Алексей Птица – Вороны революции (страница 8)

 С которой он славно порезвился, на глазах маленькой дочки и одиннадцатилетнего сына, конечно при детях это было не красиво и где-то в глубине души, у него даже, что-то шевельнулось, но он старательно задавил порыв своей слабой совести, ведь он же воин и не абы какой.

С женщинами надо быть суровым, он же в конце концов её не убил, -её убил - кажется седьмой на очереди, из тех, кто на ней скакал. Он не считал, он был занят, уже другим делом, - копался во всех шкафах маленького частного домика, ища драгоценности хозяйки, нашёл правда только одно обручальное кольцо, её рано умершего мужа, но и то хлеб.

Ничего впереди ещё много посёлков и ещё больше, маленьких частных домиков со сладкими хозяйками.

Вглядываясь через прицел, на приближающиеся крайние дома посёлка, Энвер радостно вскричал и получив разрешение на стрельбу, нажал на гашетку.

- «Яяхуууу»  и длинная пулемётная очередь прошила стенку ближайшего к дороге домика.

-  «Яхуууу», и следующая - прошила стоящий во дворе небольшой дощатый сарай, оказавшимся обычным деревенским туалетом, развалив его напополам. 

Щепки, напополам с кирпичной пылью начали расползаться и отлетать во все стороны, откуда из-за дома метнулась тень и раздался истошный визг старой бабки, не успевшей никуда спрятаться, а может решившей встретить свою смерть на кровати, но не выдержавшей ужаса войны и попытавшейся спастись в огороде, где её и нашла смерть долго ждавшая свою добычу.

Крупнокалиберная пуля, легко разорвав иссохшее тело старой женщины, подкинуло её в воздух и бросило на старую яблоню, которая ещё помнила её, молодой и красивой, и постаревшая вместе с ней.

Старуха медленно сползла по дереву, орошая яблоневую кору своей кровью. От удара старая яблоня сбросила свои немногочисленные плоды на свою хозяйку, засыпая её в безуспешной и уже ненужной попытке спасти.

И переломившись в стволе от очередной пулемётной очереди, рухнула, закрывая своими ветвями её труп, словно стыдясь того, на что способны люди в своей ненависти.

- «Яхуууу», упиваясь восторгом, своей силой и вседозволенностью, - кричал Энвер.

 - «Яхуу», - пока земля не вздыбилась – внезапно, под колесом их броневика.  

- «Яхухррр», - очередной крик у него не получился, из-за того, что он вылетел из броневика, подорвавшегося прям посередине поселковой дороги. 

Его броневик поймав передним колесом мину, опрокинулся на полном ходу в кювет, где перевернувшись, убил водителя и смял пулемёт. Остальные находившиеся в нём, получив травмы, попытались вылезти из него.

Но ловко подкинутая граната, поставила крест на их планы, разметав их по сторонам изломанными куклами. Сам Энвер выпав на дорогу и не получил не одной травмы, отделавшись только ссадинами и царапинами.

Вскочил и бросив автомат, бросился бежать назад, завывая от ужаса, надеясь найти спасения у своих, идущих слаженной колонной позади, но увы увидев произошедшее впереди, вся колонна стала расползаться – стремясь выйти из под удара и съехать с опасной дороги.

Один из броневиков совершая резкий манёвр, не увидел Энвера, а может, ему было, наплевать на него, ведь своя жизнь дороже,- когда идёт бой, и её надо спасать  - в первую очередь.

Тем не менее, уходящий с дороги броневик, зацепил краем своей угловатой морды бедро Энвера и откинув слабое тело далеко с дороги, сломал ему бедренную кость в открытом переломе, из-за чего острые края кости разорвав мясо, сухожилия и артерии и вылезли далеко наружу, после чего, оставил, истекающего кровью Энвера, на обочине дороги; – умирать.

Но это не спасло броневик, ведь его водитель не знал, что обочина и всё пространство в обе стороны от дороги, то же заминировали и взрывы мин слились, в один нескончаемый гул, подорвав и раскидав все передовые машины на въезде в посёлок.

А, чуть позже, прогремели дистанционные взрывы, заложенных мин, ещё в самом начале дороги, когда, обороняющиеся убедились, что враг сгрудился перед посёлком. 

И  когда, вся колонна, шедшая бравурным маршем, застыла в недоумении, что лёгкая добыча сорвалась, - то подорвали мины радио детонатором.

Эти мины немало унесли жизней любителей лёгкой поживы и уничтожили много техники, но основной бой был ещё впереди и отборный отряд Графита, его выиграть, к сожалению, не мог - слишком не равны были силы. 

Графит

Колонна Олега, нагнала албано-турецкий альянс, уже далеко после полудня. Впереди слышался грохот канонады, и поднимались струи дыма, от сгоревшей техники и зданий.

Дав приказ остановиться, он созвав командиров, уточнил задачи и дождавшись, когда все займут свои места, развернул технику для боя в виде подковы, давая возможность, в случае своего успеха, отойти противнику в сторону реки, которая текла в десяти километрах отсюда.

Впереди,  на острие атаки была пехота; на броневиках и МТЛБ. По флангам багги, с прицепленными, к некоторым из них, прицепами с ЗУшками и в тылу оставался небольшой ударный отряд с разнообразным вооружением на случай форс-мажора.

Сам Олег оставался в своём «Воднике», но не внутри, а снаружи, тщательно осматривая поле боя в бинокль.

Убедившись, что все готовы, он отдал отмашку:

 - В атаку! Марш! И отдал приказ двум миномётным батареям.

 – Огонь!

С диким свистом и уханьем в сторону противника полетели, не только мины , но и люди, оседлав свою технику. 

Дико визжали девчонки, уцепившись обеими руками за лёгкие ручные пулемёты, которые были размещенные на багги. Тонкими, ломающимися голосами, вторили им безусые мальчишки, дёргая рулем в упоении боя и только седовласые, и не очень мужики, тихо матерились сквозь зубы, сидя на сиденье водителя «мотолыг» и дёргая сильными руками фрикционы, или приникнув к резиновым окуляром убитого прицела своего крупнокалиберного пулемёта.

Они то знали, что придётся умирать и гореть в своём бронетранспортёре и корчиться от боли, пытаясь выжить в горячке боя. Знали, и всё равно шли в бой, не ради наживы, не ради славы, не ради чести, а ради того, чтобы жили другие, которых они никогда не видели и никогда не узнают.

Громко застучали пулемёты всех видов, увидев их атаку, стали разворачиваться орудия батареи турков, но где там. 

Багги, эти псы войны, управляемые подростками, как тачанки Махно, в своё время, сеявшие пулемётами лишь смерть – пошли в атаку.. 

В пылу своей молодости, не верившие в свою смерть, но успевшие повидать за свою короткую жизнь, много плохого, что многие старики не смогли увидеть и за всю долгую жизнь.

Они шли в атаку: - Ветер свистел в ушах, развевались коротко стриженые волосы девчонок, поклявшихся отомстить за своих родителей и за себя, некрасиво матерились парни, мечтавшие о том же, что и девчонки.  

Дико взрёвывал мотор, молотя своими поршнями в цилиндре двигателя и казалось тоже пел какую-то свою, победную песню переваривая в себе высокооктановый бензин и масло, и желая так же как и они, в едином порыве. 

- В атаку, в атаку, в атаку.

Рассыпавшись в цепь, а потом разойдясь крыльями влево и вправо, они отработали приём придуманный Бухало, и вбитый в них на уровне рефлексов,- окружения и уничтожения более медленного противника.

Кинжальным фронтальным огнём своих лёгких пулемётов, они растаскивали боевые порядки врага, уничтожали, всё, что могло двигаться и бежать и стрелять, опрокидывали в пыль и грязь мёртвые тела людей и машин, разгоняли своими выстрелами прислугу орудий и миномётов, а под конец атаки, умудрились подорвать грузовик с боеприпасами и автоцистерну с бензином.

Вся тыловая колонна заполыхала, из-за огня и дыма, уже не было видно ни посёлка, ни поля боя, ни самих то ли обороняющихся, то ли атакующих батальонов врага. Но успех не будет вечным, разорвав кольцо огня, в атаку пошли тяжёлые бронетранспортеры албанцев с пушечным вооружением.

Их и было всего восемь, но два подорвались на минах при въезде в посёлок, два подорвались уже в колонне позже, а один вышел из строя из-за сломавшегося двигателя и теперь оставшиеся три, шли в обдуманную контратаку, ведомые чужой волей и яростью.

Противопоставить им было нечего, все БМПшки, Олег отдал в распоряжение Рокота, на борьбу с отрядом красно-чёрных карателей, а с собой взял только пулемётную бронетехнику и теперь смотря на бой подумывал, не пойти ли самому в атаку, с последним оставшимся у него отрядом.

Но не зря он верил в людей и особенно в молодёжь. Увидев, как бронетранспортеры разорвали кольцо огня и ринулись в атаку, на них бросились все багги, что находились в прямой видимости. 

- «Назад, назад», Олег вскочил с брони и стал напряженно всматриваться вдаль, пытаясь докричаться до них. Но тщётно – безумству храбрых поём мы песню. 

В каждом багги был либо реактивный огнемёт, оставшийся ещё из запасов, найденных в  химическом бункере, или ручной гранатомёт, специально для борьбы с тяжёлой техникой.

Вот и сейчас они все пошли в дело сразу пять клубков огня, устремились навстречу трём бронетранспортерам и все поразили цель, только один бессильно соскользнул, чиркнув огнём по броне и ушёл по-касательной.

Но не все бронетранспортеры были уничтожены, - один по счастливой случайности остался цел, в горячке боя все целились по двум другим, а этот не тронули он угрюмо продолжал рваться вперёд, хоть и остался один. 

Его башенка с пулемётом и орудие, непрерывно вращались в разные стороны и плевались огнём, не подпуская к себе никого и на расстоянии поражая свои цели. Вот получив несколько попаданий остановилось и замерло одно из МТЛБ, вот кружащий невдалеке багги зацепило пулемётной очередью и он кувыркнувшись опрокинулся, бешено вращая колёсами.