Алексей Птица – На пути к власти 2 (страница 10)

Но полковник не привык отступать и копал дальше, собирая любую информацию про семью де ла Барра. К сожалению, узнал он немного, пока не встретился с Педро Ганадо. От него удалось узнать намного больше.

Кафе «Ла Конкордия» располагалось на углу Пласа- Гранде, в тени вековых лавров, чьи ветви доставали почти до балконов второго этажа. В этот предвечерний час здесь было немноголюдно, только два пожилых сеньора за соседним столиком неспешно играли в домино, да официант в белом фартуке лениво обмахивался салфеткой, разгоняя назойливых мух.

Мандрагон сидел лицом к входу по привычке, выработанной годами опасной работы. Спиной к двери он не садился никогда. Перед ним стояла чашка чёрного кофе, уже остывшего, и пепельница, в которой медленно угасала брошенная сигара.

Педро Ганадо появился ровно в четыре. Полковник успел заметить, как тот пересёк площадь, осторожно обходя лужи, оставшиеся после утреннего ливня. Адвокат был невысок, лысоват, с цепкими глазками за стёклами очков в тонкой оправе и привычкой постоянно поправлять шейный платок, словно тот его душил. Одет добротно, но без излишеств, в серый полотняный костюм, хорошо разношенные туфли, в руках держал трость с простым костяным набалдашником.

Но главное, что отметил Мандрагон опытным взглядом, Ганадо нервничал. Он то и дело оглядывался, словно ожидал погони, и шёл не прямой дорогой, а слегка петлял, хотя площадь просматривалась насквозь.

— Сеньор Ганадо? — Мандрагон приподнялся ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. — Прошу вас, присаживайтесь. Вам телеграфировал мистер Эванс обо мне?

Адвокат вздрогнул от неожиданности, хотя сам направлялся к его столику. Осторожно опустился на стул, положил трость на колени и оглядел зал с выражением человека, который привык оценивать пути к отступлению, прежде чем открыть рот.

— Да, я получил телеграмму от мистера Эванса и потому согласился с вами встретиться. Мне даже пришлось для этого специально приехать сюда из Кампече.

Голос у него оказался неожиданно высоким, с лёгкой дрожью.

— Мне сказали, дело касается асьенды Чоколь?

— Именно так, — Мандрагон жестом подозвал официанта. — Что будете пить?

— Воды, — быстро сказал Ганадо. — Просто воды. Со льдом, если можно.

Официант принял заказ и исчез. Мандрагон выдержал паузу, давая адвокату время освоиться, но Ганадо не спешил начинать разговор, он всё время крутил головой, провожая взглядом каждого прохожего, как будто опасался того, что его узнают и начнут задавать вопросы или что- то требовать.

— Вы были на асьенде де ла Барра незадолго до нападения, — начал полковник без предисловий. — Расскажите, что видели.

Ганадо поправил шейный платок нервным, дерганым движением.

— Я… да, был. По поручению моего клиента. Мистера Эванса. — Он понизил голос до шёпота, хотя вокруг никого не было. — Нужно было оценить… возможности.

— Какие возможности?

— Ну… — адвокат замялся, — землю оценить. Постройки. Соседей. Обычная работа.

Мандрагон усмехнулся про себя. «Обычная работа» для таких адвокатов означала одно: найти слабые места, чтобы знать, на что надавить. Или чтобы знать, куда бить.

— И что вы увидели?

Официант принёс воду. Ганадо схватил стакан дрожащей рукой, отпил половину, пролив немного на скатерть, и только потом ответил.

— Асьенда как асьенда. Старая, ещё колониальных времён. Стены, правда, чисто символические. Ворота обычные, но крепкие. Внутри есть главный дом, хозяйственные постройки, бараки для пеонов.

— Люди?

— Немного. Человек десять- пятнадцать работников. Женщины, дети.

— А что вам сказал Джеф, после посещения асьенды.

Адвокат вздрогнул, на его лбу выступили крупные пятна пота, отчего ему пришлось лезть в карман сюртука за платком.

— Джеф⁈

— Да, Джеф Вайлкречер по прозвищу Инквизитор. Давайте вы перестанете нервничать и всё расскажите мне спокойно, не упустив ни одной детали. Я работаю на мистера Эванса, так же, как и вы, поэтому не стоит меня бояться. Вы просто забудете о нашем разговоре спустя сутки и станете жить, как и прежде, пока не получите от мистера Эванса новые указания.

— Хорошо, — кивнул Ганадо и быстро вытер пот со лба, убрав платок обратно в карман.

— Вы видели хозяина, дона Эрнесто?

— Видел его. Мельком. Он… он странный.

— Странный? — Мандрагон подался вперёд. — В каком смысле?

— Не знаю, как объяснить. — Ганадо заёрзал на стуле. — Он молодой, совсем мальчишка. Но смотрит… смотрит так, будто видит тебя насквозь. И ещё слишком уверен в себе… — адвокат замялся, — говорят, он недавно из Мехико приехал, из военной академии. Болел тифом, еле выжил, очнулся. А тут такое…

— Что-такое?

— Да ничего конкретного. Просто слухи. Что он строгий, но справедливый. Пеонов не бьёт. Сам всё проверяет, сам в поле выезжает. Ганадо допил воду и поставил стакан. — А так, обычный молодой идальго, каких много. Только…

— Только?

— Только когда я уезжал, — голос адвоката упал до шёпота, — я оглянулся. Он стоял у ворот и смотрел нам вслед. И знаете, полковник… у меня мороз по коже пошёл. Так смотрят люди, которые знают, что их хотят убить. И готовятся к этому.

Мандрагон откинулся на спинку стула, задумчиво выпуская дым.

— А что насчёт нападения? Вы знаете, что произошло через несколько дней после вашего визита?

Ганадо побледнел.

— Знаю… то есть слышал. Да, напали, а он с горсткой людей всех положил, — и адвокат нервно облизнул губы. — Я, честно говоря, не ожидал. Думал, всё спокойнее пройдёт. И Джеф, который Инквизитор, говорил, что всё сделают, как по накатанной. А в итоге никто не вернулся: ни Джеф, ни двое его людей.

— Вы были там? Видели последствия?

— Нет! — Ганадо даже руками замахал. — Что вы, полковник! Я в Мериде сидел, делом занимался. У меня здесь бумаги, заседания… Я в ту сторону — ни ногой!

Мандрагон понял: адвокат трусит. Боится, что его свяжут с Эвансом, узнают о его роли в подготовке захвата земли и нападении. И правильно боится.

— Но слухи, — настаивал полковник, — слухи вы слышали. Что говорят в городе? И что вы сами узнали, вы же рядом с Джефом находились?

Ганадо задумался, собираясь с мыслями.

— Говорят разное. Что он будто бы засаду устроил. Что бандитов внутрь заманили, а потом перестреляли, как куропаток. Что напали гринго.

Адвокат понизил голос.

— Ещё говорят, что на нём ни царапины, а половина его людей погибла, плюс раненных много, а ему ровным счётом ничего. А ведь охотились за ним, а не за его охраной. Вроде как он новых бойцов стал набирать себе.

— Откуда? — быстро спросил Мандрагон.

— Из окрестных деревень. Кто сам пришёл, кого соседи прислали, — Ганадо пожал плечами. — Понимаете, полковник, после такого дела слава о нём пошла. А в этих краях слава — это сила. Теперь любой бандит дважды подумает, прежде чем на его землю сунуться. И любой пеон станет за него драться, потому что знает: такой хозяин не бросит.

Мандрагон медленно кивнул. Это оказалось хуже, чем он думал. Мальчишка не просто отбился, а создал себе имя. И теперь вокруг него начнут собираться люди.

— А что сам Эванс? — спросил он в упор. — Что говорит ваш клиент?

Ганадо заметно сжался.

— Мистер Эванс… недоволен. Очень недоволен. Он рассчитывал, что после смерти молодого де ла Барра землю можно будет… ну, вы понимаете. А теперь…

— Теперь мальчишка жив и вооружён.

— Да.

— Передайте мистеру Эвансу, что я приступаю к делу. Но предупредите его, что цена может вырасти в связи с новыми обстоятельствами. Мальчишка явно не дурак и умеет сражаться. К тому же идёт сезон дождей, а местные относятся враждебно. Всё это создаёт новые сложности с подготовкой его устранения, которые требуют дополнительных средств и времени, но задание я выполню. В этом можете не сомневаться. Я достаточно узнал об этом идальго.

Ганадо закивал с такой готовностью, что едва не свалил стакан.

— Я передам, полковник! Обязательно передам!

Он поднялся, схватил трость и, даже не попрощавшись как следует, заспешил прочь, то и дело оглядываясь. Вскоре фигура его быстро растворилась в толпе на площади.

Мандрагон проводил адвоката взглядом и усмехнулся. Трус. Но трусы иногда полезны, они делают, что им скажут, и не задают лишних вопросов. Он допил остывший кофе, погасил сигару и задумался. Через некоторое время он подозвал официанта, расплатился и, открыв зонт, направился в гостиницу.

Глава 5

Разговор с настоятелем

Я вернулся в монастырь, когда вечер уже окончательно вступил в свои права, и Мерида погрузилась в ту особенную южную темноту, которая наступает внезапно, словно кто- то задувает свечу. После душного, пропахшего сигарами и мужским потом помещений внутреннего двора клуба, после настороженных взглядов и недоговорённостей городская прохлада казалась благословением.

Выйдя из здания, я не сразу направился к монастырю. Что- то тянуло побродить по улицам, вдохнуть вечерний воздух, почувствовать себя просто молодым человеком, а не объектом чьих- то расчётов и интриг.