Алексей Пыжов – ШАМАН. Дикарь (страница 8)

Увидев такое, я готов был отдать купцу не пять, обещанных старосте окатышей за его нож, а все семь, найденных мною в речушке.

Когда купец, немного с насмешкой, поинтересовался, чем я собираюсь расплатиться за нож, я с волнением и в спешке, а вдруг он передумает, хватанул всю кучу окатышей, но в пальцах у меня остался самый крупный и я показал его купцу. Я собирался заверить купца, что у меня еще имеются, но увидел его вытаращенные глаза, и внутренне съежился, а вдруг, мои окатыши ничего не стоят…

В мгновение ока, окатыш исчез с моей руки, а купец не глядя, сгреб все три ножа, завернул их в кусок тряпки и сунув мне в руки, буркнул…

– Приходи еще. –И отошел от меня.

Если сказать, что я был ошарашен, поражен…, то лучше вообще ничего не говорить. Половину дороги до собственного племени я пробежал, как будто от кого-то убегал, а вторую половину, не мог прийти в себя и поверить в собственную удачу. Три ножа, за один бесполезный окатыш…

Ножи я не понес в племя, испугался отца, который обязательно заберет их себе, а еще добавит по спине ремнем. А кроме отца, мне было боязно встречаться с шаманом и старостой. Они точно все сразу поймут, и … Что произойдет после "И", я не представлял, но точно был уверен, что ножи пока в племя нести нельзя. Я их припрятал под одним приметным деревом, вместе с окатышами и домой заявился поздно вечером. Отец поворчал, что я пришел без добычи, но все же меня накормили и отправили спать в летник.

Почти всю ночь мне снились ужасы, в которых я с кем-то дрался, убегал, прятался и опять дрался. Утром я проснулся разбитым и от толчка в бок. Отец стоял надо мной и с ухмылкой поинтересовался, что я натворил, так как мною уже несколько раз интересовался староста и шаман.

Перед старостой, мне пришлось выставить свою виноватость и клятвенно заверить, что окатышей не нашел, но обязательно, найду и выкуплю у него нож. Староста после этого долго не разговаривал со мной, а при встречах, демонстративно отворачивался. Шаман же, запретил появляться в его доме, пока я не одумаюсь и не сделаю "подарок для племени" в его лице.

После того случая, прошло три сезона и сейчас, я прекрасно понимаю ценность тех окатышей и вообще, необходимость держать в тайне место той речушки. Я редко хожу туда и вообще, не приношу в племя окатыши. Самое большое, что я позволяю себе, это собирать там самые крупные, и на мой взгляд самые красивые, и складывать там же, в воде, в ямке под берегом, за плоским камнем.

Сейчас, я прекрасно понимаю, что подобные окатыши не могут служить меновой единицей для нашего племени, да и других племен тоже. А показывать их наличие торговцам, это значит навлечь на нас множество неприятностей.

В наших племенах нет собственных кузнецов по одной причине. Нигде, на территории племен нашего Рода, нет железной руды и все изделия из железа, приходится покупать у приезжих купцов, либо самим ехать в ближайший город – Верхонд. Путь до него, из нашего племени совсем не близкий, но почему бы не съездить, если имеется настоящая необходимость.

Однажды, я побывал в Верхонде.

Наш староста не дождался приезда купцов в этом сезоне и по устоявшемуся снегу, снарядил собственный обоз. На тот момент, у меня набрался приличный запас выделанных шкурок мелкого зверя, и я напросился в обоз старосты в качестве охранника. Платить он, конечно, мне отказался, припомнив прежние мои прегрешения, но разрешил, на его санях, везти собственные шкурки.

Из нашего племени ушло в город трое саней и пятеро охранников, не считая возчиков на санях. Сам староста тоже поехал и за время до города, не давал мне покоя. То надо добыть свежего мяса, то пробежаться вдоль дороги и проверить, нет ли впереди засады. А еще, мне приходилось собирать хворост для костров на стоянках и нести вахту, в самое неудобное, ночное время. Я понимал, что староста мне мстит за не принесенные ему окатыши, но я терпел, так как очень хотел попасть в город.

По мере приближение нашего обоза к городу, к нам присоединялись сани из других племен и в город прибыло одиннадцать саней и чуть больше двадцати охранников. Нас по дороге никто не беспокоил, хотя на привалах и ночевках, самые бывалые, рассказывали истории о дорожных грабителях, о страшных зверях и о других опасностях путешествия.

Перед воротами города нас тормознули и наш староста, как и другие от племен, бегали вперед и долго препирались со стражниками, пока нам не разрешили проехать.

Сам город мне не понравился. Узкие улочки, слишком много народа, везде мусор и отвратительный запах, пахло гнилью и отходами от жизнедеятельности людей. У нас в племени все ни так. Нет мусорных куч, у каждого дома имеются, вынесенные на позада отхожие места и все жители племени следят за чистотой улиц, не только у своих домов, но и на общественной площади.

Тогда, в городе, я удачно обменял свои шкурки. Приобрел себе не плохой лук с запасом стрел. Отцу купил два добротных топора, для хозяйства приобрел три железных лопаты и двое вил. Матери и сестрам, подобрал отрезы на платье, а брату приличный нож. Не сказать, что боевой, но емкий для хозяйства и не стыдно повесить на пояс.

От поездки в город, у меня остались не самые лучшие воспоминания и в последствии, я не стремился туда попасть.

Сейчас же, после отсидки в пещере, я возвращался в племя с некоторой опаской, беспокойством. После последней выходки шамана, я серьезно опасался за собственную жизнь, а еще опасался за жизнь близких мне людей. Я надеялся, что шаман не рискнет отыграться на моих приемных родителях, сестрах и брате, а вот с Маурой, он мог поступить жестоко, чтобы причинить мне боль. Тем более мы жили на отшибе…

Покинув пещеру, я пошел вдоль небольшой речушки и в течении двух дней, не мог сообразить, где я нахожусь. В принципе я понимал, что пещера не должна находится далеко от нашего племени, но ранее я в этих местах не бывал и не узнавал местность, пока не натолкнулся на бурелом, у которого несколько лет назад, мы гоняли Буха. Бурелом находился в стороне от речушки и скорее всего, я бы прошел мимо него, если бы на глаза не попалась характерная зазубрена на коре дерева. Это была не моя зазубрина, но такими, крестообразными зазубринами охотники отмечают опасные места.

Через пару дней, в сумерках, я подошел к своему дому.

Я надеялся увидеть свет в окошке дома от масленого светильника, но окно было темным. Обследовав все вокруг и убедившись, что чужих нет, я толкнул дверь и удивился, она была запертой изнутри. А это означало, что внутри кто-то есть.

Прошло некоторое время после моего стука, но дверь никто не открыл. Я постучал громче и настойчивей. За дверью послышались слабые звуки и голос Мауры поинтересовался кто пришел.

Маура мне не жена по правилам нашего племени. Ее мне подарил наш староста, после спасения на охоте его сына. Маура из другого племени и как она попала к старосте, она не рассказывала, а я не расспрашивал. Она чуть старше меня, но меня это не смущает, и я несколько раз предлагал ей, сходить к старосте и отметить наш брак, но она каждый раз отказывается, не объясняя причины.

Маура у меня живет с прошлого сезона. Ухаживает за небольшим огородом и за домом. Домашних животных у меня нет, а птица, которую завела Маура, не требует большого ухода. Сама Маура всегда чистенькая, опрятная, очень хорошо умеет шить одежду, как женскую, так и мужскую, не болтливая и не вредная. Мне с ней легко, меня устраивает такая женщина, но почему-то она не беременеет. А на все мои расспросы на эту тему отвечает всегда односложно.

– Еще не пришло время.

Так-то, в племенах не очень суровые нравы. Можно жить с женщиной без заявления о браке. Некоторые женщины и мужчины пользуются этим и время от времени меняют сожителей. В племенах, даже если свободная девушка рожает ребенка без мужа, это не особо порицается. В некотором смысле, это служит показателем ее здоровья и способностью выносить потомство. Но такая девушка будет пользоваться вниманием у мужчин, только с одной целью. Другое дело, если у нее зажиточные родители. Тогда подыскать для нее мужа, особенно в другом племени, не составит большого труда.

Но зато насилие над женщиной в племенах не приемлемо. И самое мягкое наказание за это, изгнание из племени без одежды и оружия и это не зависит от времени сезона.

Я вошел в комнату, Маура зажгла светильник и поспешила спрятаться за занавеску. Я не позволил и развернул ее к себе. Расплывшийся синяк, на половину лица, совсем ее не красил. Она отмалчивалась долго, но, когда надо, я бываю настойчивым и она заговорила, отводя взгляд в сторону.

– Вначале был шаман, потом двое его подручных. Обещали наведаться еще раз. Я думала, что это они.

Внутри у меня что-то дернулось, поднялось из глубины, и сразу же вспомнились все обиды от шамана и от его двух бугаев.

Эти два братца, на мой взгляд полные идиоты, с недоразвитым умом и не с малой физической силой. Они еще с моего детства доставали меня. Сколько я получил от них тумаков, сколько обид… Даже когда мы повзрослели, они не упускали случая, высказывать в мой адрес всякие обидные гадости, особенно на общественных сборах, праздниках, гуляниях или в присутствии девушек. Только в последний сезон они притихли, после поломанных ребер у одного из них.