Алексей Птица – Вождь чернокожих. Black Alert (страница 23)

– Да, несомненно, вы правы, – ответил Черчиль, и они разошлись по своим комнатам.

Через две недели, генерал Китченер, с удивлением, узнал, что следующий враг уже стоит на пороге Омдурмана, и, по всей видимости, нагло и беспринципно, собирается напасть на него. Возмутительно!

Видимо, в роду у этого негра было много сумасшедших. Впрочем, это было и не удивительно, в свете того, что о нём говорилось, а также, того, что какой-то сумасбродный дикарь объявил себя королём.

Всё бы ничего, но Горацио Герберт Китченер был осторожным военачальником и не руководствовался эмоциями, а слава чёрного вождя говорила сама за себя. Чей был сейчас Габон? Американским, а кто был этому виной? – Иоанн Тёмный.

Повторять судьбу генерала Джона Гордона англичанин не собирался, и поэтому серьёзно отнёсся к своему новому врагу. А ещё, эти слухи о возникновении эпидемии вокруг Момбасы, а также, позорный разгром в битве за Буганду. Всё это были звенья одной цепи, и их звон он уже услышал.

Прошло больше двух недель с момента битвы за Омдурман, а ситуация вновь повторялась. Судя по предыдущей встрече, англичан ждала очередная победа.

Их войска пополнились новыми полками, в основном, из числа египетских и суданских союзников, а также, увеличилось количество всадников Верблюжьего корпуса и иррегулярной кавалерии, привлечённых слухами о походе в Южный Судан и возможной добыче.

Сейчас силы генерала Китченера насчитывали, без малого, тридцать тысяч человек, и все они были готовы идти в бой. Запасы продовольствия и боеприпасов были пополнены. А в Омдурман тянули линии телеграфа и прокладывали железнодорожную ветку. Работы уже начались.

Скоро эта страна будет полностью оккупирована, и только вопрос времени, когда государство Иоанна Тёмного полностью будет лежать под пыльным сапогом солдата ЕЁ Величества. А сам он будет брошен в Нил. И только крокодилы вспомнят о нём, и тут же забудут, как забудут своего вождя все его поданные, через пять лет, а то и раньше.

Я начал опять обозревать в бинокль боевые порядки англо-египетских войск. Грёбаные дервиши, не могли нанести больше потерь этим чудакам. Что за… глупая уверенность в своей победе? Причём, с кем, с англичанами?! Да они никогда не воюют своими руками, а только сталкивают лбами других. Либо воюют, с огромным, для себя, преимуществом. Одно пиратство чего стоит.

Единственный шанс заставить считаться с собой, это нанести им огромные потери, а для этого, их нужно удивить. Ё-моё, задачка не простая, и не для меня.

Я – то что?! Я же негр, обычный негр. А теперь, включаем режим попаданца… Вот где «рояль» – то зарыт!

Откапываем его, оттираем от грязи и накопившейся пыли. Энергично бренчим клавишами, пытаясь выудить из него нужную мелодию. Вот, вот уже что-то нужное и пробилось, сквозь поток глупости и бездарности. Ага-ага, подумаем. Тут прикинем, тут отрежем, и дальше пойдём зашивать, по живому. Примерный план будущего сражения отчетливо сформировался в моей голове.

Главное, как завещал Суворов, это быстрота и натиск. Ну, думаю, ещё неожиданность, упорство, связь, и полный контроль над полем боя.

С собой я привёл около двадцати тысяч бойцов. Десять тысяч своих, три тысячи мобилизованных, и около семи тысяч присоединившихся ко мне бывших махдистов, и они все еще продолжали вливаться в мои ряды, стекаясь со всех сторон. Возглавлял их некто Осман Дигна, тот ещё товарищ, но он поклялся мне в верности.

С ним я провёл психологическую процедуру – дал выпить неизвестный эликсир и сказал, что это яд. Если он предаст меня, то ему конец, сдохнет в ужасных муках, и его душа достанется мне.

Каким образом это произойдёт, я ему не объяснил, пусть строит различные догадки, мне всё равно. Даже, если он и не поверил, всё равно, этот процесс сыграет свою воспитательную роль. Ну, а спасти его смогу только я.

Всё это я сообщил ему перед тем, как дать выпить эликсир, но, видимо, его ненависть к англичанам была так высока, что он без промедления согласился, лишь бы вступить в моё войско и получить оружие. Был он сильно бородат, из-за чего и получил своё прозвище (Дигна – бородатый), кроме того, был он, наполовину, курдом, а мать его происходила из кушитских народов, населявших Судан.

Этот Осман Дигна был лучшим военачальником у махди и смог пережить поражение при Омдурмане. Ну а мне, а мне надо было вести в бой войска, и весомая прибавка, из хорошо мотивированных бойцов, была только на руку.

Наконец, мои войска расположились перед Омдурманом, на левом берегу Нила, но на достаточном расстоянии, чтобы их не доставали пушки канонерок. Моя батарея была невелика, но она была. Кроме этого, сердце радовали десять пулемётов Максим, и в принципе, всё.

Заметив мои войска, противник вышел из полуразрушенного Омдурмана и, огородившись колючей зерибой, встал лагерем напротив, давая мне возможность атаковать первым, как поступил халиф Абдулла.

Ага, я всю ночь не спал, мечтая, как на него брошусь, аки лев, изо всех сил, и начну кусать, кусать, кусать. А он плачет и плачет… бедолага. А потом, чик и Мамбы нет! Нет, так дело не пойдёт! Эх, что за бред лезет мне в голову, перед предстоящим сражением. А потому, что сражение будет генеральным и решающим. Хотя, когда это у меня были простые сражения? Да никогда!

Генерал Китченер, так и не дождался нападения на свой лагерь, а подчинённые ему канонерские лодки, максимально близко подойдя к берегу, начали обстреливать лагерь Мамбы, стараясь нанести потери. Но расстояние в шесть километров не позволяло снарядам долетать до столь желанной цели.

Грохот разрывов и визжание осколков оставались далеко позади. Понимая тщетность усилий скорострельных морских пушек, англичане открыли огонь из полевых гаубиц.

Как только первый разрыв не долетевшего снаряда поднял вверх огромные клубы песка и камней, я отдал приказ, и все подразделения, бросив лагерь, сразу же ушли дальше, в пустыню. Но мы, тем не менее, успели потерять несколько человек убитыми и ранеными. Здесь у англичан было очевидное преимущество.

Отступив, мы разбили новый лагерь и основались в нём. Тихо наступил вечер, окрасив в красные цвета крови унылый пустынный пейзаж, окружающий Омдурман. Сегодня англичане больше не предпринимали никаких действий, а у меня, вновь, остался выход, выбранный халифом Абдуллой. То есть, нападение. Но он будет отличаться от предыдущего.

Генерал Китченер, почувствовав уязвимость противника, решил покончить с ним одним ударом и, назначив наступление на завтра, забылся в походной палатке коротким крепким сном, уверенного в себе полководца.

Глава 11

Омдурман. Ночная атака

Миг, его звали – Миг. Есть только миг, была такая песня. Весь смысл был в этом. Миг был очень небольшого роста юношей, из племени динка, которые выгодно отличались своим высоким ростом от других племён. Но вот Миг не удался.

Его мать подозревали в том, что она согрешила с пигмеем, но в округе, на полторы тысячи километров, не было ни одного пигмея, так что, все эти подозрения были безосновательными. Природа, с испорченным чувством юмора, жёстко подшутила над ним, наградив невысоким ростом и хлипким телосложением, сделав изгоем, среди, поголовно высоких, соплеменников.

С самого детства, как только стало заметно, что он, очевидно, будет маленького роста, над ним смеялись, шпыняли, сравнивали с девчонками, жёстко избивали и даже, пару раз, чуть было не утопили в реке, пользуясь его хлипким телосложением. Несмотря на это, он выжил, постоянно выслушивая насмешки и стойко перенося издевательства и нападки от своих соплеменников. В его дикой душе боролись разные чувства. И неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы не случай.

В пилоты планеров он попал случайно. Его просто сдали соплеменники, откупившись от людей Палача, передавших его Уолшу, который очень обрадовался маленькому росту и лёгкому весу будущего пилота. Маленький рост не помешал Мигу иметь храброе сердце, сильные руки и прекрасное развитое чувство ощущения предметов и дистанции, как оказалось, лучше всего проявляющееся в воздухе.

Впервые усевшись в кресло хлипкой конструкции, он, не пролетев и сотни метров, рухнул на землю, но не разбился. Выбравшись из-под обломков планера, с разбитым лицом и стёртой, до мяса, кожей, многочисленными ушибами и кровоточащими ранами, он не кричал от страха и не рыдал. А просто сказал: – «Я хочу ещё!» Хочешь? Получай!

Усевшись за примитивный штурвал очередного планера, он взлетел и смог, уже, не рухнуть на землю, сорвавшись в штопор, а упасть плашмя, бессильно наблюдая, как разваливается под ним хрупкая конструкция.

Ощущение полёта полностью захватило его. Краткий миг нахождения в воздухе был для него всем. Даже, упав на землю, он снова стремился попасть в небо. Хотел лететь, как птица, наблюдая, при этом, как стремительно уменьшаются в размерах люди, оставшиеся на земле, как он становится большим, очень большим, а они – маленькими и смешными. И у него появляются руки-крылья и длинный хвост.

И пусть все смеются над ним, когда он, восторженно, от пережитых ощущений, рассказывал об этом и получил, вместо понимания, лишь унизительную кличку – Мартышка. Он жил, жил, и хотел снова в небо, а слова…, слова – это костыли убогих. Его маленькое сердце рвалось в небо. Только там он чувствовал себя счастливым.