Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 36)
Ледяной спутник уже разросся до размеров лобового остекления и продолжал увеличиваться. Стали хорошо различимы детали поверхности, незаметные ещё десяток секунд назад — участки более светлого, а значит, молодого льда, мелкие кратеры, зарубцевавшиеся шрамы прежних разломов. С каждой секундой видимых на поверхности Энцелада деталей становилось всё больше, казалось, что я рассматриваю в графическом редакторе одну и ту же фотографию, постоянно повышая разрешение экрана.
Стал хорошо виден мощный выброс воды из океана Энцелада, скрытого под ледовой корой спутника. Горячая вода, разогретая приливным воздействием Сатурна и сжатая огромным давлением ледяного панциря, имевшего толщину более ста километров, нашла выход на поверхность через щель в ледовой броне. Сама щель из космоса оставалась незаметной, однако ударившие в небо Энцелада струи невозможно было не увидеть. Сначала над поверхностью взметнулся один фонтан, через пару секунд — второй, потом, с небольшими задержками, ещё четыре. Эдакие шесть брандспойтов истинно космических масштабов, каждый из которых выносил в небо Энцелада поток, сопоставимый по своему наполнению с реками вроде Иртыша или Амура.
Энцелад является сравнительно небольшим небесным телом, его радиус всего-то пять сотен километров. Ускорение свободного падения на его поверхности составляет одну сотую земного, а потому ударивший вверх фонтан вовсе не обрушивается вниз водопадом, а вылетает в ближний космос, где микроскопические капли воды остаются на орбите, постепенно разрушаясь и исчезая под воздействием солнечного ветра. Фонтан в своей верхней точке раскрывается в виде величественного зонтика, вытянувшегося вверх на полторы или даже две сотни километров — сие зависи от скорости выбрасываемой из-под ледового панциря воды. Сам же выброс воды растянут во времени и происходит медленно, величественно и даже гипнотически, кажется, будто смотришь сильно замедленную видеозапись.
Что и говорить — зрелище, открывшееся из нашей пилотажной кабины было необычным, завораживающим без всяких оговорок! Оно стало ещё более потрясающим после того, как наш челнок плавно спустился ниже той высоты, которую достигали выбросы всех шести фонтанов. Они стали похожи на огромные фантастические грибы с тонкими ножками и огромными шляпками-блинами, соединившимися наверху в единое паро-водяное облако. Нашему кораблю предстояло пройти под ним — и это была отнюдь не прихоть Юми Толобой, а жёсткий алгоритм, продиктованный необходимостью подобрать с низкой орбиты два «вымпела».
— Вы прежде уже пролетали под водяными выбросами? — аккуратно поинтересовался я у Юми, стараясь не показать тревоги. — Всё-таки, сорок километров в секунду — это немалая скорость, обидно было бы получить в криогенный бак льдинкой.
— Теоретически, льдинок здесь не должно быть. — не очень уверенно ответила Юми. — Но, признаюсь, летать так прежде не приходилось. Неуютно, верно?
— Да уж, душ Шарко на такой скорости вряд ли доставит удовольствие. — согласился я.
Мы быстро приближались к Энцеладу. Прохождение над его поверхностью заняло менее пятнадцати секунд. С высоты в девяносто километров детали ледяного панциря были видны с потрясающей детализацией, можно было даже рассмотреть тень, отбрасываемую на серебристо-серый лёд столбами бивших в небо фонтанов. Следовало признать безо всякого преувеличения — это была одна из самых величественных картин, которые довелось мне видеть на протяжении жизни.
«Вымпелы» были где-то совсем рядом, их отметки находились прямо в центре экрана пилотажного планшета. Мы быстро нагоняли обе ракеты, но скорость сближения неумолимо снижалась: пятьсот метров в секунду… триста семьдесят… триста тридцать… двести. Вот стали видны две пары проблесковых сине-красные маячков — оба «вымпела» шли рядом, вернее, так казалось с нашего места позади. Когда расстояние до ближайшей ракеты уменьшилось до четырёх километров, в утробе нашего «челнока» коротко и резко рыкнул главный двигатель и бортовой компьютер учтиво сообщил о произведенной точной подстройке траектории сближения.
Тут уже стало не до красот Энцелада — всё внимание переключилось на летящие впереди «вымпелы». Это были не капельки воды и даже не льдинки, а вполне себе массивные ракеты, соударение с каждой из которых грозило катастрофой, причём без всяких оговорок. И хотя маневрированием управляли компьютеры, вряд ли кто-то остался бы спокойным в столь ответственные секунды.
Однако, оба захвата произошли буднично и почти незаметно. Сначала справа по курсу появилась одна ракета с выключенным маршевым двигателем, и бортовой компьютер сообщил об открытии ловушки под правым пилоном. «Вымпел», выкрашенный в чёрно-золотую шашечку, точно такси, скрылся под правым крылом нашего «челнока» и через пару секунд бортовой компьютер вальяжно сообщил о штатном прибытии груза и отключении ловушки. А потом процедура эта в точности повторилась с той лишь разницей, что теперь ракета находилась слева по курсу и приняли мы её в ловушку под левым крылом.
Если не наблюдать процесс своими глазами и не знать о происходящем за бортом, то по поведению «челнока» невозможно было догадаться о той незаурядной операции, в которой корабль только что принял участие. Когда стало ясно, что всё закончилось благополучно, груз принят и опасного маневрирования больше не будет, я испытал огромное облегчение и с немалым удивлением отметил, что на лбу выступила испарина.
— Ну, вот и всё. — спокойно проговорила Юми, не заметив, по-видимому, моего напряжения. — Вот и весь захват, делать ничего и не пришлось. Всё сработало штатно под чутким руководством управлябщей программы.
— Да уж, нажал кнопку — и вся спина мокрая. — согласился я.
— Именно так. Довольно сложно привыкнуть к таким проделкам на скорости сорок километров в секунду! Во всяком случае, рутинной такую операцию не назовёшь, хотя казалось бы…
Повинуясь команде первого пилота, «Коалиция — семь» клюнула носом чуть влево и вниз, градусов, эдак, на пять-восемь и помчалась далее в темноту космоса, туда, где на удалении примерно трёхсот тысяч километров беззвучно рассекала пустоту Рея. С такого расстояния спутник имел угловой размер почти восемнадцать минут дуги окружности — это была хорошо различимая точка, превосходившая яркостью все звёзды и лишь вдвое меньшего размера, чем Луна на земном небосводе.
Мы продолжали инерционный полёт на скорости сорок километров в секунду, но двигались отнюдь к Рее, а в точку встречи, рассчитанную бортовым навигатором с необходимым упреждением. Нос нашего «челнока» всё время был направлен немного в сторону от нужного нам небесного тела, и по мере приближения к Рее, маршевые двигатели периодически корректировали траекторию, выдавая мощные, но очень короткие импульсы.
Ощущение движения создавал только диск Энцелада, быстро уменьшавшийся на планшете обзора задней полусферы. «Коалиция-семь» пролетала тысячу километров за двадцать пять секунд, то есть более двух тысяч километров в минуту. На такой скорости полёта Энцелад съёживался столь же стремительно, как увеличивался прежде. Однако, если не обращать внимания на этот спутник, а лишь наблюдать за статичным небосводом, светившимся разноцветными огнями тысяч звёзд и разноцветных газопылевых туманностей, то ощущение движения моментально пропадало. Казалось, наш корабль и мы вместе с ним, подвешены в пустоте и никуда не перемещаемся.
— Скажите, пожалуйста, Юми, а когда вы видели в последний раз Йоханна Тимма? — я решил, что пора продолжить то дело, ради которого предпринял это путешествие.
— Прошу прощения… — Юми повернулась ко мне всем телом, разумеетсчя, в той степени, насколько это позволяла плотная обвязка скафандра в кресле. — Ваша честь, я не понимаю вопроса: кто это такой? О ком вы говорите?
— Господин Тимм — это ваш знакомый по международной конференции в Дюссельдорфе. — любезно подсказал я. — Вы помните свою поездку на конференцию в составе делегации выпускников Академии «Роскосмоса»?
— Да, разумеется, конференцию я помню. — Юми кивнула и задумалась. — Да, теперь и Тимма вспомнила, был такой знакомец.
— Мне кажется, вы должны были его хорошо запомнить… — произнёс я как бы между делом и замолчал, не договорив, предоставляя моей собеседнице немного пофантазировать над подтекстом несказанного.
— Я так понимаю, вы хорошо подготовились к этому полёту и навели необходимые справки, да? — Юми иронично хмыкнула, но её улыбке не хватило натуральности. — Ничего там не было, я имею в виду на конференции. То, что Тимм весело подмигивал и порывался присесть к нашему столу, ничем не закончилось и закончиться не могло, поскольку рядом с ним постоянно шился какой-то трансвестит… третьего пола или четвёртого, не знаю, как они эти номера полов сейчас считают. А отношение к трансгендерам в «Роскосмосе» известно какое. Если бы там я что-то позволила себе, уж не сомневайтесь, господин ревизор, в космос бы меня не пустили. Даже на орбиту Земли. А я, как видите, у Сатурна рулю! Так что моё прошлое проверено и перепроверено таким количеством взыскательных проверяльщиков, что…