Алексей Ракитин – Дети Сатурна (страница 24)

«Порфирий, здравствуй!» — в присущей ему формальной манере поприветствовал меня генерал Панчишин. — «Это Панчишин.»

Да уж, кто бы сомневался в том, что открывая файл, чей пароль начинается с указания высшего приоритета «ААА», я обнаружу там кого-то иного, скажем, Чарли Чаплина или Леонардно да Винчи. Может, их личные послания и стоили бы дороже, но категорию пароля они имели бы однозначно пониже.

«Новостей для тебя много, все они плохие и очень плохие, так что выбор у тебя воистину велик!» — генерал шутил в присущей ему манере: бодро, цинично, быстро и без улыбки. — «Впрочем, есть одна новость хорошая: скучно тебе не будет. Итак, Порфирий, пойдём по порядку.»

Шеф меня, конечно, напряг. Он оставался верен себе, пытался говорить лакончино, по делу и в каком-то смысле доверительно, почти неофициально, но я понял, что он сильно подвешен и находится в состоянии неопределенности. Я бы даже подумал, что он дезориентирован, но с чиновником такого уровня дезориентации быть не может по определению. Уж они-то всегда понимают, где верх, а где — низ! Я ещё не знал, что именно он скажет, но уже понял, что впереди у меня какая-то большая куча странностей, неопределенностей и всего того, что на Руси исстари называлось лихом. М-да! в общем, впереди мне явно корячилась какая-то гадость… Неустранимая, из тех, что всерьёз и надолго.

«Во-первых, Порфирий, по результатам доклада Самому принято решение не привлекать к проводимому тобой расследованию официальные инстанции.» — бодро заявил Николай Николаевич и я понял, что в ближайшие дни никакие следственные бригады к нам сюда не прилетят. Президент России именовался в наших переговорах солидно, скромно и без затей — «Президент» или «Сам». Вполне достойные, кстати, условные имена, учитывая, что Сталина его подчинённые почти официально именовали «Инстанция», а Полозова — «Отец». Итак, Президент России по результатам доклада руководства «Роскосмоса» в Кремле, принял решение правоохранительные органы к проводимому расследованию пока не подключать. Не иначе как Николай Николаевич Панчишин прочитал нашему Президенту краткую лекцию об истории становления Службы ревизионного контроля «Роскосмоса» и славном послужном списке отдельно взятых ревизоров. Что ж, молодец начальник, в некоторых из славных расследований нашей Службы я и сам за последние двенадцать лет успел отметиться!

«Но Президент поручил обеспечить полную безопасность как твою личную, так и проводимого тобой расследования. Поэтому сегодня же к Сатурну стартует „Скороход-два“, на борту которого находятся два сотрудника, призванные обеспечить твою физическую безопасность. Я понимаю, что ты против, но твоего мнения в сложившейся ситуации никто не спрашивает. Надо, чтобы ты остался жив! Разработана легенда появления этих сотрудников, с ней ты можешь ознакомиться в дополнительном приложении, которое тебе будет направлено. Продолжительность перелёта „Скорохода-два“ от базы „Академик Вернадский“ до станции „Академик Королёв“ составит девятнадцать суток. Так что… подумай что это означает и постарайся успеть!»

Генерал произнёс последнее предложение с паузой и я понял скрытый смысл сказанного. Если я не хотел видеть рядом с собой совершенно лишних в местных условиях телохранителей, то мне следовало закончить расследование в ближайшие девятнадцать суток. Что ж, сроки почти гуманные. Я даже успею добежать до канадской границы!

«Во-вторых, мы сумели-таки идентифицировать труп неизвестного мужчины, присланного на Землю под видом трупа Регины Баженовой. Помогли ресурсы внешней разведки, хотя это ведомство и не желало работать с нами до нашего доклада Президенту. Я опускаю лишние подробности — они в контексте моего сообщения совершенно неважны, — и сразу перехожу к делу: труп принадлежит гражданину Объединённой Европы Йоханну Тимму. В нашем распоряжении имеется адрес его проживания неподалеку от Гамбурга, имеется также его ДНК, масса фотографий и всевозможных видеозаписей. Он легендировался как специалист по метеоритному материалу, под этим прикрытием он участвовал в некоторых астрофизических форумах последних лет. Там он клеился к нашим женщинам, а их было много и все они были очень компетентны в заявленных темах… м-да… пил, курил и говорил… м-да… там-то его ДНК наша внешняя контрразведка и зафиксировала. На самом деле Йоханн Тимм является подполковником Стратегической разведки наших… э-э… европейских партнёров. О его полёте в космос официального уведомления в реестре запусков и в реестре действующих космонавтов нет. И именно поэтому получился забавный казус, который мы сейчас можем наблюдать: человек официально проживает в своём доме возле Гамбурга и разводит там пчёл на пасеке… мёд продаёт в банках, запечатанных личным электронным клеймом, зарегистрированным в Едином Налоговом каталоге Объединённой Европы… смотрит в небо по ночам в личный телескоп с эффективным диаметром линзы два и четыре десятых метра… м-да… возможно даже делает какие-то там открытия… ага… а труп его в это самое время лежит в нашем морозильнике в Загорянке под Москвой. С точки зрения географии, кстати, место вполне уютное, ничуть не хуже Швейцарии, если только речь не идёт о морозильной камере морга.»

Я почувствовал, что у меня зашевелились на голове волосы. Нет, вовсе не от страха, а от подозрения, что я схожу с ума. Если всё, что говорил мне через многие миллионы километров генерал Панчишин являлось правдой — а я не сомневался, что начальник мой точен во всех деталях! — то получалось, что я оказался в центре какого-то невиданного шпионского скандала. Скандал этот ещё не состоялся, но он грядёт неизбежно. Хотя нет — не так! — в эпицентре скандала оказался тот смельчак, что убил подполковника Стратегической разведки при правительстве Объединённой Европы. Но это странное происшествие повлекло за собою цепь совсем уж необъяснимых событий и интуиция подсказывала мне, что их череда отнюдь не закончится в ближайшие дни. Кого и когда придётся убить, чтобы разрубить этот гордиев узел?! Я сейчас ничего уже не понимал и это было самое ужасное…

«В-третьих, Порфирий, мы точно знаем дату вылета с Земли Йоханна Тимма. Он стартовал к Сатурну в составе миссии „двадцать два — семь“ одиннадцатого марта этого года. Европейское агенство уведомило о запуске пятерых человек, наш таинственный Тимм был шестым, не заявленным в списке. Таким образом, у нас есть абсолютно надёжные реперные даты, к которой мы можем привязаться. Мы точно знаем, что одиннадцатого марта Йоханн Тимм был жив и здоров, а семнадцатого апреля его труп под видом трупа Регины Баженовой был погружен в транспортный корабль Людмилой Акчуриной и направился к Земле. Таким образом, интрига упирается в простой вопрос: что происходило с подполковником Тиммом с одиннадцатого марта по семнадцатое апреля? Наших коллег из Европейского союзе мы спросить об этом не можем, поскольку они вообще не признают факт полета Тимма в космос. А если мы покажем излишнюю осведомлённость, то это вызовет вполне понятные встречные вопросы.»

В принципе, я уже понял, к чему клонил генерал-лейтенант Панчишин, но ему удалось меня удивить. Он сказал совсем не то, что я ждал услышать:

«Наконец, в-четвёртых, всё, сказанное выше, рождает неприятный, но принципиальный вопрос: где тот корабль, на котором Йоханн Тимм перемещался в системе Сатурна? Понятно ведь, что орбитальная база — не загородный дом, нельзя взять удочки и уйти в неизвестном направлении на рыбалку. Если у Йоханна Тимма в системе Сатурна было спецзадание, то под свою работу он должен был получить необходимое материальное обеспечение. Это не только персональный шифр, мозговой имплант, оружие и легенда, прежде всего — это межорбитальный транспорт. Если труп Тимма оказался у наших космонавтов, значит, каким-то образом они встретились… я имею в виду, Тимм и наш анонимный пока убийца… ну, или свидетель убийства, если угодно… не станем уточнять. Где корабль, Порфирий? Где вообще можно спрятать корабль в системе Сатурна?»

Это был хороший вопрос. Для того, кто незнаком с реалиями небесной механики, он мог прозвучать вздорно и даже глупо, ведь Сатурн огромен, а область его гравитационного влияния простирается более чем на тридцать пять миллионов километров во все стороны от центра планеты. Казалось бы, уж в таком объёме спрятать можно многое… Однако, для тех, кто реально метался по околопланетным орбитами, подтекст был ясен. Просто сбросить чужой межорбитальный «челнок» в атмосферу Сатурна было невозможно по целой куче всевозможных ограничений, прежде всего, астрономических. Несмотря на громадные размеры системы Сатурна, вернее, во многом благодаря ей, тут все объекты двигались очень быстро, но падали на планету медленно. Мимас, ближайший к Сатурну естественный спутник, облетал планету менее чем за земные сутки, а Энцелад, следующий за ним, менее чем за полтора. Диона, удаленная от Сатурна примерно на то же расстояние, что и Луна от Земли, совершала оборот вокруг планеты менее, чем за трое суток! Линейные и угловые скорости движущихся тут огромны, здесь всё летает очень быстро и никогда не останавливается. Корабль, даже оставшийся без экипажа, тут просто так не спрятать — он будет крутиться вокруг Сатурна как юла, оглашая всю систему сигналами «SOS». Видели свору собак, оглашающих лаем всю округу? Это полная аналогия такого вот корабля без экипажа… Понятно, что рано или поздно корабль упадёт на планету, поскольку все виды околопланетного торможения никто в районе Сатурна не отменял, но это случится не за один день и не за два, не за три и даже не за один месяц. Такой корабль обязательно будет замечен. Благо, система Сатурна полна теперь массой всевозможных глаз! Тут теперь работают не только индийцы и китайцы, но даже наши пытливые братья по разуму из Южной Африки, Кореи и с Огненной Земли!