Алексей Раевский – Jeszcze Polska nie zginela, kiedy my ziyjemy (страница 10)

— Начну с 25TP. Большевики наконец-то согласились продать нам не менее пятидесяти экземпляров, модернизированных под наши требования. По лицензии еще идут переговоры. Пулковник Ровецкий считает, что соглашение будет заключено не позднее следующего года. Пока нас не удовлетворяет сумма выплат и запрещение внесения любых изменений без согласования с конструкторским бюро производителя.

— Хуже, чем я ожидал, но тоже неплохо. Сроки поставки согласованы? — подвел итог генерал, собственноручно сделав пометку в лежащей у себя на столе записной книжке.

— Так точно. Начало поставок — через пять недель. Первые танки уже закончены сборкой и сейчас проходят военную приемку. По донесениям капитана Межицана, требования русской военной приемки намного ниже, чем наши. Но на боевых возможностях техники, как он докладывает, это практически не отражается. Поэтому мною составлена записка с предложениями пересмотреть комплекс требований к приемке, с целью увеличения выпуска бронетехники, — Роман достал из папки и положил перед генералом лист с отпечатанным на пишущей машинке текстом.

— Сами печатали, пан Роман? — исправив в тексте обнаруженную ошибку и улыбнувшись, заметил Эдвард. После чего поставил подпись и положил в кожаную папку с надписью "К исполнению".

— Так точно, пан Эдвард, — ответно улыбнулся Роман и продолжил. — Лучше обстоят дела по поставке башен и вооружения для 7TP. Принято уже десять танков с новыми пушечными башнями. Поставки остальной техники будут осуществляться по утвержденному графику и к концу следующего года в армии будет не менее девяноста таких танков. Танк 14TP, — Братный замялся. — Прототип уже построен, но пока без башни. Планируется поставить на первый танк ту же башню, что и у семерки. С новой башней пока не решено. Как и с двигателем. Есть предложение закупить у Советов еще и их танковую пушку, но большинство в Комитете против. В качестве альтернативы предлагается заказать сорокасемимиллиметровую пушку у "Шкоды" и уже под нее разработать или заказать у той же "Шкоды" новую башню.

— Пожалуй, я тоже поддержу второй вариант. Но с условием — все должно быть готово не позднее августа следующего года. Давайте бумагу, — еще одна бумага легла в ту же кожаную папку. — А что у нас с автоматом? — неожиданно перевел разговор Рыдз.

— В настоящее время инженеры Марошек и Скрипинский ознакомлены с чертежами "Берила", составленными мной. Марошек признал некоторые решения любопытными, но считает, что переделывать его карабин под новую схему смысла не имеет. Скрипинский, напротив, согласен заняться конструированием оружия по этой схеме под маузеровский патрон. Создавать новый патрон они оба считают нерациональным. Но мне удалось заинтересовать этой проблемой профессора Вильневчица. Но и он считает, что пока лучшим решением в настоящее время будет создание оружия под имеющийся патрон.

— Думаю, он прав. Нет у нас сейчас лишних денег на перевооружение еще и новым калибром. Одно переоснащение патронных заводов сколько средств потребует… Так и решим. Пусть работают все. А что решил Комитет с пистолетами-пулеметами?

— Ничего. Все считают, что это полицейское и специальное оружие. Только генерал Кутшеба предложил закупить некоторое количество финских пистолетов-пулеметов, таких же, как поставленные ранее для полиции, для частичной замены ручных пулеметов в кавалерии.

— Финские? А какие у них характеристики? — генерал взял поданную поручником записку и углубился в чтение.

Янек осторожно обогнул коленки очередной паненки и облегченно вздохнул про себя, одновременно думая, что этот жлоб-владелец мог бы сделать проходы и пошире. Они с Зосей успевали добраться до своих мест как раз к моменту выключения освещения. И успели. Только они уселись, как свет начал постепенно меркнуть и погас, погрузив зал в темноту.

Содержание киножурнала Януш не смог бы припомнить даже под угрозой немедленного расстрела. Потому что он этот журнал не смотрел, углубившись в свои мысли и переживания. Причем за время демонстрации ему удалось добиться двух тактических успехов — его ладонь лежала на ладони Зоси, а нога сквозь ткань брюк и платья чувствовала тепло ноги соседки. Которая, вроде бы, совершенно не замечала этого…

Как правильно решил в свое время обиженный на неверную подругу подпоручник, появление в провинциальном городке блестящего молодого пана офицера, холостого и не связанного обручением, вызвало настоящий ажиотаж среди молоденьких паненок. А также среди их матерей, приглядывающих достойную кандидатуру в женихи своим ненаглядным дочкам. "Танкист, конечно, не столь аристократичен, как кавалерист, это же почти механик. Да и семья у пана офицера не очень богата. Но зато впереди у молодого подпоручника возможная карьера, которую вполне может разделить и даже украсить своим присутствием моя… (нужное имя подставить легко, если вы знаете кого-нибудь из жителей этого славного города)" — примерно так рассуждали многие из них. Поэтому скромный домик семьи Косов оказался в центре внимания населения города. Каждая же прогулка Януша сопровождалась "случайными" встречами с фланирующими по той же улице паненками и паннами, с лукавыми улыбками стреляющими глазами в сторону "пана официра".

Так и получилось, что одиночкой Янек пробыл недолго. Уже через неделю его повсюду сопровождала София (Зося) Медвецкая. Как например, сегодня, на премьеру кинокомедии "Любовные маневры или дочь полка". Премьеру в городе Коло, конечно, сам фильм был снят в прошлом году. Но ни Янек, ни Зося его видели, поэтому с удовольствием смотрели незатейливую историю об уланском поручнике. Красавец-улан Нико, живущий в европейской стране Скумбрия, на балу встретил и влюбился с первого взгляда в красавицу-баронессу, носившую на лице черную полумаску (тут Зося крепче сжала пальцы). Но семья поручника уже решила женить его на другой, богатой невесте — тоже баронессе, по фамилии Кольмар (Зося попыталась убрать руку, но не стала сильно настаивать). Вот уже переодетый адъютантом поручник везет переодетого же адъютанта на встречу с невестой. Не подозревая, что невеста — это переодетая служанка. И началось! Зося и Янек смеялись, и, затаив дыхание, следили за ночными гонками и признанием поручника своим родителям, что он любит другую (Зося подозрительно всхлипнула). Но тут неожиданно все выяснилось и счастливый главный герой поцеловал баронессу под одобрительные аплодисменты с экрана, повторенные в зале.

А после сеанса Янек провожал Зосю домой. Но хотя от кинотеатра до ее дома было всего полквартала, они заблудились и оказались где-то на окраинной лице тускло освещенной одним единственным фонарем. И впервые поцеловались.

Через пять дней на перрончике вокзала двое вели вечный, как жизнь диалог:

— Ты только обязательно пиши, хорошо?

— Обязательно, милая. Жди меня, хорошо?

— Конечно, милый. Обязательно буду ждать. И ты жди.

— Конечно, дорогая. Я буду каждый день ждать встречи с тобой.

Диалог, прерванный гудком подошедшего состава, колокольным звоном и объявлением дежурного:

— Стоянка поезда — две минуты! Прошу отъезжающих занять свои места в вагонах!

И вот уже снова звенит колокол, гудит паровоз и под эту музыку железной дороги уходит вдаль перрон, на котором стоит та, которая стала для Янека единственной на свете. На эти дни, во всяком случае…

Поезд прибыл на вокзал рано утром. Но найти таксомотор не составило никакого труда. "Жить надо в городе, а не в провинции, — подумал Януш, пока шофер, уложив его чемоданы в багажник, заводил машину. — Пусть город и не совсем польский, — продолжил он, рассматривая едва различимые в темноте вывески. — Но будет польским, обязательно. Не такими грубыми методами, — он поморщился, вспомнив рассказ отца о том, как парни из Фаланги изгоняли евреев из Коло. — Сожженный дом, сгоревший в нем младший из Абрамсонов, Макс, это слишком жестоко, — думал Янек. — Мы, поляки, не должны опускаться до такого варварства. Оставим это швабам и русским. Но с засильем иностранцев и евреев в нашей стране мы мириться не должны, — расплачиваясь с таксистом, которого звали Гансом Майером, размышлял Янек. — Такие вот гансы и абрамсоны много лет давили все польское, а теперь сидят в нашей стране на наших шеях. С этим обязательно должно быть покончено".

Домашняя обстановка, завтрак и подготовка к выходу на службу успокоили Януша, заставив на время забыть о навеянных чтением газет мыслях. К тому же, политика и политические темы не одобрялись у них в роте. Его сослуживцы предпочитали старый, проверенный армейский принцип: — Наше дело стрелять и помирать, а в кого и за что — пан пулковник скажет. — Косу уже несколько раз намекали, что его разговоры на эту тему не совсем подходят для офицера. Возможно, поэтому он чисто инстинктивно постарался забыть о своих размышлениях.

А на службе Януша ждал очередной сюрприз. Недавно назначенный командир роты, выслушав его доклад о прибытии из отпуска, улыбнулся и заявил:

— Вольно, поручник. Идите в канцелярию батальона, сдайте документы и получите предписание.

— Какое, пан капитан? Меня куда-то отправляют?

— И не одного вас, пан Януш. Ваш бывший командир забрал у меня всех толковых субалтерн-офицеров. Жаль, я надеялся, что сам смогу поздравить вас с поручником и капитаном.