Алексей Раевский – Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy (страница 11)

Попрощавшись с капитаном, Кос, не заходя в расположение роты, отправился в штаб батальона. И не очень удивился, увидев стоящих около него поручника Яроша и подпоручника Пресса, о чем-то разговаривающих с третьим, незнакомым ему поручником.

— А вот и наш пан Кос, — поздоровавшись, Ольгерд представил Янека собеседнику.

— Очень приятно, — подавая руку Косу, ответил поручник, — Атос Арцишевский. Имени не удивляйтесь, мой отец был большим поклонником Дюма. Читали книгу о трех мушкетерах?

— Нет, прошу пана. Зато смотрел английский фильм. И про Атоса помню, — улыбнулся Янек. — Вы уже получили документы? Я, как видите, только иду в канцелярию.

— Тогда могу вас сразу обрадовать — улыбнулся ответно Атос, — мы все едем в Варшаву, а оттуда в новую часть к майору Межицану.

— Отлично, прямо три мушкетера и д" Артаньян. Едем за подвесками королевы… — пошутил Янек.

— Мы, если быть точными, четыре танкиста. И едем служить Польше, — рассудительно заметил Ольгерд.

— Ну, тогда будем, вчетвером, — полушутливо, полусерьезно заметил Атос, — один за всех и все за одного…

IV. Tylko zalatwimy pare waznych spraw [4]

Тишина, прерываемая только дыханием людей и тихим, почти неслышным, шорохом шагов одетых в мягкие сапожки ног, напряженно висела в зале заседаний.

Сидевший за главным столом Молотов молча смотрел на Орджоникедзе, щеки которого постепенно краснели, выдавая нарастающее волнение.

Дверь бесшумно открылась. Вошедший Поскребышев тихим, бесцветным голосом сообщил:

— Товарищи Отс и Тер-Асатурян прибыли.

Остановившийся за спиной Жданова Сталин заметил. — Пусть заходят. Сейчас мы узнаем из первоисточника, что мешает нашим производственникам нормально выполнить задание Правительства.

И тут же взмахом руки прервал попытку Орджоникидзе что-то сказать.

— Проходите товарищи, присаживайтесь, — мягко добавил он, перемещаясь к дивану и наблюдая, как директор и главный инженер Кировского завода проходят к столу и садятся напротив Жданова.

Молотов поднялся и объявил:

— Товарищи, продолжаем рассматривать вопрос о выполнении специального заказа Кировским заводом. Слово товарищу Отсу.

Явно расстроенный директор пытался подняться, но Сталин, не оборачиваясь, заметил:

— Сидите, пожалуйста.

— Товарищи, — директор начал доклад неторопливо, стараясь уловить необходимый тон, — вы все знаете, что в настоящее время наш завод, кроме обычных работ, выпускает танки для инозаказчика по специальным условиям. Нам пришлось в срочном порядке вносить изменения в конструкцию, связанные с требованиями инозаказчика…

— Извините, товарищ Отс, — прервал директора Сталин, — мы об этом знаем. Нас интересует не это. Почему первая, полностью выпущенная по требованиям инозаказчика, серия танков до сих не прошла приемку? Вы можете сказать, товарищ Отс? Или вы, товарищ Тер-Асатурян?

— Товарищ Сталин, да эти поляки выдвигают абсурдные требования! По их мнению одна или две отсутствующие заклепки делают машину полностью небоеспособной…, — не выдержал Орджоникидзе.

— Мы вас не спрашиваем. Товарищи могут ответить сами, без вашей помощи, — сухо заметил Сталин.

— Товарищ Сталин, мы имеем из войск положительные отзывы о нашей продукции, — ответил директор, — но инозаказачики предъявляют слишком жесткие требования.

— Только положительные? — Сталин вдруг быстро подошел к главному столу и взял лежавшие на нем бумаги. — Вы забыли о рекламациях к качеству и надежности, которые вам присылали из войск?

— Но, товарищ Сталин, мы провели большую работу по совершенствованию конструкции и повышению надежности. Внесено более семисот изменений в конструкцию. Танки выпуска прошлого года эксплуатируются практически без поломок, — вступился за честь завода главный инженер. — Кроме того, цех, занимающийся сборкой танков, освобожден от всех остальных работ…

— Тогда объясните товарищам, — Сталин махнул трубкой в сторону стола, — почему вы не можете сдать машины инозаказчику.

— Товарищ Сталин, товарищи, — инженер отвечал четко и быстро, заслужив одобрительный кивок секретаря ЦК, — основными претензиями приемщиков являются низкое качество изготовления подвески, частые отказы двигателя и трансмиссии. Эти недостатки нами устраняются, но…

— Что необходимо для быстрого и качественного выполнения заказа?

— Увеличить количество квалифицированных рабочих на обрабатывающих участках, усилить контроль качества на Рыбинском и Ижорском заводах.

— Хорошо, товарищ Тер-Асатурян. Вы с товарищем Отсом можете быть свободны.

Едва дверь закрылась за заводчанами, как Сталин повернулся к столу и гневно спросил:

— Это что же получается, товарищи? Наркомат Обороны принимает недостаточно кондиционные танки? Которые потом отказывают прямо в войсках? Хорошо будет нашим противникам — не надо расходовать снаряды, танки все равно до них не доедут, в дороге сломаются. Товарищи Ворошилов и Орджоникидзе уверяют нас в полном благополучии, а первые же независимые заказчики выявляют плохое качество, низкую квалификацию рабочих на самом нашем лучшем заводе и недостатки наших лучших танков! И это положение дел нам выдают за отличное? — успокаиваясь, он прошелся вдоль стола. — Есть мнение, что необходимо назначить независимую проверку работы Наркоматов Тяжелой Промышленности и Обороны.

Его поддержал Каганович. — Не просто комиссию, товарищи! В ее состав необходимо включить и товарищей от Наркомата Внутренних Дел. Думаю, что кроме недоработок тут может быть замешано и вредительство.

Молотов возразил. — Вы хотите сказать, что его не заметили не только товарищ Орджоникидзе, но и товарищи из НКВД? П-п-по-моему, — заикание Вячеслава Михайловича стало заметнее, — в-в-вы преувеличиваете.

— А может быть и нет? — заметил Жданов. — Руководство НКВД явным образом оказалось не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздал в этом деле на четыре года. Об этом говорят все партработники и большинство областных представителей НКВД. А товарищ Ягода отмалчивается…

— В таком случае нам необходимо сменить руководство НКВД, — заметил Каганович. — Поставить на место Ягоды проверенного товарища с чекистским опытом и знанием хозяйственных вопросов.

— Товарищи, товарищи, — Молотов попытался остановить непредусмотренную регламентом дискуссию. — Этого вопроса в повестке дня нет. Предлагаю…

— Погоди, Вячеслав, — Сталин, куривший, глядя в окно, за которым виден был внутренний дворик, шедший снег и взвод охраны, неожиданно вступил в разговор. В наступившей тишине он подошел к столу, неторопливо положил трубку в пепельницу и продолжил. — Товарищи подняли важный вопрос. Пусть он не включен в повестку дня, но от этого он не становиться менее важным. То, что руководство НКВД надо менять ясно всем. Поэтому есть мнение рассмотреть этот вопрос дополнительно, с учетом замечания товарища Кагановича.

— А меня есть предложение по кандидатуре, — неожиданно выступил Жданов. Знавший о стремлении Сталина назначить на наркомат недолюбливаемого им председателя центральной комиссии партийного контроля Ежова, он решил попытаться продвинуть на освобождающееся место другого. — Я думаю, это как раз тот, кто нам нужен в данных обстоятельствах. Опытный чекист, отличный хозяйственник-практик, первый секретарь Заккрайкома…

И опять автомобиль проезжал по заснеженной дороге, вьющейся среди сугробов. Только в отличие от предыдущей зимы сейчас шоссе было почищено, никаких заносов на нем не было и до "охотничьего домика" президента пассажиры добрались вдвое быстрее.

А внутри их ждал уже привычный ритуал встречи. И долгие разговоры у камина…

— Нет, такой план вполне можно было принять. По опыту Великой Войны и возрождения Ржечи очень даже неплохой план. Оказать символическое, но достаточно сильное сопротивление. Капитулировать, но сохранить правительство в изгнании, развернуть подпольную войну и создать части в составе сил союзников для демонстрации флага. И после неизбежной победы союзников заново возродить Польшу, как Феникс из пепла. И получить при этом за счет побежденных территориальные приращения, очистить наши земли от инородцев и иноверцев, особенно от евреев, — генерал брони замолчал, приподнял рюмку с коньяком и, полюбовавшись сквозь нее на горящий камин, сделал глоток.

— Да, на первый взгляд все замечательно, — президент также отпил, только вина. Роман, глядя на старших, тоже сделал глоток коньяка.

— Только потерять при этом каждого шестого поляка, Всходны Кресы и стать почти на полвека русским сателлитом, — президент отрицательно покачал головой. — Не говоря уже о наших личных судьбах. С учетом полученных знаний меня это не устраивает.

— Значит, будем менять судьбу, — поднял бокал Рыдз. — За то, чтобы ЭТОГО не произошло.

Все трое выпили и отставили бокалы в сторону.

— Роман, рассказывайте, — президент смотрел в камин, словно завороженный игрой огня, но нить разговора не терял.

— Только в целом, без подробностей, — добавил генерал. — Времени у нас достаточно, но лучше потратить его на более важные вопросы.

— Так есть, — Роман, не вставая, выпрямился в кресле. — Изучение артефакта пока особых результатов не принесло. Наросты оказались помещенными в корпус из неизвестной пластической массы кристаллами кремния. Единственное, с моей точки зрения, полезное нововведение, которое удалось донести до наших инженеров — разработка новых радиостанций из отдельных полностью взаимозаменяемых частей, например — усилитель, генератор и так далее… Инженер Пняк предложил называть их блоками. Это упрощает ремонт и настройку радиостанции.