Алексей Раевский – Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy (страница 24)
"Как он, пулеметчик, мог забыть самое важное!" При формировании батальона вооружение выдавали в основном сверхштатное или которое не жалко. Именно поэтому его егеря были наполовину вооружены пистолетами-пулеметами ЗК-323, а в пулеметной роте, кроме трех старых немецких станковых пулеметов MG.08 были и два новых, но не принятых на вооружение армии, крупнокалиберных ZB-60. Надо только уточнить, где они сейчас. При выходе из казарм они точно были на повозках.
— Иржи, вызови поручика Филипа.
— Есть, пан майор! — пренебрегая свистом пуль, молодцевато вытянулся денщик. И тут же исчез за кустами.
— Пан майор, поручик Филип по вашему приказанию прибыл!
— Войтех, где у нас те игрушки, которые мы получили из арсенала завода в Брно? — жестом отправив денщика на наблюдательный пост, спросил майор.
— Пятнадцатимиллиметровки, пан майор? — уточнил поручик. — На позиции. Один на левом фланге, вон в тех кустах, второй прямо за нами.
— Как полагаешь, они справятся со стенкой в два кирпича? — майор Павлик никогда не боялся советоваться с подчиненными. С умными профессионалами, естественно. Поручик как раз к таким относился.
— Так точно, пан майор! — с энтузиазмом отозвался Войтех. — Хотел вам предложить…
— Я уже сам догадался, — улыбнулся Павлик. К своим недавним сослуживцам по двенадцатой пулеметной роте он относился намного лучше, чем к своей бывшей жене. — Значит, говорите, один пулемет бьет фронтально, а второй — Косоприцельным огнем? Иржи!
— Я, пан майор.
— Находишь капитанов Земана и Соботку, и передашь, чтобы тщательнее укрыли солдат. Через, — майор посмотрел на часы, — четверть часа откроют огонь пулеметчики. Из пятнадцатимиллиметровок. Понял?
— Так точно, пан майор. Бегу…
Еще через час здание школы вблизи напоминало дуршлаг, тот самый, который используют хозяйки на кухне. Бронебойные пули прошивали насквозь кирпичные стены, тела, парты и все остальное, что попадало по пути. Кроме пуль, укрывшихся в школе боевиков поражали летящие во все стороны осколки кирпича и щепки, от которых укрыться было еще сложнее, чем от основного огня. Именно поэтому всего час стрельбы короткими очередями и несколько израсходованных лент полностью подавили всякие попытки сопротивления. Несколько уцелевших израненных бандитов сдались, а остальные… изуродованные тела и их фрагменты вытаскивали на поляну перед школой. Собиравшие их солдаты выглядели совсем нерадостно. Некоторых рвало. Не удержался и отошел на некоторое время в кусты и поручик Войтех, за компанию с прибывшим из Хеба полицейским комиссаром и двумя субалтернами из роты капитана Соботки. Остальные офицеры сдерживали свои чувства, хотя кое-кто выглядел белее свежевыпавшего снега.
Когда уже начинало темнеть, а нескольких задержанных бандитов усадили в полицейские машины для перевозки в тюрьму, к школе подъехал настоящий кортеж. Несколько полицейских машин, пара "шкод" и подлинный аристократический "роллс-ройс".
— Еще только этих нам не хватало, — сплюнул майор, всегда тщательно следивший за политическими новостями.
— Кто это, пан майор? — спросил капитан Соботка, отвлекшись от созерцания складываемого из кусков тела предполагаемого главы банды, остзейского немца, известного под кличкой Дракула-восемь-восемь.
— Миссия лорда Рансимена, чтоб ее дьявол уволок, — лицо Павлик перекосилось, словно ему пришлось сжевать целый лимон. — Англичане уверяют, что приехали примирить нас с немцами. С этими… — и он указал на только что появившегося солдата, несущего искореженный попаданием пули ручной пулемет и две винтовки.
— Будет большой скандал, — констатировал Соботка. — Эти островитяне раздуют такое… Не посмотрят на то, что бандиты убили двоих полицейских и взорвали стрелку на железной дороге.
— Да уж, — вздохнул поручик. — Если о двоих убитых при нападении на полицейский участок в городе до сих пор во всех газетах пишут, то уж о нас теперь такого понарисуют, что только держись.
— Успокоились, панове. Всем молчать, в разговор вступать только с моего разрешения, — глядя на подходящую толпу штатских, скомандовал майор.
Горящий в камине огонь, коньяк и виски в бокалах, сигарный дым… Казалось, трое джентльменов собрались в клубе, чтобы приятно провести время. Но какая-то неуловимая атмосфера, присущая скорее государственному заведению, чем месту отдыха и озабоченные лица присутствующих противоречили этому впечатлению. Что было бы неудивительно, если уточнить адрес встречи. Даунинг-стрит, десять известен всему миру как резиденция премьер-министра правительства Его Величества Короля Великобритании. Компанию хозяину кабинета, премьер-министру Артуру Невиллу Чемберлену составляли два не менее почтенных господина — только что вернувшийся из дикой восточной Богемии лорд Рансимен и министр иностранных дел лорд Галифакс.
— Джентльмены, я полагаю, мы можем приступить к обсуждению, — отставив в сторону бокал, заметил Галифакс.
— Да, давайте начнем, — кивнул Чемберлен, очнувшись от размышлений, — Извините, милорды, но послание Адольфа Гитлера меня крайне встревожило и заинтересовало. Он что-нибудь передавал на словах?
— Да, — вступил разговор Рансимен, — канцлер Германии утверждает, что Советский Союз, воспользовавшись нашей с Францией слабостью, серьезно укрепил свои позиции в Чехословакии, подталкивая ее к войне с Германией. Он выглядел очень уставшим и встревоженным.
— Вот как? — непритворно удивился Артур Нэвил Чемберлен. — Неожиданный довод. Мне помнится, это именно Гитлер публично заявлял о том, что Германия должна силой оружия защитить немцев в Судетах.
— Говорил, — кивнул лорд Рансимен. — И повторяет это постоянно.
— Тогда почему он считает, что именно Чехословакия стремится к войне с Германией?
— Потому что Прага не уступает справедливым требованиям Берлина. Я, как вам, джентльмены, известно, посещал Судетскую область чтобы лично наблюдать происходящее там. Я видел, что обитатели тех мест живут фактически на военном положении. Причем вся его тяжесть направлена именно против жителей немецкой национальности. Можно констатировать, что чем больше Берлин пытается договориться с Прагой, тем сильнее чехи попирают права немецкого населения.
— Вы можете озвучить конкретные примеры, милорд? — заинтересованно спросил Галифакс.
— Например, введен запрет на пересечение границы жителям приграничных территорий без особого разрешения администрации. А все жители, которые желают из приграничной полосы посетить по своим делам иные районы Чехословакии должны отмечаться у местной администрации и получать специальные документы.
— Варварство какое-то, — проворчал Чемберлен.
— Это еще не самое страшное, сэр. Чехи недавно официально ввели военное положение и комендантский час в некоторых районах, а также запрет на нахождение там иностранных граждан. Мы сумели посетить один из таких районов и видели, как специальная часть армии, так называемый егерский батальон, расстрелял из тяжелых пулеметов местную школу, в которой пытались укрыться лица, протестовавшие против чешского деспотизма.
— То есть, вы хотите сказать, расстреляла безоружных демонстрантов?
— Не могу утверждать это с полным основанием, сэр, мы появились уж после того, как школа была обстреляна, и чехи вытащили из нее убитых. Рядом с ними каратели положили якобы найденное при них оружие. Но по моим данным, убитых у егерей не было, что служит косвенным доказательством, что все не так однозначно.
— Помнится, кроме немцев, какие-то претензии к чехам имели и поляки? — поспешил уйти от скользкой темы Чемберлен.
— Да, они претендовали на Тешинскую область, в которой примерно треть населения составляют поляки. Кроме того, к Чехо-Словакии имеют претензии венгры, — поспешил на помощь его лордству Галифакс.
— Эти обломки Дунайской империи могут претендовать только на то, что мы их не заметим, — поморщился Рансимен.
— Варшава собирается поддержать решение Тешинского вопроса силой оружия? — снова перевел разговор Чемберлен.
— Нет, — с недовольным видом ответил лорд Галифакс. — По полученным из Германии сведениям Польша, вероятнее всего, будет соблюдать нейтралитет в случае войны. Это вызвано тем, что Советский Союз готовится оказать военную помощь Чехословакии, причем части западных округов приводятся в полную боевую готовность. Кроме того, Варшава ведет переговоры с Прагой о положении поляков в Тешине. Насколько это положение дел достоверно пока не ясно. Но поляки, как мне кажется, сами еще не решили, чего они хотят. Они попытались получить дополнительные уступки от Берлина в Данцигском вопросе и пытались спровоцировать военное столкновение с Литвой. Но после протестов из Москвы от Каунаса они отступились, а немцы проявили твердость в вопросе Данцига.
— Джентльмены, мы слишком много говорим об этих восточных варварах. А главный вопрос в ином… Значит, война все-таки весьма вероятна, — недовольно произнес Чемберлен. — Очень не хотелось бы столь щекотливый вопрос переводить в эту плоскость.
— Не война. Просто небольшой военный… конфликт, — нашел нужную формулировку Рансимен. — Операция по умиротворению чехословацких бандитов. По мнению Гитлера, вооруженные силы Чехословакии, несмотря на всю свою многочисленность, не смогут оказать серьезное сопротивление Вермахту.