Алексей Раевский – Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy (страница 23)

Хозяин кабинета прошелся вдоль стены, рассматривая развешанные на ней карты, одновременно взмахом руки предлагая замолчавшему докладчику продолжать.

— …как я уже упоминал, еще пятнадцатого числа японский поверенный в ультимативной форме передал нам требование своего правительства об отводе наших войск с западного берега озера Хасан. Однако, после того, как ему были предъявлены протоколы Хунчунского соглашения России с Китаем от 1886 года с картой, он вынужден был признать что этот район расположен целиком на советской стороне. Однако посетивший меня двадцатого посол Сигемицу заявил, что японское правительство на основании имеющихся в его распоряжении документов пришло к заключению о принадлежности этого района к Маньчжоу-Го, и в ультимативной форме потребовал "немедленного отвода советских войск в качестве необходимого условия для внесения успокоения", угрожая применить в противном случае силу. В последующей беседе я отверг эти требования и обосновал историческое право СССР на этот район. После этой встречи мною было дано указание о направлении ноты протеста правительству Японии. В ноте указывалось, что японские притязания на территорию к западу от озера Хасан не подкреплены никакими документальными обоснованиями. При этом отмечалось, что Советский Союз никому не угрожает, но и посягательств на свою территорию не допустит. Никакого ответа на эту ноту получено не было.

— Хорошо, товарищ Литвинов, теперь мы полностью ознакомлены с, так сказать дипломатической предысторией конфликта. А что нам скажет товарищ Берия?

— Товарищ Сталин, товарищи! Пограничные части наркомата приняли все доступные меры для недопущения нарушения границы Советского Союза. Начиная с восемнадцатого июля, когда начались массовые пересечения границы "почтальонами" с письмами, содержащими требования очистить "маньчжурскую" территорию, были приняты меры по усилению охраны и обороны границы. Высоты Заозерная и Безымянная заняты усиленными нарядами пограничников, организовавшими на них узлы обороны с окопами. На границу был выдвинут взвод роты поддержки. Однако, этот взвод был отозван приказом товарища Блюхера. Организовать оборону силами пограничных застав, личный состав которых составляет всего пятьдесят человек физически невозможно, в результате чего пришлось требовать подкреплений от армейского командования. Которые были даны только позавчера после неоднократных напоминаний из центра. Кроме того, товарищ Блюхер организовал своими силами комиссию по расследованию инцидента, которая якобы установила нарушение нашими пограничниками существующей линии границы на высоте Заозерная…

— Есть мнение, что этот эпизод нуждается в дополнительном расследовании, поэтому предлагаю пока его не обсуждать, — взмахнув рукой с зажатой в ней трубкой, хозяин кабинета как бы отсек часть рассуждений наркома. — Есть мнение, что первоначально необходимо выслушать товарищей из Наркомата Обороны.

— Слушаюсь, товарищ Сталин, — маршал Шапошников, поблескивая бритой налысо головой, встал с места и подошел к карте. — В 15.00 29 июля используя в качестве прикрытия туман сопку Безымянную атаковали 2 японских отряда численностью до пехотной роты. На помощь были направлены 2 группы пограничников и рота поддержки 119 стрелкового полка со взводом танков Т-26 под командованием лейтенанта Левченко. Однако наряд пограничников был к тому времени уже уничтожен, а японская пехота, под огнем подошедшего подкрепления, забрав своих раненых и убитых, отошла на свою территорию. Их не преследовали.

— Какие меры предпринял товарищ Блюхер? — выпустив клуб дыма, спросил Сталин.

— Маршал Блюхер отдал приказ: "Японцев, наступающих на нашу территорию в районе севернее высоты Заозерная, немедленно уничтожить на нашей территории, не переходя границу. Обратить внимание на прочное удержание в наших руках этой горы и немедленно принять меры к установлению артиллерии на огневые позиции с задачей преграждения противнику какого бы то ни было продвижения на нашу территорию". В соответствии с ним организована оборона в данном районе, — Шапошников показал на карте оборонительные позиции, одновременно перечисляя силы обороняющихся.

— Хорошо. Но, — Сталин еще раз неторопливо затянулся, повернувшись к сидящим за столом. — Товарищ Ворошилов, вы уверены, что наличных сил хватит для успешного отражения наступления японцев?

— Я считаю, товарищ Сталин, что товарищу Блюхеру на месте виднее, — дипломатично ушел от ответа нарком обороны.

— А вы, — повернувшись, Сталин показал трубкой на карту, одновременно вглядываясь в лицо начальника Генерального Штаба, — Борис Михайлович, как считаете?

— Поддерживаю мнение товарища Ворошилова, — столь же дипломатично ответил Шапошников. — Полагаю, товарищ Блюхер владеет обстановкой.

— Хорошо, — старательно не замечая помрачневшего лица Берии, ответил Сталин. — Садитесь, Борис Михайлович. В ногах, как говорится, правды нет, а есть усталость, — пошутил он, улыбнувшись и тут же снова став совершенно серьезным. — Есть мнение, что товарищи военные правы. А что у нас с Чехо-Словакией? Товарищ Литвинов?

— Нами предприняты определенные усилия в Лондоне, Париже и Праге, с целью согласования единой позиции по противодействию нацистской агрессии со стороны всех заинтересованных стран. К сожалению, англичане и французы уклоняются от обсуждения конкретных мер, отделываясь общими рассуждениями о желательности мирного решения вопроса. Сделанное мною в мае Боннэ предложение начать переговоры между СССР и Францией по техническим вопросам оказания военной помощи Чехословакии в случае нападения на нее Германии, включая вопрос о проходе советских войск через Румынию и Польшу пока осталось без ответа.

— А что скажет разведка? — жестом попросив Литвинова замолчать, спросил у Берии Сталин.

— Получено подтверждение, что действительно в Ютербоге тридцатого мая состоялось секретное совещание генералитета, на котором Гитлер заявил: "Мое непоколебимое стремление — уничтожить Чехословакию в результате военных действий в самое ближайшее время". На этом совещании утвержден представленный ОКВ план войны с Чехословакией, а также положение о штабе ОКВ и его полномочиях в военное время. Затем он огласил приказ о проведении операции не позднее 1 октября текущего года. По донесениям из Лондона личный помощник Гитлера капитан Видеман привез в Лондон и вручил министру иностранных дел Галифаксу "личное послание" Гитлера премьер-министру, содержащее предложения по урегулированию чехословацкого вопроса. Есть непроверенные сведения, что предложения будут англичанами приняты.

— А что скажет товарищ Ворошилов?

— Товарищ Сталин, наркомат продолжает выполнять решение Главного Военного Совета о преобразовании Белорусского и Киевского округов в Особые. А также формировании Витебской, Бобруйской, Винницкой, Житомирской и Одесской армейских групп, а также Кавалерийской группы в составе 2-го и 4-го кавкорпусов к первому сентября. Полагаю, что мероприятия могут быть ускорены и закончены не позднее пятнадцатого августа. К этому же сроку будут готовы части авиации особого назначения, предназначенные для передислокации в Чехословакию.

— Есть мнение, что установленные сроки передвигать не стоит. Но мы хотели бы знать, как решены вопросы с Польшей и Румынией?

— Поляки категорически не соглашаются на пропуск наших войск и авиации. Румынское правительство через французского посла в Бухаресте дало понять, что "закроет глаза на пролет советских самолетов на высоте три тысячи метров и выше, поскольку эта высота практически недосягаема для румынской зенитной артиллерии", — немедленно вступил в разговор Литвинов.

— Поляки ведут какие-то секретные переговоры с чехословаками, — добавил Берия. — Точные сведения о предмете переговоров получить не удалось. Одновременно они усилили давление на немцев по вопросу Данцига и на Литву, предлагая последним признать аннексию Вильно.

— Первомайские демонстрации в Польше собрали до полутора миллионов человек под лозунгами защиты республиканской Испании и Чехословакии. Полиция проведению демонстраций не препятствовала, — добавил Литвинов.

— Получается, что поляки ведут какую-то хитрую игру? Так, товарищи? — окутавшись дымом, Сталин внимательно рассматривал сидящих за столом.

Командир сводного "егерского" батальона восьмого Силезского полка майор Павлик внимательно рассматривал в бинокль здание школы, мысленно оценивая занятую бандитами позицию. Результат рекогносцировки не радовал. Почти две дюжины инсургентов, вооруженных примерно десятком винтовок, таким же количеством пистолетов-пулеметов и как минимум парой ручных пулеметов, засели за стенами школьного здания. А община здесь богатая, школа капитальной постройки, стены в полтора-два кирпича. Мало того, что крыша покрыта хорошей черепицей, вместо чердака, судя по окнам, пристроена мансарда. На которой, похоже устроена одна из пулеметных точек. И подходы к школе со всех сторон открыты, от пятисот до шестисот метров чистого поля, даже кустарник редкий, не укроешься. "Неплохо устроился Дракула со своими бандитами" — подумал Карел, — "черти бы побрали этого любителя английской словесности". Он еще раз взглянул в бинокль на несколько лежащих тел — следы неудачной атаки первой роты. Выбить гейнлейновцев прямой атакой можно, но только если не бояться больших потерь. Вот на это недавно произведенный майор пойти не только не хотел, но и не мог. Командование полка до сих пор относилось к его кандидатуре настороженно. Не помогло ни изменение отношение к службе после развода с женой, ни даже прямое покровительство генерала Войцеховского. Чин майора, и тот дали только недавно, после назначения на сводный батальон. И никакого сомнения, что полковник Элиаш воспользуется малейшей оплошностью, чтобы наказать новоиспеченного генеральского любимчика по полной программе. Кроме того, терять настоящих бойцов, добровольно вызвавшихся служить в самой опасной, по настоящему боевой части, Карелу не хотелось, поэтому он и не спешил принимать решение. Окружившие школу две роты егерского батальона насчитывали всего сто восемьдесят пехотинцев. Пехоту поддерживала пулеметная рота, но тоже не полного состава. Два восьмидесятимиллиметровых миномета, имевшихся на ее вооружении, снабженные только легкими минами, уничтожили бы бандитов в несколько залпов. Но… только на открытой местности. Для поражения здания нужны были шестикилограммовые фугасные мины. А их в распоряжении майора не было. Можно было вызвать артиллерию, однако Карел сомневался, что она появится раньше завтрашнего дня. Пока согласуют, пока отдадут приказ, пока артиллеристы соберутся… придется ждать ночь. Однако эта группа уже не первый раз ускользала из полного окружения. Павлик не хотел дать им не малейшего шанса избежать заслуженного возмездия, особенно пользуясь ночной темнотой. Пулеметы… майор мысленно обругал себя последними словами.