Алексей Птица – Вороны революции (страница 7)

После полученных сведений, Олег остался у Рокота до утра. Всю ночь, они расстелив на полу карту Сарьковской области, прикидывали, куда и откуда нанести удар.

Считали своих бойцов и сколько бойцов было у их врагов. Вооружение, техника, подготовленность, моральная готовность отдать свою жизнь в бою: - всё это имело цену и медленно падало на чашу весов предвзятости, сначала к себе, а потом к врагу.

Они спорили до хрипоты, обвиняли друг друга в тупости и ослоумии, сквернословили, и издевались над провалами в знаниях друг друга, но мало по-малу, их план противодействия нападению стал вырисовываться. Их врагов ждал сюрприз, а скорее всего и не один.

К утру план был рождён, оформлен на карте и в кратких набросках от руки в старой клетчатой тетради и закреплен стаканом водки, для снятия напряжения мозгового штурма, после чего они оба "отрубились" до обеда. А проснувшись, отправились готовится к бою.

Колонна Графита, растянувшись почти на километр, пылила по старой просёлочной дороге, убитой ещё с десяток лет назад. Справа и слева от неё изредка мелькали патрульные багги сопровождения, прочёсывая местность.

Колонна, совершив сложный манёвр и проскочив между берегом реки Сары, по которой двигался отряд красно-черных, с приданным ему батальоном мадъяр, и магистралью, по которой маршировали батальоны албанцев и турок, вышла им в тыл.

Крюк пришлось совершить очень большой, но усилия, затраченные на этот манёвр – того стоили. Бойцы до этого «мандражировавшие», или не понимающие, ради чего они это делают, сейчас сидели, стиснув зубы на своих местах, и сжимали в руках свои автоматы.

Для них наглядным уроком, послужила экскурсия по неволе, которую, они все прошли, - проезжая, через сгоревший посёлок, когда-то носивший гордое название «Счастье». Теперь же даже в насмешку, ни у кого бы не повернулся язык так его назвать.

От всего посёлка остались только сожженные остовы домов, в основном кирпичные или шлакоблочные, да редкие вкрапления старых домов из самана, который горел даже хуже, чем кирпич.

На улицах посёлка Счастье, валялись не прибранные трупы его жителей, по большей части мужчин, но попадались и женщины, из числа тех, кого, либо насиловали группой, либо убили просто так, зато, что пытались защитить своих детей или родственников.

Никого из захватчиков и карателей не интересовала судьба людей, а тем более их жизни, они пришли сюда, чтобы грабить и наслаждаться грабежом, убийствами и изнасилованиями, и их не волновали ни общечеловеческие ценности, ни толерантность, ни даже ненависть по отношению к ним.

Они чувствовали себя хозяевами на этой земле, а что должны делать хозяева? Правильно – наслаждаться свободой! Делай, что хочешь, и ничего тебе за это не будет!

 Даже наоборот. Ты станешь героем, и будешь рассказывать своим друзьям за рюмкой ракки, скольких ты убил и сколько награбил в походе на этих вшивых, граждан Оранжевой республики.

Но Графит, не собирался, никому, ничего прощать. Да закон сейчас не работал. Да шла война и объявленная и необъявленная. Но законы военного времени тоже никто не отменял и он в своём праве, также мог казнить и убивать, но не прикрываясь, торжеством закона, а всего лишь реализуя нормы морали. 

Он воплощал в жизнь, своё право защищать свой дом, свой мир, своих близких, и не очень, людей; - своих граждан. Вся вина, которых была в том, что они жили на этой земле и значит, были виновны. И значит, он тоже был в своём праве и свободе выбора. И сейчас он его реализовывал.

Остановившись в сожженном посёлке на час, он отдал приказ, найти всех погибших и захоронить их, и первым полез в сгоревшую двухэтажку, где вынес на своей плащ-палатке первые останки погибших - в скорбной череде собираемых и захороненных в братских могилах.

Первым, взял сапёрную лопатку, и на окраине «Счастья», начал копать могилу. Он копал, и скупые мужские слёзы стекали по его коричневому от шрамов и ожогов лицу, попутно смешиваясь с пылью грязных дорог и потом от жаркого летнего солнца.

Он копал и вспоминал, всех тех, кого уже не было с ним рядом; и тех, кто на его глазах, сражался до конца: - за себя, за свою страну, за своих детей, и погиб в неравной борьбе.

 Потому, что когда ты защищаешься – борьба всегда неравная, ты к ней не готов заранее.  Это не ты пришёл, чтобы убивать или грабить, - а к тебе.

И слезы капали, стекая на сухую землю, а лопата выбрасывала комья земли, копая яму, и туда же уходили, бесследно исчезая - все переживания, все планы на будущее, весь инстинкт самосохранения, - оставляя только одно чувство – чувство неизбежной справедливости и он знал – оно будет.

Он собирался остаться здесь на час, а остался на три! Перед выездом из «Счастья», он не выдержал и построил всех своих бойцов, с удивлением обнаружив, что его отряд ощутимо пополнился.

- Не все, сбежали из посёлка: - кто-то смог выжить, кто-то спрятался, кто-то был в отъезде, и теперь все они сейчас стояли в его строю, с горящими от мести глазами и заплаканными лицами, и смотрели на него не отрывая глаз.

На правом фланге фланге стоял старый мужчина и сжимал в руке старое охотничье ружьё, рядом с ним стоял мальчик лет 10 и держал в руках кухонный нож и столько ярости было в его глазах, что Олег не выдержал и сходив к БТРу принёс свой старый АКСУ, которого называл «Малышом» и отдал его пацану.

Тот, тут же повернулся к мужчине и сказал: - Деда, научи как стрелять, я их всех убью!

Встав перед строем, Олег сказал: 

- Братья! Граждане Оранжевой республики. 

- Я вижу, то же, что видите и Вы.       

 - Так, скажите мне, сколько мы будем терпеть издевательство над нами и над нашим народом, скольких мы должны потерять, чтобы понять, что кроме нас, нас никто защищать не хочет. 

- Что, нами пользуются и издеваются все, кто захочет, или кто считает себя сильнее, - реализовывая своё право силы.

- Что, нам навязывают чуждые нам идеи и грабят не стесняясь, низводя нас до уровня рабов и проституток.

- Мы должны это прекратить! - Сейчас! Я, призываю Вас, отдать все силы в предстоящем бою. Нас мало, нас очень мало и мы слабее, и хуже обучены, но ради чего тогда жить! Лучше умереть в бою и умереть человеком! А, не сдохнуть в канаве, пресмыкаясь и унижаясь перед врагом.

К оружию братья! По-машинам!

И весь строй в одном порыве, схватился за автоматы. Защелкали, предохранители, клацнули затворные рамы, щёлкнул патрон, загоняемый затворной рамой в патронник автомата, и только спусковой крючок оставался нетронутым – его время ещё не пришло.

Люди бросились к бронетехнике и к своим машинам, - заурчали басовито двигатели грузовиков, пыхнули вонючим сизым дымом несгоревшей солярки двигатели «мотолыг», весело затренькали бензиновые движки лёгких багги.

И вся колонна, развернувшись, двинулась на максимально доступной скорости впёред, пытаясь догнать далеко ушедшего врага, подкрадывающегося к очередному посёлку и не подозревавшего, что его там ждёт сюрприз, который приготовил ему Графит, оставив, для подготовки его, своих лучших бойцов и минёров.

                                                                              Враги.

Энвер Такош с радостью пошёл в этот поход, надеясь заработать денег, славы, ну и удовлетворить все свои низменные потребности.Ведь его сверстницы, в основной своей массе, были не сильно хороши, если не сказать, что просто страшные, да ещё и с безобразными расплывшимися фигурами. Всё достоинство которых, была в их рыхлости и мягкости, но их толстые икры и ягодицы, не возбуждали его.

- А, вот истории о красавицах республики, он достаточно наслушался, как в своём городке затерянном  в предгорьях Албании, так и у походных костров в полевых лагерях со своими инструкторами готовившими их к войне.

- О, воевать он умел, это вам не запоминать на уроках географии, столицы ненужных ни ему, ни любому из его класса государств и не пыхтеть над логарифмами, сути которых, он просто не в состоянии был понять.

Здесь было просто и не нужно думать – беги, прячься, целься, стреляй и мишени падают одна за другой от его выстрелов. Он был молод, ему хотелось приключений и много красивых женщин и конечно денег, чтобы купить, всё, что захочешь.

А для этого надо было всего лишь вступить в ряды альянса, научить воевать и всё, можно идти и брать всё, что разрешат командиры, ну а те разрешали почти всё, в походе, только с незначительными ограничениями.

Взял например девушку в бою, в «плен», если красивая – то сильно не пользуйся, оставь её своему командиру, а тот, может презентует её более старшему начальнику.

Не жадничай – делись с начальством, в том числе и награбленным, и оно тебя заметит, выделит и может даже не будет посылать тебя в самое пекло боя. 

– Красота!

Энвер, сидел рядом со своим турецким другом, в броневике открытого типа, без бронированной крыши. Вместо неё у них был установлен крупнокалиберный пулемёт на станке с противопульным щитом. И вовсю вертел головой по сторонам.

Они на большой скорости вместе с передовым отрядом приближались к очередному посёлку, надеясь застать их слабую охрану врасплох и добиться лёгкой победы, как в начале похода.

Предыдущий посёлок, так просто не сдался, и защищался, как мог, за что и был полностью сожжён. Энвер, там славно порезвился и хоть молодых красавиц ему, увы, не досталось, но зато попалась уже не молодая: – женщина лет сорока, - мать двоих детей и ещё умудрившаяся сохранить красоту и фигуру, хоть и немного расплывшуюся с годами.