Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 38)

— Всю Рею будете «прозванивать»? — в голосе моей собеседницы мне почудился сарказм. Или, всё же, не почудился?

— Ну зачем же всю, пройдём вот по этой директрисе в направлении места вашей предыдущей посадки в кратере Факси в апреле месяце. Осуществим поиск на этом пути и в районе посадки.

— Там же ничего нет — это видно отсюда невооруженным взглядом. — резонно заметила Юми.

Мы находились в пилотской кабине на высоте семи метров над поверхностью спутника Сатурна. С этой точки удаленность линии горизонта составляла чуть более трёх километров двухсот метров и место предыдущей посадки Толобовой и в самом деле прекрасно просматривалось. Тем более, что в этот час дно кратера освещалось не только Сатурном, но и солнечным светом.

— На поверхности, разумеется, ничего нет! — согласился я. — Искать будем во льду, для этого я и приказал взять в полёт пару разведчиков.

Оба робота между тем были выгружены на лёд и, сноровисто изгибаясь, быстро двинулись в указанном направлении. Подвижный корпус и два десятка опорных ног с независимой подвеской, придавали им сходство с сороконожками, за что роботы этого класса получили среди космонавтов ироничное название «сколопендра». Сходство отчасти нарушалось тем, что автомат имел две пары массивных манипуляторов — спереди и сзади — а также двигатель прижимной тяги, форс пламени из сопла которого всегда был направлен вверх. «Сколопендры» являлись идеальными аппаратами для дистанционного изучения космических объектов с малой гравитацией — они могли двигаться по склонам, проникать в разного рода узости, пещеры и расселины, двигаться одинаково хорошо как вперёд, так и назад, а кроме того, совершать перелёты на небольшие расстояния. Помимо чисто исследовательских функций, роботы могли выполнять и различные вспомогательные операции — сверлить, бурить, вести сварочные, монтажные и погрузо-разгрузочные работы. В каком-то особом топливе они не нуждались, основным источником энергии являлась одноразовая плутониевая батарея, а в качестве рабочего тела для двигателя прижимной тяги могло использоваться практически любое вещество из окружающего аппарат пространства, причём, в любом агрегатном состоянии. Идеально подходили все виды льдов, существовавшие в система Сатурна, но можно было использовать и силикаты, просто использование песка приводило к снижению коэффициента полезного действия двигателя и требовало замедления движения автомата по поверхности.

«Сколопендры», разошлись на расстояние в сотню метров и двинулись в заданном направлении. Они просвечивали толщу льда под собой и по сторонам рентгеновским излучением, уверенно выявляя аномалии плотности в толще льда на глубине до тридцати метров. Этого хватало с избытком, вряд ли корабль Тимма мог быть спрятан ниже этой отметки.

— И когда же пропавший «челнок» оказался на Рее, по-вашему? — спросила, наконец, Юми.

— С десятого по семнадцатое апреля. Строго говоря, это произошло тогда, когда в кратере Факси находились вы.

— Вы считаете, что существует некая причинно-следственная связь между моим нахождением здесь и исчезновением корабля Тимма? — осторожно поинтересовалась Толобова.

— Не некая, а самая непосредственная. Я полагаю, что вы же этот «челнок» здесь и спрятали! — безапелляционно ответил я. Очень бы мне хотелось, чтобы сказанное прозвучало без тени сомнений.

— Потрясающе, ваша честь, вам удалось поразить моё воображение… — Юми покачала головой, но при этом она совсем не выглядела напуганной или встревоженной. — Осталось только придумать, куда же я спрятала самого Тимма.

— В этом-то как раз загадки никакой нет. Мне хорошо известно, где находится Йоханн Тимм и как он туда попал. Осталось отыскать его корабль.

— Ну-ну… Ищите!

Юми успокоилась. Это выглядело до некоторой степени неожиданно. Вместо ожидаемых мною растерянности и паники, моя собеседница словно потеряла интерес к продолжению беседы. Ранее, во время разговора о её запутанных отношениях с мужской частью коллектива, Юми выглядела куда более встревоженной. Теперь же… У меня возникло сильное подозрение, что исчезновение Тимма и его корабля её мало волнует как раз потому, что отношения ко всей этой истории она не имеет ни малейшего, а потому никакие открытия ровным счётом ничем ей не грозят.

Стало быть, я смотрю не в ту сторону! Или в ту, но что-то упускаю?

«Сколопендры» уходили всё дальше от нашего корабля, оставаясь, впрочем, всё время хорошо различимы на фоне светло-серого ледового покрытия. При скорости движения чуть менее полутора метров в секунду, роботы должны были осмотреть назначенную им территорию минут за двадцать пять или, возможно, немногим более. Результат их работы, уже надлежащим образом расшифрованный и обработанный, передавался в пилотскую кабину с высоким разрешением. Мы с Юми имели возможность видеть, как по одному из экранов ползёт широкая зелёная полоса с областями разной насыщенности цвета и вкраплениями всевозможных фигур неправильной формы. Вкрапления являлись камнями различного состава, похороненными в толще льда, а интенсивность зелёного цвета указывала на глубину залегания.

Минута проходила за минутой, зелёная полоса ползла по экрану и ничего даже отдалённого похожего на корпус межорбитального «челнока» не появлялось. Оба робота уже изрядно отдалились от «Коалиции-семь» и стали почти незаметны. Лишь всполохи двигателей прижимной тяги, выбрасывавшие вверх высокие хвосты белого пламени, обозначали местоположение обоих автоматов.

Юми, по-видимому, устала сидеть без дела, а возможно, ей просто надоело молчать. Она пошевелилась в своём кресле, повернула голову в мою сторону и негромко проговорила:

— Этому льду десять тысяч лет! Нет в нём никаких спрятанных европейских «челноков». Чтобы удостовериться в этом нужен был робот оптической разведки, он бы заснял район за один пролёт и из анализа фотоснимков вы бы узнали, что лёд в кратере Факси никто не тревожил последние тысячелетия. Возраст льда на спутниках Сатурна легко определяется по его отражающей способности.

— Благодарю за добрый совет. — я постарался придать интонации максимальную нейтральность. Мог бы, конечно, объяснить, почему отказался от использования оптического разведчика и сделал выбор в пользу «сколопендр», но посчитал ненужным сообщать Юми лишние детали. Достаточно было того, что она и так узнала слишком много для непосвященного в моё расследование человека.

Вот роботы добрались до конечной точки маршрута и я назначил им провести сканирование льда в направлениях трёх радиальных отрезков по двести метров каждый, в результате чего должна была получиться своеобразная ромашка, в центре которой находилась точка предыдущей посадки Юми. Выполнение этой работы позволило бы полностью отклонить или, напротив, подтвердить предположение о сокрытии «челнока» Йоханна Тимма в том месте.

Прошло уже более получаса с момента посадки, подходило время принятия решений. Сколько часов можно было провести на Рее, изучая дифракционную картинку толщи льда, поступавшую от грунтовых разведчиков: два? пять? двадцать четыре? Наблюдая за совершенно успокоившейся Юми Толобовой, я всё более склонялся к мысли об ошибочности своих прежних умозаключений — Йоханн Тимм не появлялся здесь и Юми не прятала его «челнок» после убийства. Вернее, не так: Йоханн Тимм, может, и бывал здесь, но вот Юми точно не занималась сокрытием его корабля на дне кратера Факси. Ай-яй-яй, какая была красивая гипотеза, как хорошо одно подходило в другому, даже то, что Андрей Завгородний, используя свою интимную связь с Акчуриной, уговорил последнюю направить на Землю труп Тимма под видом трупа Баженовой!

Не знаю, как долго я мог бы сидеть, размышляя над странными поворотами расследования, но из задумчивого оцепенения меня вывел неожиданно громкий сигнал тревоги, взорвавший тишину пилотской кабины: «Международная система раннего предупреждения о потоках частиц высоких энергий зафиксировала поток класса опасности А. Координаты источника автоматически введены в глобальную навигационную систему. Персоналу всех объектов немедленно занять места в убежищах, системы энергопотребления будут автоматически переведены в безопасный режим.» Это сообщение означало, что группировка автоматических аппаратов, подвешенных на удалении двадцать пять миллионов километров на орбите Форньота, одного из самых удаленных спутников Сатурна, зафиксировала движение внутрь планетной системы межзвёздного потока заряженных частиц высоких энергий. Встреча космического корабля с таким потоком не сулила ничего хорошего как для бортовой электроники, так и экипажа. От такого гостя надлежало бежать или прятаться — это был быстрый, невидимый и безжалостный убийца, один из самых главных врагов человека в космосе.

— Класс опасности А — это поток тяжёлых релятивистских частиц. Нас зажарит, как яйцо в микроволновке! У нас нет от него защиты! — очень громко произнесла Юми. Нет, она не кричала, но голос её вибрировал от напряжения.

— Откуда поток? Где источник? — мне потребовалась, наверное, секунда или даже поболее, чтобы увидеть на главном навигационном планшете мигающий курсор ярко-оранжевого цвета и лаконичную подпись «поток А» рядом. Точка стояла высоко, возвышаясь над условным горизонтом почти на пятьдесят градусов. Это означало, что шквал тяжёлых элементарных частиц несётся к нам на огромной скорости сверху, из ядра Галактики. Солнечная магнитосфера, в большинстве случаев успешно защищающая человечество от губительных галактических излучений, оказалась сейчас бессильна и не остановила рой невидимых убийц, рожденный, возможно, миллиарды лет тому назад во время неведомой катастрофы звёздного масштаба.