Алексей Птица – Негритюд в багровых тонах (страница 37)
Текст письма гласил.
«И будет у тебя пятеро детей, и пятым Алексей. Виктория, королева северного острова, проклянёт его своей кровью. И будет страдать он от тяжкой болезни. Береги его. В этой шкатулке лекарства, которые облегчат его муки, дадут силы справиться с болью. Мои слова — золото, чужие — железо. Железо рубит золото, но золото дороже железа. Времена пройдут, и сталь покроется ржавчиной и истлеет, а золотопродолжит сиять дальше. Верь мне. На вас божий крест. Всё в руках божьих, не всё можно изменить, но спасти вашу жизнь в моих силах. Многое открыто мне, но немногое я могу сказать».
Король Иоанн Тёмный, первый и последний во мраке веков.
Передав письмо, я затрясся в приступе унганской лихорадки, бешено вращая выпученными белками глаз. Вызванный эликсиром, психоз на время поглотил меня, позволив не ломать комедию, а реально произносить пророческие слова, которые давно были мною подготовлены и ждали подходящего антуража.
И хоть князь и был один, без сопровождающих, но не думаю, что ему никто не поверит, скорее, наоборот. Пена пошла у меня изо рта и поднявшись во весь рост и широко разведя руки в стороны, громовым голосом и особым речитативом я произнёс.
Князь долго стоял, поражённый пророчеством, наконец, я очнулся и взмахом руки отпустил его. Забрав подарки, князь удалился. На следующий день я вызвал к себе штабс-капитана Мещерского.
Штабс-капитан Ярослав Филиппович Мещерский набрал уже столько информации, что она не помещалась у него в записях. Все блокноты, захваченные с собою, давно были исписаны. Да и чернила тоже уже закончились, и частично высохли. Писать приходилось местными красками, выпрошенными у Емельяна Муравья, с которым у него сложились неплохие отношения.
Благодаря этим отношениям, штабс-капитан пересмотрел своё мнение насчёт Иоанна Тёмного. Теперь он уже не думал о нём как о диком чернокожем царьке. Точнее, он по-прежнему считал, что Мамба дикий негр.
Но он был, как оксид серебра, чернящий сам металл, от природы белый и благородный. Мамба создавал государство, и не самыми жёсткими методами, как его предшественники, как в Африке, так и на других континентах.
Вызов к королю перед самым отъездом удивил Мещерского. Быстро собравшись, проверив кобуру пистолета со старым, многое повидавшим американским револьвером, он вошёл во дворец.
— Капитан, у меня есть к тебе дело. Ты веришь в пророчества?
— Нет, это сказки и мифы тёмных и необразованных людей, — «отбрил» короля Мещерский, и сам испугался своих слов.
«А ведь, и голову можно потерять за такие слова», — невольно подумал он. Схватят и привет, и его русоволосая голова украсит очередную пику перед дворцом. И осознание того, что он был личным врагом вождя не сильно обрадует его уже мёртвое сердце. Прочь, эти мысли, прочь!
— Я имел в виду, что они редко сбываются!
— Ну, хорошо, имеющий всякие глупости, капитан. Тогда слушай. У меня есть проблема, поможешь решить? Я расскажу тебе, что ждёт вашу страну в ближайшие десять лет. Можешь верить, или нет, это твоё дело. Но рассказать об этом своему руководству ты обязан. Ты же, наверняка, шпион. Можешь не строить озадаченное лицо, я тебе всё равно не верю. И ты, наверняка, знаешь штабную работу. Смотри…
Мамба достал и разложил на принесённом столе карты Африки, грубые и примерные, но это были настоящие карты. Наклонившись, Мещерский старался их хорошенько рассмотреть и запомнить. На них были нанесены все колонии и закрашены разными цветами.
— Скажи, откуда ударят французы и что предпримут англичане против меня. Что будут делать, по твоему мнению, немцы и португальцы. А я послушаю. Пойму, что ты не врёшь и хочешь помочь, награжу. Захочешь обмануть тупого дикаря, повешу и прокляну. Будет твоя душа болтаться по всей Африке. А тело твое даже земле не предадут, его сожрут дикие звери. Как тебе такая перспектива. А?
И хоть Мещерский не верил в подобное, но в глубине его души шевельнулся робкий червячок страха, грозивший вырасти в огромную змею. С усилием уняв волнение, Ярослав произнёс.
— У меня нет смысла вводить в вас в заблуждение, ваша Милость. Отвечу, как есть, и насколько хватит моих познаний.
Ещё раз, склонившись над картой и внимательно осмотрев её, он начал говорить, как его учили, анализируя силы противника, вероятные направления его ударов, а также, наиболее выгодные, с их точки зрения, маршруты.
Мещерский знал много. Он, правда, совсем не знал местный театр военных действий. Да и карта местности, выложенная перед ним, была мало информативна. Рельеф местности слабо отражён, специальных значков и вовсе не было. Обозначены только реки, да горные цепи, вот собственно, вся картина местности.
Тем не менее, при подготовке к путешествию, он внимательно изучил все карты, которые смог найти, а также, прочитал все справки, подготовленные офицерами Генерального штаба, в которых указывались вооружённые силы разных государств, размещённые в Африке.
Осмыслив увиденное, он взял небольшую палочку и стал водить ею по карте, одновременно озвучивая свои мысли по возможным боевым действиям, на мгновение забыв, что сейчас выступает не перед старшими офицерами Генерального штаба, а перед мистическим вождём богом забытой страны, в Африке.
Уточняющие вопросы, заданные Мамбой, были корректны и по теме, и он с удовольствием отвечал на них. Более часа длился импровизированный доклад, в котором Мещерский указал и вероятные направления ударов, и типичное вооружение, и возимый запас патронов на пулемёты и артиллерийские орудия, и носимый запас патронов обычного пехотинца.
Мамба внимательно слушал, даже записывал некоторые слова на папирусной бумаге, сосредоточенно скрипя огромным страусовым пером. Доклад закончился, и вместе с ним закончилось и очарование момента необычного военного доклада во дворце чёрного короля. Получив в награду тяжёлый кожаный мешочек с золотым песком и красивую восточную саблю, капитан был отпущен восвояси.
Ступив на порог, он внезапно вспомнил об обещании короля рассказать о будущем России и остановился. Повернувшись к королю, он спросил.
— Ваше Величество, вы хотели рассказать мне о возможном будущем России?
— Хм, ты же не хотел, да и вообще, мне не веришь?
— Да я не столько не верю, сколько… — замялся Мещерский.
— Да, наплевать, что ты сам себе думаешь, господин штабс-капитан белой армии. Мои слова не догма и к сожалению, я сознаю, что это бесполезное занятие предупреждать о ваших ошибках. Это не предотвратит их.
— Мои слова, слова чернокожего короля мелкого королевства, размером с Францию, никого не тронут. А зря. Да Бог с этим! Слушай!
«Бойтесь 1905 года. Не надейтесь на помощь. Вы преданы и забыты. Порт-Артур покажет ваши ошибки, а Цусима уничтожит флот. Опасайтесь восточного дракона, который нападёт на вас в 1904 году. Лев и белоголовый орёл носят островному дракону пищу и толкают на битву с медведем. Победа поможет спасти страну, поражение повернёт к ситуации 1905 года. Это первый звонок. А второго не будет».
— Если я доживу до этого года, я скажу и то, что ждёт вас дальше. Не доживу, эта тайна уйдёт вместе со мной. Мне не изменить грядущее, но спасти хоть что-то, в моих силах. Если Россия поможет мне, то придёт время, когда я помогу ей.
Спустя несколько дней, русское посольство и французские пленные двинулись в обратный путь, попрощавшись с хорунжим Григорием Мельниковым, надумавшим остаться здесь. Он решил попроситься к королю. Был он бобылем, детьми не оброс. Перекати-поле, а не человек. А здесь ему понравилось.
Здесь было раздолье и вольница. Земли сколько хочешь, работай только не покладая рук. Женщин полно, страшные, правда, так и казачки не все красавицы. А у бабы главное что? Красота? Не, врёшь! Фигура? Опять не попал. Ну, с женственностью у местных чернокожих всё было нормально, да и цвет кожи у них был разный. Можно и цветом, не как чугунок закопчённый, найти.
Так главное у женщины, што? Правильно…, чтобы покорная и не крикливая была. Сказал то, сказал сё, а она беспрекословно делает. Сказал — надоела, она в слезах ушла, и по первому зову обратно прибежала. Мужа почитает, о детях заботится, и таких здесь было — девяносто процентов, если не все. И это ужасно нравилось Григорию.
К тому же, вождь постоянно воюет со всеми подряд, а уж это он умел, да и жил этим. Конечно, местные тоже были не промах, особенно в войне в джунглях, но воевать-то приходится и крупными силами, а это делать он умел, а они — нет.
Отец его до атамана дослужился и рассказывал сыновьям о том, как он смог это сделать. Как управлять крупными подразделениями, как заботиться о людях, о тылах, о снабжении. Конечно, было и много воды в его рассказах, и откровенного хвастовства и отсебятины, но всё же, многое знал его отец.