Алексей Птица – На пути к власти 2 (страница 9)

А полковник сидел в номере, курил тонкие сигары и ждал. Ждать он умел.

На пятый день Лис принёс первые новости.

— Есть один, — сказал он, понижая голос до шёпота. — Слуга в конюшне дона Альберто, дяди этого парня, как оказалось. Пьёт много, язык плохо держит.

— Где? — коротко спросил Мандрагон.

— Таверна «Три монеты», у рынка. Каждый вечер там, до закрытия.

Полковник кивнул и достал из ящика стола несколько серебряных монет.

— Пригласи его сюда. Скажи, что есть работа. Хорошая работа.

Лис исчез так же бесшумно, как появился.

Через два часа в дверь постучали условным стуком. Мандрагон открыл. Лис втолкнул в комнату невысокого, обтрёпанного мужичка с мутными глазами завзятого пьяницы и недельной щетиной на впалых щеках. От него разило пульке и потом, и ещё чем- то, кажется мокрой шерстью, как от шелудивого пса.

— Садись, — Мандрагон указал на стул. — Выпьешь?

Мужичок оживился, закивал. Полковник плеснул ему текилы из припасённой бутылки. Тот выпил залпом, занюхал рукавом и уставился на Мандрагона преданными, как у собаки, глазами.

— Ты работал на асьенде де ла Барра? — спросил полковник без предисловий.

Мужичок замялся, но Лис сзади положил тяжёлую руку ему на плечо, и язык сразу развязался.

— Нет, не работал, сеньор. О де ла Барра я слышал в хозяйском доме его дяди. Молодой идальго недавно приезжал и много разговаривал с дядей, прислуга слышала, а потом трепалась всем подряд, ну и у меня уши пока слышат. Я хоть и не лезу во все эти дела, я больше с лошадьми, и то не в доме у сеньора, а в его загородном поместье, но всё равно, интересно же!

— Рассказывай.

— А что рассказывать? Хозяин асьенды Чоколь молодой, строгий, но справедливый, как говорят. А потом…

— Что потом?

— Потом напали на него. Бандиты, говорят. А он отбился по пути и к дяде приехал. Хвастался потом, что самолично шестерых уговорил на тот свет уйти. И трофеи собрал: винтовки, да лошадей. — Мужичок говорил торопливо, захлёбываясь словами, и то и дело косился на Лиса, чья тяжёлая рука всё ещё лежала у него на плече.

— А охрана? — Мандрагон даже не повысил голоса, но в комнате сразу стало тише. — Сколько людей его сопровождало?

— Да немного. По его словам, с ним вообще один только слуга и ехал. — Мужичок нервно облизнул пересохшие губы. — Слугу того ранили в самом начале, так что он, выходит, один и отбивался.

Мандрагон медленно выпустил струю дыма к потолку, наблюдая, как сизый завиток тает в полумраке комнаты. Шестеро бандитов. Один слуга, раненый в первые минуты. И мальчишка, который не просто выжил, а убил всех. Интересно.

— А сам дон Эрнесто? — спросил полковник, не глядя на мужичка, словно вопрос был неважным, случайным. — Каков он?

Мужичок почесал затылок привычным жестом, почти деревенским. Под ногтями у него чернела грязь, и Мандрагон поморщился про себя, но вида не подал.

— Молодой. Горячий. Правда, после болезни сам не свой стал. Раньше, как говорят, весёлый был, с девушками шутил, а теперь… — мужичок понизил голос до заговорщицкого шёпота, — теперь как волк смотрит. И стреляет, говорят, отлично. Ещё в академии научили, в Мехико.

Мандрагон замер. Рука с сигарой остановилась на полпути к пепельнице.

— В академии? — переспросил он, и в голосе его впервые за весь разговор появилась заинтересованность. — Он учился в военной академии?

— Ну да, — мужичок закивал, радуясь, что сообщил что- то важное. — Потом заболел, пришлось уйти. А вообще хотел офицером стать, говорят.

В комнате повисла тишина. Только дождь барабанил по стёклам, ровно, монотонно, как похоронный барабан. Мандрагон медленно выпустил дым, глядя куда- то в сторону, сквозь мутное от воды окно, за которым угадывались смутные очертания мокрых крыш и пальм, гнущихся под ветром.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Ты поможешь нам. Если узнаешь что-нибудь про него, получишь ещё.

Полковник сделал паузу, давая словам осесть в сознании мужичка.

— А теперь слушай внимательно. Недавно на его асьенду напали двадцать бандитов. Он отбился, имея в четверть меньше людей. Мне нужно знать, каким образом. Как он это сделал. Кто ему помогал. Откуда пришла подмога. Может, у него там укрепления? Может, люди у него особые? Всё, что узнаешь, сообщишь мне. Понял?

Мужичок заколебался. В его мутных глазах мелькнуло что- то похожее на страх, но не перед Мандрагоном, а перед тем, что ему предлагали. Шпионить. Это пахло виселицей, если узнают.

Но Лис сзади снова надавил на плечо, сильнее, чем в прошлый раз, так, что кости жалобно хрустнули.

— Всё сделаю, сеньор! — выпалил мужичок, закивав с такой поспешностью, что чуть не свалился со стула. — Всё, что скажете! Я мигом, я аккуратно, никто не узнает!

— Ступай, — Мандрагон махнул рукой, давая знак Лису увести его. — И запомни: если проболтаешься, я узнаю. И тогда тебе станет очень больно перед тем, как ты умрёшь.

Мужичок исчез за дверью быстрее, чем можно было ожидать от пьяницы с такими мутными глазами. Когда дверь закрылась, полковник остался один.

Он поднялся с кресла, подошёл к окну и раздвинул мокрые занавески. За стеклом лило как из ведра. Такие ливни бывают на Юкатане только в сезон дождей, когда небо превращается в сплошную серую стену, а вода заливает всё вокруг, превращая улицы в реки.

Внизу, на узкой улочке старой Мериды, почти не было прохожих. Лишь несколько фигур жались к стенам под козырьками крыш, пытаясь укрыться от воды. У коновязи мокли две лошади, понурые, с обвисшими ушами, они тоскливо косили глазами на закрытую дверь таверны напротив.

Мандрагон смотрел на эту картину, но не видел её. Мысли его витали далеко, там, среди плантаций хенекена, где жил мальчишка, сумевший то, что не удавалось многим взрослым мужчинам. Военная академия. Всё равно недостаточно, чтобы хорошо воевать. Тактика, стрельба, командование. Этого хватит, чтобы не растеряться в бою и понять: бандиты, это не регулярная армия, у них нет дисциплины, их можно переиграть, если знать как. Значит, мальчишка всё же везучий. Мандрагон улыбнулся одними уголками губ. Получилось что-то, похожее на оскал. Интересный противник.

Он вернулся к столу, налил себе ещё текилы из початой бутылки. Золотистая жидкость плеснулась в стакан, и по комнате поплыл терпкий запах агавы. Полковник выпил не спеша, смакуя жжение в горле, и потянулся к саквояжу. Карта Юкатана легла на стол, расправилась под его жёсткими пальцами. Мерида, Вальядолид, Кампече… Вот здесь, на юго- востоке, недалеко от края территории, контролируемой майя, стояла отметка, сделанная карандашом ещё в Нью- Йорке. Асьенда де ла Барра.

День пути. Если выехать на рассвете, к вечеру можно оказаться на месте. Осмотреться, оценить укрепления, найти слабые места. А может, и не слабые. Кто знает, что этот мальчишка успел сделать после первого нападения? Мог нанять людей, укрепить стены, выставить посты.

Мандрагон провёл пальцем по карте, отмечая возможные пути подхода. К асьенде вела одна дорога, через равнину, мимо индейских деревень. В сухой сезон там можно проехать быстро, но сейчас, в ливни, дорога превратится в месиво грязи. Лошади увязнут по колено. Это плохо, за сутки они явно не успеют доехать.

Зато в такую погоду никто не ждёт гостей. Люди сидят по домам, охрана прячется под навесами, караульные смотрят в одну точку, мечтая только о том, чтобы скорее смениться и завалиться спать. Полковник усмехнулся. Плохая дорога — хорошее прикрытие. Кто поедет в такую гниль? Только тот, кому очень нужно.

Он откинулся на спинку стула и закурил новую сигару. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с запахом текилы и сырости, сочащейся сквозь неплотно прикрытое окно. Где- то там, среди этих бесконечных полей хенекена, среди индейских деревень, жил мальчишка, который даже не подозревал, что за ним уже пришли.

Мандрагон не спешил. Спешка сейчас враг хорошей работы. Надо подождать, присмотреться, выбрать момент. Пусть мужичок узнает всё, что можно. Пусть Лис и Чайо пошарят по тавернам, послушают, что говорят люди. Пусть картина сложится полностью. А потом, когда он узнает о мальчишке всё: его привычки, слабости, распорядок дня, тогда он нанесёт удар. Так, как умеет только он. Чисто. Тихо. Без свидетелей.

За окном ливень начал стихать, переходя в ровный, монотонный шум. Где- то вдалеке прокричал ночной петух, странный звук для такого часа, но на Юкатане всё было странным. Мандрагон докурил сигару, погасил окурок в пепельнице и поднялся. Пора спать.

За несколько дней он узнает о многом, а ещё к нему приведут того адвоката, что ездил вместе с Джефом Инквизитором в эту асьенду. Как там его звать? Педро Ганадо, кажется. Хорошая у него фамилия, и полковник еле слышно рассмеялся. Интересно всё получается, нужно подготовиться к делу и выбрать лучший способ устранения этого мальчишки.

Как некстати, начался сезон дождей. В его родном штате Оахака они не так напрягают, как здесь, и идут в основном либо перед самым вечером, либо уже поздним вечером или ночью, а здесь могут зарядить в любое время, а то и целый день. Но это всего лишь досадные помехи на пути к большим деньгам, и он их легко преодолеет.

Однако для того, чтобы рискнуть съездить в асьенду Чоколь, полковнику пришлось ждать целую неделю. На то имелись веские причины, так как мужичок- информатор резко исчез и не появлялся в поле зрения его людей, что буквально с ног сбились, разыскивая его по всему городу.