Алексей Птица – Негритюд в багровых тонах (страница 35)

Несогласных сгонять со своих земель и отправлять сюда, в качестве пленных. После формирования войска из местных каракешей, заставить их дальше захватывать всю территорию, на которой находятся джунгли, но не заходить за реки. Дальше шло перечисление известных мне рек, за которыми уже располагались территории Португальской Анголы и Родезии, весьма примерно, конечно. После чего, оставив крепкие гарнизоны, вернуться, вместе с войском, ко мне. Мамба, король Иоанн Тёмный».

Расправившись с неотложными делами, я занялся повседневными. А ещё нужно было придумать, какими подарками одарить императрицу, да и кайзеру не помешало бы прислать что-нибудь ненужное, но жутко интересное и ужасно дорогое.

Генерала Ларуа и остальных пленных пора продавать за выкуп. Хотелось бы сепаратных переговоров, а то они уже и болеть начали. Не хватало мне тут их смертей. Кого я тогда буду продавать. Пришлось их лечить всеми подручными средствами.

Воду они кипятили, хотя, поначалу и среди них находились идиоты, не знающие, что такое гигиена. Так вот, воду кипятили, руки и фрукты мыли, в туалет дощатый, типа сортир, ходили. Всё подряд не ели, только специальная диета, из небольшого количества хорошо прожаренного мяса и тушёных овощей с кукурузным хлебом и кашей из сорго.

Забота ваша, великий унган Мамбаша. Можно было ещё добавлять им в питьё эликсир для потенции, пусть у них ЛГБТ наступит на два века раньше. Но, как уже упоминалось, я добрый человек, хоть и своеобразный.

Здесь, как нельзя, кстати, появился посланец русского царя. Я не сомневался, что пройдёт неделя и тот явится ко мне с просьбой забрать с собой пленных во главе с генералом Ларуа. Моя доброта бесконечна, но и она имеет свои пределы. Так, практически, и получилось, но немного позже.

Емельян Муравей и Дмитрий Кудрявский явились ко мне, стряхивая пыль со своих кожаных сандалий, держать совет. Военачальников много, проходимцев не меньше, а вот, по-настоящему дельных людей мало, а жаль.

Пришли отец Кирилл и отец Мефодий, принявший уже на себя сан митрополита Буганды и Банда. Меня тоже одарили милостью. Каирский коптский патриарх, за добровольный переход в христианство и активное крещение подданных, одарил меня званием протопресвитера.

Ну, что ж. Сегодня на повестке дня стоит один вопрос. «Чем отдариваться царю будем? Мужчины…» Простой вопрос всех поставил в тупик. Начался мозговой штурм. Слоновую кость, шкуры зверей, чернокожих красавиц я отмёл сразу. Потому как, пошло и банально. Больше предложений не было.

После долгих обсуждений, решено было не отправлять ни слонёнка, ни жирафёнка, ни бегемотика. Леопарды с крокодилами тоже не были востребованы. В качестве живой экзотики решено было подарить сову-трансформер, ещё называвшуюся — белолицая совка. А также, двух орлов, боевого и кафрского.

А кайзеру — венценосного орла. Да, этот представитель ястребиного рода, являющийся сильным и жестоким хищником, убивающим добычу, которая больше его, как по размеру, так и по весу, как нельзя более подходяще характеризовал Германию и самого кайзера.

Расспросив о кайзере Вильгельме II всех, кого только смог, я узнал, что он был не чужд мистицизма, если не сказать больше. И это было просто отлично. Даже не так, это было просто удивительно, и эту его склонность надо было использовать.

Утром ещё один гонец, сверкая чёрными пятками, убежал в сопровождении воинов на запад, в сторону Камеруна. С собой он нёс письмо, написанное под диктовку Емельяном, в котором я просил прислать ко мне представителя Германской Империи, с которым мог провести переговоры, а также, прямо написал в письме, что хочу передать кайзеру подарок.

По дошедшим до меня слухам, кайзер любил пышность и военные мундиры. Вызванный ко мне Бедлам получил приказ пошить восточный мундир, из самых дорогих и оригинальных тканей, которые только можно было представить. А ещё ему нужен был, поистине, царский подарок. Обдумывая это, я пришёл к мысли, что в качестве подарка необходимо ювелирное изделие. А какое?

Орден «Железного креста» или «Кульмский крест», как нельзя, кстати, подходил для этого. Крест надо было сделать из золота, а по всей поверхности усыпать чёрными бриллиантами, и чем крупнее, тем лучше.

Задумка есть, материал есть, и мне срочно нужен был ювелир, а все евреи, как назло, уехали. Вот когда они нужны, то их нет, а когда о них и не думаешь, они тут как тут. «А вы-таки нас не ждали, а мы-таки пришли». Я не антисемит, мне просто нужны отличные ювелиры и огранщики алмазов. Хватит кормить заокеанских деятелей, пора привечать своих.

Там, где нет евреев, всегда появляются армяне, или арабы, вроде тех же ливанцев, которых в нынешней Африке просто пруд пруди. Прослышав о золотых приисках и крепкой власти, ко мне явился один из самых богатых в Абиссинии армянских купцов. Армянская община в Абиссинии была довольно большой, и в ней присутствовали ювелиры, которые делали золотые украшения всем негусам Абиссинии.

Вазген Тер-Агосян был дородным черноволосым мужчиной, с загорелым бородатым лицом, по центру которого выделялся огромный нос, уныло свисающий баклажаном средних размеров. Пристрастие к красному вину окрашивало нос в необходимую синеву, придающую сходство с этим овощем.

Тем не менее, этот купец, владеющий самым крупным состоянием в Африке, не постеснялся прибыть лично, с большой охраной и караваном товаров. Торговцев я не любил, но не самому же торговать?! Вот воевать брошу, займусь торговлей. Кому халва, кому пахлава, яд змеиный, яд пчелиный, кому верёвка на шею, кому острый нож в живот. Всё для вас, и керосин, и лабаз.

Вазгена я принял. Подарил ему очистительное зелье, пусть очистит печень. Мочегонный чай, почки тоже надо промыть. А то арбузы, это так, не лечат, а насыщают клетчаткой. Подарил и слабительное снадобье, пусть и в туалет почаще побегает, попроще будет, а то пафоса-то, пафоса…

В общем, не вдаваясь в частности и описание диалога, Вазген с радостью принял заказ. Императрице я собирался сделать подарок в виде золотой розы, усыпанной бриллиантами, которые Вазген обещал обработать, получив от меня, для этой цели, разные мелкие алмазы.

Листья и стебель должны были сделать мои умельцы, из тщательно отполированного эбенового дерева. Всего роз было три. Отличались они цветом древесины листьев и стебля. Вторая роза должна быть из сандалового дерева. А третья, из «розовой кости», или пинк айвори, есть такое необычное дерево в Африке.

Заказ был срочный и Вазген Тер Агосян, практически сразу отбыл домой, получив нужные для изготовления украшений материалы, а также, задаток золотом и слоновой костью. Его люди остались здесь, торговать привезёнными товарами.

Пленные французы не знали, чем себя занять, пока я не предложил им заняться делом по душе. Некоторые стали мастерить разные вещи, а несколько человек попытались научить моих людей сажать фруктовые деревья и рассказывали о винограде и пшенице, которых здесь не было.

Устав от рассказов, русские поселенцы, которые, в основном, и заведовали сельхоз посевами, предложили им самим в этом поучаствовать. Дело, нехотя, пошло. Сюда же присоединились и пришлые казаки, ещё не забывшие плуг. За неимением лошадей, пользовались буйволами.

Так продолжалось три месяца, пока князь Иосиф не засобирался обратно, боясь здесь заболеть и остаться навсегда, что не входило в его планы. Явившись ко мне, в очередной раз, он завёл разговор о французах.

— В твоём плену, король, томятся пленные французы. Отпусти их, и мой царь отблагодарит тебя за этот поступок.

— Так я и не против! Забирай!

— Да, — обрадовался князь, так я их забираю со своим отрядом, — засуетился он, на минуту утратив чопорный вид.

— Конечно, миллион франков и забирай, — демонстративно махнул я рукой.

Князь поперхнулся.

— Но, разве можно брать за людей выкуп, или продавать их? — деланно вопросил он.

— Ну вы же своих крепостных продавали? Да ещё и отдельно, бывало, мужа от жены отрывали. Я, вообще, не в курсе, в унганских снах видел пророчества о вашей стране. А там, сначала, прошлое показывали, а потом будущее.

Так как князь пришёл не один, а вместе со штабс-капитаном Мещерским и есаулом, то после этой фразы они резко навострили свои уши. Особенно, это было заметно по есаулу, который весь подобрался как лесной кот перед прыжком, отчего его лицо, с длинными густыми усами и чёрными бровями вразлёт, стало ещё больше походить на кошачью морду.

У Мещерского остро блеснули глаза. Наслышаны они были обо мне, наслышаны, а хоть и не верили, но жизнь такая штука, поверишь во всё, о чём и не думал никогда. Есаул не раз, и не два ходил по лезвию сабли, танцуя смертельный танец под аккомпанемент свиста вражеских пуль и клинков.

А Мещерский для того и был направлен в Африку, чтобы смотреть и слушать. И пусть информация была бредовая, её потом разберут всю на предмет поиска здравого смысла и затерянных среди бессмысленной информации фактов и неочевидных вещей, имевших когда-то место.

Почувствовав к себе внимание и желая поговорить по-русски, что мне не часто удавалось делать, я запел как соловей, пересказывая всю информацию о прошлом России, которая попадала ко мне в голову разными способами и оставалась там валяющейся, до поры до времени.