Алексей Птица – Вождь чернокожих. Black Alert (страница 21)

В своём письме черный вождь уведомлял, что нападёт только тогда, когда они проиграют, и то, ради того, чтобы англичане не смогли поработить их страну. Верилось в это с трудом, но другого выхода не было, кроме, как верить и надеяться. А значит, им нужна только победа!

Герберт Китченер последовательно выдавливал дервишей из Судана. В конце марта 1898 года он выступил, во главе десятитысячного корпуса, из приграничного города Вади-Хальфа. Взяв без боя очередной город Абу-Амад, туда была протянута железнодорожная ветка, из Вади-Хальфа.

По этой железной дороге начали идти подкрепления, из-за чего, англо-египетские войска смогли активизироваться и усилить натиск. Также, были протянуты телеграфные и телефонные линии связи.

Войска эмира Махмуда, в количестве десяти тысяч, стали лагерем на реке Атбар, являющейся притоком Нила. Лагерь обнесли колючей изгородью и оплели колючей проволокой, выкопав по периметру лагеря неглубокие траншеи.

Передовой отряд, под командованием генералов Гаткара и Хантера, после небольшой артподготовки, перекопавшей весь махдисткий лагерь взрывами, перешел в штыковую атаку.

Деморализованные артогнём и большими потерями, дервиши массово гибли под пулемётным и оружейным огнём. Не выдержав штыковой атаки, они бросились бежать, теряя людей. Итог битвы, для них, был печален, пять тысяч убитых и тысяча пленных. Англичане же, потеряли, едва, пятьсот человек убитыми.

Наступила летняя жара, и продвижение войск прекратилось. Это дало существенную фору халифу. Но, когда жара закончилась, двадцать шесть тысяч человек, из которых восемь тысяч составляли англичане и восемнадцать тысяч – египтяне и суданцы, двинулись на столицу Судана, город Омдурман.

Был среди них и молодой Уинстон Черчиль, служивший офицером в 21 уланском полку. Вместе с ним следовал и Редъярд Киплинг, прикомандированный к армии генерала Китченера, в качестве военного журналиста, записывающего все происходящие события.

1 сентября 1898 года был взят город Эгейга, и войско встало лагерем в семи милях от Омдурмана. Переправившись через Нил и закрепившись на берегу, часть войск приступила к обстрелу города, открыв огонь из 127 мм гаубиц.

Специально, для поддержки войск генерала Китченера, в Англии были построены три двухвинтовые канонерские лодки – «Мелик», «Султан» и «Мейх». Они были оснащены тридцатью шестью 76,2 мм пушками и имели на борту двадцать четыре пулемёта.

Сухопутные войска генерала Китченера имели на вооружении сорок четыре орудия, из которых четырнадцать были 127 мм гаубицами, а остальные – такими же, что и на канонерках. Кроме этого, в строю насчитывалось двадцать пулемётов Максим, а также, к этому времени, подтянулся, отставший, трехтысячный Верблюжий корпус и иррегулярная арабская кавалерия.

Все были в сборе, пора бы уже и начинать! Беспокоило только одно. В семьсот пятидесяти километрах, или четырёхсот пятидесяти милях южнее, в Фашоде (нынешний город Кадок) расположилось войско Иоанна Тёмного, насчитывающее около двадцати тысяч воинов.

Ввяжется ли он в битву? Судя по тому, что он до сих пор находится там, нет. Выжидает. Ну что ж, тем лучше. Врагов надо бить по частям. А его войско было следующим на очереди. Вот только, был этот противник очень неудобным и не придерживался никаких правил ведения боя. Воевал, как ему вздумается.

Герберт Китченер знал рецепт борьбы с такими военачальниками. Он был прост, как и всё в этой жизни. Беречь тылы и продумывать каждую операцию, не надеясь на удачу, или, как любят говорить русские, на авось. Подготовка – натиск – победа! Вот залог успешных и продуманных боевых действий.

А пока, войска Мамбы, как его называют местные, далеко, можно спокойно разобраться с дервишами, благо, они отлично предсказуемы и не должны преподнести каких – либо сюрпризов. Наоборот, сюрпризы, как раз, ждут их!

Я спешил, изо всех сил, продвигаясь, в основном, по ночам и отлавливая всех, кому не посчастливилось нас увидеть. Что с ними было дальше, я не знаю, наверное, их брали в плен, и они шли вместе с нами, а может быть, об их дальнейшей судьбе знают только Нильские крокодилы.

Жалко никого мне не было, не до жалости сейчас. Наступил тот этап, когда нужно было идти и делать, не обращая внимания на всё остальное. Любое промедление или поражение, вело к таким человеческим потерям, которых не оправдать ничем. А в ответе за всё был только я.

Но не время заботиться о карме. Меня никто не жалел, и я не собираюсь никого жалеть, поздно уже. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Груз ответственности тяжёл, и не для того я взваливал его на себя, чтобы потом плакаться. Вперёд, и с песней бравой мы идём, нас ждут победы, их скоро обретём.

Мои войска передвигались, как по суше, так и по реке, течение Нила помогало нам в этом. Множество плотов и лодок сплавлялись по нему, перевозя припасы и снаряжение. Среди них затесались и несколько плотов, которые, как раз, везли моё секретное оружие.

Да, оно было простейшим и очевидным, и ещё не опробованным. Ирландский изобретатель, Патрик Уолш, вынес мне весь мозг своими вопросами, что да как. А я что, доктор?! Я и сам не знаю! Что вспомнил, то и нарисовал. Хорошо ещё, что я принимал эликсиры, стимулирующие работу мозга, которые помогли мне вспомнить многое из того, о чём я знал мельком и давно позабыл. Всё-таки, не знаем мы все возможности человеческого мозга, не знаем.

Если сильно покопаться, тои на своём чердаке, иногда, находятся такие вещи, о которых даже не подозревал. Вот я ему всё и пересказывал, что смог вспомнить, или когда-либо видел. Ирландец с энтузиазмом взялся за работу, и она закипела.

Большинство конструкций разбилось, вместе со своими седоками. Но в испытателях у меня недостатков не было. Преступники, предатели, неугодные, случайно пойманные – все они и были теми, кто в полной мере готов был опробовать наши с Уолшем изобретения.

Затем, наступил черед подготовки опытных пилотов-самоубийц, каждый из которых должен был, хотя бы разок, пролететь на небольшое расстояние и не разбиться, а желательно, и пару раз.

Такие испытатели тоже нашлись, в достаточном количестве. Уолш, в сопровождении переводчика, подходил к любому негру или арабу и спрашивал: – Эй, чувак, хочешь полетать? Сначала ответом был настороженный взгляд, потом, если этот «чувак» заинтересовывался, а таких находилось немало, ему давали посмотреть на планер, ну и дальше, давали возможность на нём взлететь.

Техника взлёта и полёта была уже отработана, на первых моделях простейших планеров, и в принципе, разбитых образцов становилось всё меньше и меньше. Да и сами планеры совершенствовались. Делали мы их, что называется, из говна и палок, а конкретнее, из бамбука, папируса и лёгких пород дерева, усиливая конструкцию самодельными рейками.

Элементы хвоста сооружались из плотно связанных камышей и усиливались тонкими стволами эбенового дерева. Конечно, бальса здесь не произрастала, но красное и чёрное дерево оказались не намного его тяжелее. Был ещё один местный эндемик, но его названия я не знал. Местные негры изготавливали из его стволов лодки, которые мог поднять и унести один человек.

Всё это позволило создать легчайший планер, пилотов же подбирали из людей небольшого роста. Жалко, пигмеи были далеко, но коротышей и здесь было достаточно, они и стали моими пилотами, за которыми был налажен неусыпный контроль, как говорится, глаз да глаз.

Планер запускался с помощью ручной катапульты, сделанной на манер самострела. Туго свитые канаты, из гибких лиан, натягивали вставленный в ложе катапульты планер и, отпуская рычаг тормоза, высвобождались, отправляя самолётик в недолгий полёт.

Дальнейшее целиком зависело от скорости ветра, а также, его направления, от веса человека, сидящего на нём и груза, ради которого всё и создавалось, а также, от индивидуального мастерства пилотов поневоле.

Большинство из них уже осознавало, какая судьба им предназначена, но смирилось с этим, испытывая противоречивые эмоции при совершении полёта. Всё-таки, в каждом человеке живёт мечтатель, а ощущение полёта, хоть и на краткий миг, но перебивало всю горечь понимания кратковременности их жизни.

В общем и целом, я был готов к предстоящей битве, а двенадцать тысяч воинов были готовы меня в этом поддержать.

Глава 10

Омдурман

Рано утром 2 сентября 1898 года халиф Абдулла воззвал всех правоверных к молитве. Вскинув руки вверх и, периодически, совершая омовения лица, все молились, чтобы Бог даровал победу. Неизвестно, услышал ли их кто-нибудь, кроме тех, которые также молились рядом, но воины настроились на битву и самопожертвование.

Все войска были разделены на три части – зелёные знамёна, чёрные знамёна и двадцатитысячный отряд Ибрагима Халила, совершающий обходной манёвр. На виду у англичан, окопавшихся на берегу Нила, махдисты начали строиться в боевые порядки. Через некоторое время, готовые к бою, их колонны бросились бежать в сторону англичан.

И, как только их первые ряды стали доступны для артиллерийского огня, артбатареи генерала Китченера, незамедлительно, открыли по наступающим дервишам огонь из гаубиц, а чуть позже, вступили в бой и двенадцатифунтовые пушки.

Отряды махдистов стали нести первые потери. Султаны взрывов накрывали их, вбрасывая вверх, вместе с песком и кусками твёрдой почвы, ошмётки людских тел и никому не нужное оружие. Но воины продолжали бежать вперёд, двигаясь в одном порыве безумной храбрости.