Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 40)
Но ведь никакого сигнала не было… Чертовщина какая-то!
Я понимал, что делаю что-то не так. Упускаю из вида нечто важное. Смотрю не в ту сторону. Но не мог понять на каком именно этапе допускаю ошибку. И какую именно…
Хорошо, разберём узловые моменты с самого сначала. Я, Порфирий Акзатнов, ревизор Федерального министерства «Роскосмос», прибываю на борт операционной базы «Академик Королёв» с заданием, подлинной сути которого не знает никто, из находящихся на борту базы. Даже её командир. Я прекрасно легендирован и нет никаких оснований считать, что «легенда» моя раскрыта, поскольку о настоящих деталях операции даже на Земле знали кроме меня всего три человека. Я — четвёртый.
Первый мой шаг — встреча с доктором Акчуриной, подготовившей подложную сопроводительную документацию на вализу, направленную на Землю. Вализа — это попросту гроб, в котором вместо тела погибшей Баженовой почему-то оказался труп Тимма. Я ничего не сказал Акчуриной о том, что её фальсификация раскрыта — она была убита раньше, наш принципиальный разговор не состоялся.
Итак, я её скомпрометировать не мог. Сами по себе мои встречи с персоналом базы — это неотъемлемая часть работы, я много с кем встречаюсь! И ведь никого не убили, кроме того человека, который был мне нужен более остальных.
А что если перевернуть ситуацию и посмотреть в другую сторону: это не я скомпрометировал её — это она скомпрометировала себя! Другими словами, это именно она сделала что-то неправильно и тем насторожила убийц. Она явно находилась в тесном контакте с преступниками, именно поэтому она подделала документы на вализу и опечатала своей печатью гроб, в котором вместо одного трупа лежал совсем другой! Она была участником группы, но сделала что-то, что побудило её товарищей избавиться от неё.
Что это могло быть? Можно допустить, что некий эпизод произошёл ещё до моего появления на станции. Но мне почему-то полезли в голову воспоминания о непонятном золотом шарике, полученном от Акчуриной во время нашей первой и последней встречи. Этот предмет сам по себе был настолько необычен, а обстоятельства его получения столь странны, что выбросить из головы мысли о нём никак не получалось. В какой-то момент я заволновался до такой степени, что, отключив маршевый двигатель и тем обнулив ускорение, нащупал правой рукой карман на правом бедре скафандра — именно туда я положил золотой шарик перед вылетом. Несмотря на толстую многослойную перчатку, надетую на руку, таинственный артефакт уверенно прощупывался.
Успокоившись, я вновь запустил двигатели и вернулся к своему неспешному внутреннему монологу.
Мог ли спровоцировать активность преступников факт передачи мне Акчуриной этого самого золотого шарика? Разумеется, они каким-то образом должны были об этом узнать, но как это случилось — вопрос десятый, пока следует разобраться с этим вопросом в принципе. Могла ли передача шарика напугать друзей Людмилы? Могла, но только в одном случае — если они знали что это такое и понимали тайный подтекст действий Акчуриной. Я, например, до сих пор этого не понимаю. Но ведь её убийцы информированы больше меня, что логично — они знают скрытую подноготную происходящих событий, а я — нет.
В моей голове грохотали набатом слова убитой, назвавшей шарик «вообще бесценным». Я-то пошутил, предположив, что эта безделушка наверное, дорогая, а вот Акчурина не шутила. И вот ведь что интересно — она как будто бы не удивилась моему интересу к её персоне. Ревизор только-только появился на станции, ещё не успел даже пообщаться с руководителями групп и подразделений, связывается почему-то напрямую с ней, а она… как будто бы ждала. Вот рядом со мной сидит Юми Толобова — у неё на мой один вопрос десять встречных! Когда человек чего-то не понимает — это всегда видно. Так вот Акчурина отнюдь не казалась чего-то не понимавшей, напротив, она всё прекрасно сознавала и словно бы ждала моего появления.
И труп Тимма, присланный на Землю вместо тела Баженовой — это именно её умышленная проделка. Она заманивала меня сюда… Ну, не меня, конечно, обо мне лично она не знала ничего, но такого, как я ревизора. Человека, который прилетит с Земли и разрулит ситуацию.
Ай-яй-яй, какое интересное умозаключение, почему я не подумал об этом ранее? Надо чаще оставаться наедине и больше молчать.
Если ход моих рассуждений верен и Акчурина действительно ждала моего появления, то почему сразу же не вывалила всю ту информацию, какую собиралась сказать позже? Почему передала странный золотой шарик и не сказала самые главные слова, вроде: «Мой любовник убил иностранного космонавта и заставил меня отправить его труп на Землю под видом трупа Баженовой!» Я бы понял! Или нет, напротив, ничего бы я не понял, стал бы задавать вопросы, терять время, а этого она в ту минуту, видимо, допустить не желала.
И потом — в своих рассуждениях я постоянно исходил из того, что Андрей Завгородний являлся интимным другом убитой Людмилы Акчуриной, но ведь всё говорит против этого. Прямо-таки вопиёт! Данную связь отрицает сам Завгородний, его нынешняя интимная подруга Юми Толобова и, наконец, Танечка Авдеева! Мнение последней представляется особенно ценным, поскольку она — лицо незаинтересованное, по крайней мере, кажется таковым. Её информация о конфликте между Завгородним и Шастовым получила полное подтверждение, а ведь об этой пресловутой дуэли не был осведомлен и сам командир операционной базы! Авдеева — ценный источник информации и надо будет обязательно поработать с нею ещё… Кроме того, она очень красивая женщина, хотя к ценности получаемой от неё информации сие и не относится. Да!
Итак, всё свидетельствует против того, что между Завгородним и Акчуриной на протяжении последнего полугода существовали интимные отношения. Однако молекулярно-генетическая экспертиза материала плода, проведенная Ольгой Капленко, однозначно доказывает отцовство Завгороднего.
Могла ли Акчурина воспользоваться его законсервированной спермой из имеющегося на борту базы хранилища без получения надлежащего согласия? Теоретически да, такой фокус проделать можно, но зачем? На практике сие чревато страшным скандалом и изгнанием из рядов «Роскосмоса», причём с позором и разглашением через средства массовой информации причины произошедшего. Банк спермы создаётся для экстренного клонирования биоматериалов, прежде всего кожи, крови и стволовых клеток, на случай чрезвычайной ситуации. Если донор жив и здоров, то несанкционированное использование его спермы является преступлением. Могла ли Акчурина пойти на подобное преступление? Во имя чего ей заниматься такими подлыми фокусами? Она враг сама себе? Не сходится как-то… глупо выглядит… безмотивно. Не просматривается ни единого плюса, а вот минусов — огромное количество и притом таких, что лишают подобную затею всякого смысла.
Нет, сие полная чепуха, не стала бы Акчурина заниматься такими проделками.
Но откуда тогда беременность? Нет, не так я ставлю вопрос, откуда беременность понятно — от оплодотворения яйцеклетки! Беременность может быть и не связана с бедолагой Завгородним, а потому вопрос надо поставить иначе: откуда появились результаты молекулярно-генетического исследования? Мною эти результаты получены от Ольги Капленко. Хорошо, она — главный врач операционной базы и компетентный специалист, что не подлежит сомнению, но… Должен ли я верить её заключению безоговорочно?
Очень хороший вопрос! В самом деле, почему я принимаю на веру её утверждения, даже не прочитав толком текст заключения?
Вот тут я крепко задумался. И понял не сразу, что причин безоглядно доверять заявлениям судмедэксперта Ольги Капленко у меня нет никаких. Здесь, возле Сатурна, в условиях продолжительного функционирования численно очень ограниченного коллектива, необходимо допускать существование самых невероятных комбинаций личных связей, интересов и мотивов. А стало быть, Ольга Капленко могла быть заинтересована в том, чтобы ввести меня в заблуждение.
Ага… Примерно минуту я размышлял над тем, как именно я могу проверить её экспертное заключение, причём так, чтобы никто об этом не узнал. Можно было заказать повторное исследование плода, но подобное поручение не гарантировало сохранение тайны. А проверку следовало провести так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Вообще-то, думал я непозволительно долго. Догадаться должен был сразу, без размышлений, отреагировать на уровне инстинкта.
Незачем было назначать повторную экспертизу, ни к чему использовать людей вслепую и ничего ни от кого скрывать не надо! А надо просто вытащить медицинскую карту Акчуриной из информхранилища медицинских данных личного состава базы, которое скопировано мною целиком перед вылетом с Земли, и сравнить её прижизненные данные с данными, зафиксированными в ходе вскрытия её трупа. Все члены экипажа станции и персонал прикреплённых экспедиций проходят регулярный медицинский осмотр — каждый день они сдают биоматериалы для так называемого «формуляра Б», а раз в неделю являются в медицинской отсек и проходят углубленное обследование, в ходе которого заполняется «формуляр А». И если Акчурина действительно была беременна от Завгороднего, то скрыть это в ходе постоянного медицинского мониторинга никак не могла.