Алексей Раевский – Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy (страница 18)
А на улицах небольшого поселка царил уже привычный военный порядок, похожий на копошение муравьев в муравейнике, разоряемом медведем. Носились посыльные, тут и там группы бойцов двигались в разнообразных, порой прямо противоположных направлениях.
— Так, панове, — встретившийся командир батальона, майор Грейзе с уважением посмотрел на спокойных офицеров. — Поступил приказ на контратаку. По шоссе атакует два батальона бригады Листера, с ней пойдет вторая рота. Ваша рота — с правого фланга, вместе с первым батальоном Листера. Командиру я уже довел. Первая и третья роты — с соседней бригадой. Поспешите, они уже выдвигаются на исходные.
— Так есть, пан майор, — ответил за всех Ольгерд.
— Ну, так вперед, панове! — скомандовал майор, отворачиваясь.
Солнце поднималось над горизонтом, когда Янек захлопнул люк и скомандовал по переговорному устройству — Вперед!
Переваливаясь на ямах и камнях, пять танков тяжелой роты двинулись по заросшему травой полю в направлении видневшегося впереди шпиля церкви в Трихуэке. Янек хорошо видел ее в командирский перископ и постоянно корректировал курс, отдавая команды механику-водителю. Даже сквозь грохот пулеметных очередей и рев мотора он услышал приглушенный, но ясно различимый рев вставшей в атаку пехоты.
— Короткая!
Танк встал, качнувшись на кочке. Тут же звонко ударила трехдюймовка и на месте, где только что огрызался пулемет, расцвел огненный фонтан разрыва. Заряжающий уже вбросил в казенник пушки следующий снаряд, когда Януш скомандовал. — Вперед! — убедившись, что пулемет замолчал надолго. Затрещали очереди пулеметных башен, не давая поднять головы итальянским пехотинцам, укрывшимся в мелких окопах.
Машина рванулась с места точно застоявшийся конь. Танк с разгона перемахнул остатки траншеи и крутанулся по попавшей под гусеницы позиции легкого гранатомета. Пулеметчики открыли огонь вслед улепетывающим итальянцам. Кос удовлетворенно хмыкнул, увидев, как ломаются, складываются и кувыркаются фигурки в перископе. Совсем недавно, в бою под Харамой его неудержимо рвало, когда, осматривая поле боя, он видел раздавленных траками конников. А теперь — теперь Янек лишь зло ощерился, увидев особо увертливого беглеца, сумевшего чудом уцелеть в плотном пулеметном огне. И радостно выдохнул, когда беглец вдруг дернулся и исчез в траве.
Пулеметчики продолжили чистить окопы. Пушка еще несколько раз рявкнула, но тут по броне резко ударило, словно гигантским молотом. Янек, ударившись о наглазник, вслух припомнил самку собаки и ее потомков до тринадцатого колена. Скомандовав всем искать пушку, он довернул перископ.
Одинокая противотанковая пушечка попыталась остановить танковую атаку, в последний раз в своей короткой жизни звонко выстрелив в сторону стоящего танка Ольгерда. И тут же рядом с ней выросли фонтаны двух разрывов осколочных снарядов. Водитель довернул танк и в сторону пушки полетел свинцовый дождь сразу из двух пулеметных стволов…
Атака сменилась контратакой, Янеку пришлось вывести машину из боя, чтобы дозаправить танк и пополнить боекомплект. Наполовину высунувшись из люка он наблюдал, как из правой пулеметной башни вытаскивают тело пулеметчика. Перекрестившись, Кос опять нырнул вниз и захлопнул люк, отсекая приток свежего воздуха вместе с грохотом боя.
— Вперед!
И громадная машина, ускоряясь, устремилась в сторону фронта, словно покрытый броней разъяренный носорог…
Напряженный бой замолк только к вечеру. Итальянцы были отброшены от Трихуэке, потрепанные итальянские части, бросив восемь орудий, несколько десятков минометов и пулеметов, отступили на север.
Осторожно выбравшись из автомобиля, генерал благодарно кивнул открывшему дверь адъютанту и, сделав пару шагов, остановился, поджидая обходящего машину капитана.
Стены и строения Президентского Замка, освещенные ярким весенним солнцем, казались вечными и неизменными, словно стоящими на этом месте с сотворения мира. Эдуард неожиданно вспомнил рассказ о полностью разрушенной швабами Варшаве, и невольно вздрогнул. Ему, фронтовику Великой Войны, не раз приходилось видеть, что творит современная военная мощь с такими несокрушимыми на вид и столь хрупкими на деле человеческими творениями. Неужели такая участь ждет и его родную Варшаву? Легкое покашливание подошедшего от машины Братного заставило генерала прервать размышления и сделать шаг вперед.
— Задумались, пан генерал? — зная, что адъютант, достававший из машины портфель с секретными бумагами и тубус с картами, задерживается, спросил на ходу Роман, пристраиваясь за правым плечом Вождя Армии.
— Вспомнил рассказ, — сухим тоном ответил Рыдз.
— Прошу прощения, пан генерал, — тотчас извинился Роман.
— Ничего, пан капитан. Я вас понимаю, — отвечая Братному, Рыдз-Смиглы в тоже время продолжал раздумывать о превратностях судьбы. И потому встреча с президентом стала для него неожиданностью. Мосьцицкий, не дожидаясь, пока посетители дойдут до его кабинета, не обращая внимания на горестные ужимки удивленного таким нарушением протокола секретаря, в нетерпении вышел им навстречу.
— Добрый день, пан президент! — успел первым поздороваться Роман, заставив Эдварда снова отвлечься от своих размышлений.
После вынужденно скомканных приветствий, президент спросил, кивая на портфель в руках наконец догнавшего генерала и его спутника адъютанта.
— Давайте самое главное сначала. Пусть пан капитан готовит материалы для доклада, а мы пройдем в курительную.
Курительная, как и комната отдыха, отделялись от остальных помещений коридором и отдельными прихожими, что исключало любую возможность подслушивания.
— Присаживайтесь, панове, — предложил президент и первый занял место в кресле. — И рассказывайте.
Роман, которому адъютант передал лежавший в портфеле прошитый и опечатанный конверт, воспользовался ножичком для обрезки сигар. Достав из конверта несколько сложенных листов бумаги он передал их благодарно кивнувшему Рыдз-Смиглы.
— Вот, пан президент. Долголетняя операция нашей двуйки помогла нам добыть вот это, — передавая бумаги, доложил генерал. — Черновые наброски, сами понимаете, но есть полная уверенность, что они будут утверждены.
Взяв бумаги Игнацы развернул и начал читать:
"Прилагаемый проект директивы "О единой подготовке вермахта к войне" вступает в силу с 1.6.1937. Одновременно отменяется действие директивы "О единой подготовке к возможной войне сухопутных войск, флота и авиации" с отправкой последней фельдъегерской связью до 10.7.1937 в отдел Л/1a. Просьба представить замечания и предложения по части 3 прилагаемой директивы до 1.9.1937 г.
Вернер фон Бломберг
Приложение
Директива "О единой подготовке вермахта к войне" (действительна с 1.6.37 предположительно до 30.9.38)
Содержание[…]
1. Общее политическое положение позволяет утверждать, что в настоящий момент не существует прямой угрозы нападения на Германию какой-либо из европейских стран. Нынешняя ситуация объясняется в первую очередь отсутствием агрессивных устремлений у большинства европейских народов и, прежде всего, у западных держав, а также недостаточной мобилизационной готовностью ряда стран, в особенности России.
Равным образом и Германия не заинтересована в развязывании европейской войны.
Тем не менее нестабильная общемировая политическая обстановка, чреватая вооруженными конфликтами и неспровоцированными инцидентами, требует постоянной боеготовности немецких вооруженных сил:
а) чтобы отразить любое нападение;
б) быть в состоянии использовать в военных целях возникающие благоприятные политические возможности.
Эти обстоятельства следует учитывать при подготовке вермахта к возможной войне в мобилизационный период 1937/38 г. […]
3. Возможные варианты ведения боевых действий, подлежащие оперативной разработке:
— План "Рот": война на два фронта с главным направлением удара на Западе.
— План "Грюн": война на два фронта с главным направлением удара на юго-востоке (подробности ч. 2).
4. Проведение специальных мероприятий предусмотрено в случае:
— Особая операция "Отто": вторжение в Австрию.
— Особая операция "Рихард": военное вмешательство против Красной Испании.
— Особая операция "Грюн/Рот" (с дополнением): Англия, Польша и Литва выступают против нас (подробности ч. 3). […]
5. Директива основывается на принципах единой подготовки к войне и исходит из общей стратегии ведения боевых действий[…]".
Несколько минут, пока президент Польши перелистывал бумаги, быстро вникая в содержимое, в комнате царила полная тишина, прерываемая лишь шорохом бумаги.
— Значит… — тяжело вздохнул Игнацы, откладывая листы в сторону, — всё правда. Вот и первые подтверждения. Интересно, а ТОГДА наша операция закончилась провалом? — потянувшись за сигаретой, риторически спросил он.
— Кто знает, пан президент. Возможно, и нет. Но в свете того, что нам пришлось, — Рыдз слегка замялся, — ликвидировать начальника третьего отдела и еще двух из его подчиненных, возможно все.
— Понятно, — как ни странно, Мосцицкий воспринял полученное известие довольно спокойно и, пожалуй, даже с юмором. — Я и подумал, что у нас слишком участились автомобильные аварии со смертельным исходом. А по пану Беку?
— Действительно, во время визита Геринга два года назад, он охотился вместе с паном Беком. Во время этой охоты Геринг передал Беку чек на триста тысяч марок, после чего Бек стал усиленно поддерживать дружбу с Германией.