом, в первые же дни число кандидатов сократилось до 76 человек, после чего начались индивидуальные собеседования, которые продлились до второй половины дня 5 октября. Окончательный список жюри присяжных был согласован в тот день в 17:40, основной состав жюри включал себя шесть женщин и шесть мужчин, их средний возраст составлял 33 года. Ещё четыре человека получили статус запасных присяжных — им предстояло занять место в основном составе в случае выбытия кого-либо из членов.
В ночь на 7 октября — это было воскресенье — в Блумингтоне произошло чрезвычайное происшествие. Прокурору Дозье, который в ту ночь находился дома, позвонил оперативный дежурный по Департаменту полиции и сообщил, что только что полицейским патрулём зафиксирована попытка вскрытия могил Сюзан Хендрикс и её детей. Задержанных нет, но туда сейчас выдвигаются все сотрудники полиции, причастные к расследованию массового убийства в «доме смерти».
Дозье немедленно помчался на кладбище. Там он увидел раскоп, захватывавший все четыре могилы и имевший глубину около двух футов (~60 см). Ситуация, впрочем, быстро получила объяснение при появлении работников кладбища. Выяснилось, что грунт извлечён для подготовки бетонной подушки, которая необходима для последующей установки массивного могильного камня.
Могильный камень над захоронением Сюзан Хендрикс и её детей.
Таким образом, то, что казалось поначалу актом вандализма, в действительности таковым не являлось. 9 октября 1984 года судебный процесс перешёл к рассмотрению дела по существу. В этом месте автор считает необходимым заметить, что меня нередко упрекают в излишне детальном изложении судебных перипетий, дескать, судебно следствие — это не столько настоящее расследование, сколько формальная процедура, а потому его подробное описание лишь загромождает повествование и утомляет читателя. Автор не вполне согласен с подобной критикой, но именно в данном случае подобная точка зрения представляется мне вполне уместной.
Если кому-то очень хочется погрузиться в атмосферу судебного процесса 1984 года над Дэвидом Хендриксом, то большие выдержки из стенограммы можно отыскать в фундаментальной работе Стива Вогеля (Steve Vogel) «Reasonable Doubt». Кроме того, обнародованы многочисленные документы, связанные с подготовкой и ходом этого процесса. Судья Ричард Бейнер в 1990-х годах дал несколько интервью и принял участие в ряде телепередач, в которых поделился своими воспоминаниями о процессе 1984 года. Уже в XXI столетии эти записи были оцифрованы американскими писателями, работающими в формате true crime, и выложены в интернете, так что первоисточников, по которым можно в деталях восстановить ход процесса, немало. По этой причине в точности излагать хронологию процесса вряд ли нужно, хотя, разумеется, необходимо остановиться на самых важных и интересных его моментах, поскольку без описания таковых слишком многое в истории массового убийства членов семьи Хендрикс останется непонятно.
Итак, именно 9 октября сторона обвинения впервые изложила свою версию событий в «доме смерти номер 313». С момента совершения преступления прошло уже 11 месяцев, и только теперь помощник окружного прокурора Мёрфи рассказал о том, как развивались события в доме Хендриксов вечером 7 ноября 1983 года.
У каждого читателя на основании прочитанного уже сложилась определённая картина того, что и как происходило. И вот теперь можно сравнить собственную версию трагедии с официальной версией обвинения.
Итак, свидетели в последний раз видели детей живыми приблизительно в 20:15. Убиты они в районе 21 часа ещё до того, как Сюзан Хендрикс возвратилась домой. Ожидая возвращения жены, Дэвид принял душ, отмыл от крови ванную комнату, а кроме того, вымыл пол в коридоре. Всё это было проделано ввиду того, что преступник активно перемещался по дому и мог случайно запачкаться кровью, не заметив того. Кроме того, Дэвид сознавал необходимость того, чтобы Сюзан не увидела следов крови. Покончив с уборкой и облачившись в чистую одежду, убийца ненадолго уехал из дома на своей автомашине. Цель поездки заключалась в сокрытии вне дома окровавленной одежды, которую преступник в дальнейшем планировал подобрать во время поездки в Висконсин, дабы выбросить за сотни километров от дома.
Возвратившись в скором времени обратно — возможно, через 5—10 минут — Хендрикс стал дожидаться появления жены. Сюзан приехала незадолго до 23 часов, и Дэвид принялся уговаривать её побыстрее совершить с ним половой акт, мотивируя спешку необходимостью скорейшего отъезда. Сюзан торопливо разделась и улеглась в кровать, но Хендрикс вовсе не планировал заниматься с женой сексом. Вся эта затея понадобилась лишь для того, чтобы завлечь жену в постель — там убийца накрыл Сюзан одеялом с головой и убил её ударами ножа. При этом одеяло сыграло роль щита, предохранившего чистую одежду убийцы от попадания на неё крови.
Покидая спальню, Дэвид сдёрнул с головы убитой жены одеяло, отчего сцена этого убийства приобрела некоторую двойственность — по следам на одеяле было видно, что оно накрывало женщину с головой, однако труп был найден с отброшенным к талии верхним краем одеяла.
Затем преступник занялся имитацией ограбления — он выдвинул мебельные ящики в разных комнатах, раскрыл створки мебельного гарнитура на кухне, разбросал по дому мелкие предметы. Именно эти перемещения по большому дому обусловили довольно поздний отъезд Хендрикса, покинувшего место преступления почти через час после умерщвления жены.
Как окружная прокуратура объяснила мотив преступления? Таковой оказался сформулирован довольно своеобразно, даже каверзно — острый внутренний конфликт между социальной ролью, которую играл Дэвид Хендрикс, и его внутренними потребностями. С одной стороны, ему было чрезвычайно важно поддерживать в глазах окружающих образ идеального мужа и отца, истинного христианина, дисциплинированного и искреннего, а с другой — он чрезвычайно этой ролью тяготился и хотел жить легко, весело и непринуждённо. По мнению помощника прокурора Мёрфи, обвиняемый в действительности являлся материалистом, который не отказывал себе в материальных благах, покупая спортивный самолёт, дорогой автомобиль и статусный дом. Он тешил собственную гордыню — а сие не имеет ни малейшего отношения к христианской этике и истинному христианскому смирению.
Продолжая свои рассуждения, Мёрфи обратил внимание на то, что подсудимый, не ограничивая себя в расходах на личное потребление и приобретение дорогих вещей, следил за тем, чтобы домашнее хозяйство велось очень экономно, без каких-либо излишеств. Новый прекрасный дом был обставлен очень скромной мебелью, а дети не имели современных игрушек.
По мнению стороны обвинения, Дэвид Хендрикс задумывался об адюльтере и примерно за год до совершения преступления радикально изменил имидж, явно стараясь найти образ более привлекательный в глазах женщин. Он сбрил усы, изменил причёску, похудел на 18—20 кг, стал заниматься спортом, чего никогда не делал прежде. Его образ жизни претерпел значительные изменения — Хендрикс стал много путешествовать, объясняя это необходимостью поиска новых бизнес-контактов, и, соответственно, он много времени начал проводить вне дома.
Во вступительном слове защиты, произнесённом адвокатом Дженнингсом после речи Мёрфи, отмечалось, что правоохранительные органы не понимали религиозных воззрений Хендрикса во время следствия и не понимают их теперь. Впрочем, более на эту тему адвокат не сказал ни слова, и словосочетание «Плимутские братья» из его уст не прозвучало. Дженнингс отметил, что прокуратура с самого начала сосредоточилась на Хендриксе, уклонившись от рассмотрения прочих версий, просто потому, что муж представлялся самым удобным подозреваемым из всех возможных. Уже 9 ноября, то есть менее чем через 48 часов с момента совершения преступления, детектив полиции назвал Дэвида Хендрикса виновным, хотя для подобного обвинения не имелось ни единого довода, ни единой экспертизы, ни единой улики. «Они просто решили ему не верить», — подвёл итог своему выступлению адвокат.