Алексей Птица – На пути к власти 2 (страница 13)

— Готовьтесь, — продолжил я. — Сегодня к вечеру я вернусь, проверю. А завтра утром едем домой. И пока вы тут дурака валяли, найдите мне… — я сделал продолжительную паузу.

Они уставились на меня с недоумением.

— Найдите хотя бы пару парней, готовых воевать с оружием в руках. И при надобности умереть за меня. Таких, которым нечего терять, но в то же время не бандитов и не моральных уродов. Если вы меня понимаете.

Себастьян почесал затылок, и на лице его отразилась глубокая работа мысли.

— Ээээ… — протянул он. — Сложная задача, сеньор. Очень сложная. Те, кому нечего терять, они обычно… ну, сами понимаете. Им умирать за чужого хозяина неинтересно. А те, кому есть что терять, они в асьенду к вам не поедут, у них своя жизнь, своя работа.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и добавил уже увереннее.

— Но мы тут перезнакомились с массой людей за два дня. В таверне народ разный бывает. Думаю, одного- двух обязательно найдём. Таких, чтоб и не бандиты, и не святые, и чтоб терять им нечего, а заработать охота.

— Ну- ну, — сказал я с сомнением в голосе. — Посмотрим. Сегодня вечером я вернусь, тогда и поговорим.

Я направился к двери, но на пороге обернулся.

— И приведите себя в порядок! — бросил я, окинув взглядом их помятые физиономии. — Выглядите так, будто вас из сточной канавы вытащили. Не позорьте меня перед людьми.

— Сделаем, сеньор! — хором ответили они, и Пончо даже попытался встать, чтобы поклониться, но едва не рухнул обратно на стул.

Я вышел, прикрыв за собой дверь, и глубоко вздохнул, вдыхая чистый воздух после духоты этой каморки. Что ж, люди у меня те ещё. Но выбора не оставалось, с теми, кто есть, мне и воевать.

До обеда с доном Альберто оставалось ещё много времени, и я решил провести его с пользой. Нужно ещё раз обдумать разговор с падре, вспомнить каждую деталь, каждое слово. И подготовиться к встрече с дядей, которая ждала меня после полудня.

Я вскочил в седло и направился обратно в город. Мерида шумела, жила своей жизнью, а я чувствовал себя чужим в этом шуме. Моё место там, где ждали настоящие дела, в асьенде, среди моих людей, раз ничего другого у меня нет здесь. Но сначала к дяде. А потом ждет дорога домой. Я пришпорил коня и растворился в уличной толпе, спеша навстречу новому дню и новым разговорам.

Глава 6

В асьенду

Особняк дона Альберто де Вальдеромаро располагался в самом сердце Мериды, на тихой улице, обсаженной вековыми деревьями. Дорогу к нему я хорошо знал, так что приехал вовремя, как и договаривались. Дверь на этот раз мне открыл седовласый старый слуга в сером полотняном сюртуке, державшийся с таким важным видом, словно он сам был не меньше, чем министр.

— Дон Эрнесто, прошу вас. Дон Альберто ждёт вас в кабинете.

Я прошёл внутрь, и прохлада особняка окутала меня, подарив свежесть после уличной жары. Всё здесь дышало стариной и достатком: тяжёлая мебель красного дерева, картины в позолоченных рамах, зеркала в резных оправах, высокие вазы с цветами на изящных столиках. Кабинет дяди находился на втором этаже, в угловой комнате с двумя окнами, выходящими в сад. Дон Альберто сидел в своём любимом кожаном кресле с высокой спинкой, попыхивая сигарой и пуская к потолку ароматные кольца дыма. Увидев меня, он широко улыбнулся и указал на соседнее кресло.

— А, Эрнесто! Проходи, садись. Как ты?

— Благодарю, дядя, хорошо. — Я опустился в кресло, с наслаждением вытягивая ноги. — Город уже немного знаю, заблудиться не успел.

— Ну и славно. — Дядя выпустил очередное облако дыма. — Выпьешь чего- нибудь? Херес? Коньяк? У меня есть отличный выдержанный ром с Кубы, специально для таких случаев.

— С удовольствием выпью рома, дядя, только немного.

— Налей себе сам, чего хочешь.

Поднявшись и подойдя к предусмотрительно открытому бару, я выбрал пузатую бутылку тёмного стекла и, откупорив её, плеснул себе совсем чуть- чуть ароматного напитка. Взяв бокал, вдохнул пряный, чуть сладковатый аромат выдержанного рома и сделал небольшой глоток. Напиток тут же обжёг горло приятным теплом, оставив долгое послевкусие ванили и табака.

— Хорош, — искренне сказал я.

— Ещё бы, — усмехнулся дядя, усаживаясь обратно. — Мне его сам капитан таможенного порта в Прогресо достаёт. Знает, чем угодить старику.

Мы помолчали, наслаждаясь напитком и тишиной, нарушаемой лишь тиканьем старинных напольных часов в углу. Где- то в саду щебетали птицы, и этот мирный звук так не вязался с тем, о чём нам предстояло говорить.

— Ну, рассказывай, — сказал дядя, ставя бокал на столик. — Какие впечатления от клуба? Как тебе наши толстосумы?

Я пожал плечами.

— Впечатления? Люди как люди. Богатые, надменные, смотрят свысока. Дон Бейтс понравился, старик крепкий, дело говорит. А Хосе Солис… — я замялся, подбирая слова, — скользкий он какой- то. Улыбается, а глаза холодные.

— Верно подметил, — дядя одобрительно кивнул. — Хосе тот ещё тип. С ним ухо востро держать надо. Сегодня он с тобой любезен, а завтра, если выгода подвернётся, продаст и не поморщится. Но богат, сказочно богат. С такими тоже надо уметь дружить, но на расстоянии и с оглядкой.

— Я понял, дядя. Буду осторожен.

— То- то же. — Дон Альберто отпил ещё рома и продолжил, глядя куда- то в сторону, на зелень за окном. — Я затем и звал тебя сегодня, чтобы обсудить всё спокойно, без лишних ушей. Разговор у нас долгий, так что устраивайся поудобнее.

Я откинулся в кресле, готовясь слушать.

— Значит, так, — начал дядя, загибая пальцы. — Первое: люди тебе нужны. Это факт. Без людей ты никто. Но сейчас, прямо здесь, я тебе их дать не могу. Не потому, что жалко, а потому что не вовремя. Понимаешь?

— Не совсем, — честно признался я.

— Смотри. — Дядя подался вперёд, понижая голос. — Сейчас сезон дождей. Армия практически не воюет, солдаты сидят по гарнизонам и лечат лихорадку. А майя, наоборот, активизировались. Они к дождям привычные, для них сельва — дом родной. Идут мелкими группами, нападают на одинокие асьенды, жгут, убивают, уходят обратно в джунгли. Солдаты за ними угнаться не могут: вязнут в грязи, мокнут, болеют.

Он сделал паузу, чтобы я осмыслил сказанное.

— Так вот, — продолжал он, — сейчас самое время для таких, как ты, создавать свои отряды асьендадос, ополченцев. Бери людей, вооружай, учи. Пока идут дожди, тренируйся. Как дожди кончатся, тогда и пойдёшь в Вальядолид, к месту службы. И пойдёшь не один, а с готовым отрядом. Понимаешь разницу?

Я кивнул, начиная понимать, куда он клонит.

— Простой солдат с ружьём никому не нужен, — подтвердил дядя мои мысли. — А офицер с десятком обученных людей за спиной уже представляет силу. С тобой начнут считаться. И письма падре Антонио, и мои рекомендации, и люди дона Бейтса — всё это хорошо, но основа всего — ты сам и твой отряд. Понял?

— Понял, дядя.

— Вот и славно. — Он удовлетворённо откинулся в кресле. — Второе: оружие. У тебя после той бойни, говорят, трофеев прибавилось?

— Да, — подтвердил я. — Винтовки, револьверы, патроны. Почти вдвое больше стало.

— Отлично. Значит, на первое время хватит. Но патроны закупи здесь, в Мериде. Бери с запасом, не скупись. У меня есть знакомый торговец на площади, скажешь, что от меня, он цену не заломит. И ещё нужен динамит.

— Динамит? — удивился я.

— А ты думал с индейцами одной винтовкой воевать? — усмехнулся дядя. — Они в джунглях как рыбы в воде. Их оттуда выкуривать надо. А динамит для этого лучшее средство. Завалы делать, укрепления взрывать, тропы минировать. Возьми ящик, не пожалеешь.

Я хмыкнул про себя. Динамит штука полезная, но уж слишком взрывоопасная, обойдусь как- нибудь, необученные индейцы сами себя подорвут и меня вместе с ними. А оно мне надо?

— Хорошо, — кратко ответствовал я нейтральным тоном, что не укрылось от дяди, но заострять на этом внимание он не стал.

— Третье, — продолжал дядя, — люди. Дон Бейтс обещал восемнадцать вакерос, то есть кавалеристов. Это хорошо. Это опытные ребята, в седле с детства, с мачете обращаться умеют, стрелять тоже. Но своих тебе тоже надо искать. Самых надёжных, проверенных. Тех, кто за тебя и в огонь, и в воду.

— Ищу, — сказал я. — Сегодня как раз людям своим поручил поискать по тавернам. Тех, кому нечего терять, но кто не бандит.

— Правильно, — одобрил дядя. — И не скупись на плату. Обещай много, но и спрашивай строго. Уважение должно быть взаимным.

Он помолчал, попыхивая сигарой, и добавил уже мягче.

— Четвёртое. И, пожалуй, самое важное. Асьенда.

Я напрягся.

— Асьенда, — повторил дядя. — Ты уедешь на войну. Надолго. Кто останется за хозяина? У тебя ни жены, ни брата, ни отца. Тётушка сбежала, не в осуждение ей будь сказано, она женщина, ей простительно. Нашёл себе кого-нибудь?

— Нет пока.

— Вот… Значит, нужен человек. Кто- то, кому ты доверяешь как себе. Кто станет смотреть за всем, хозяйствовать, считать деньги, нанимать работников, собирать урожай. И при этом не украдёт, не продаст, не сбежит при первой опасности.

Я молчал.

— Я могу дать тебе человека, — сказал вдруг дядя, и я поднял на него удивлённый взгляд. — Не сейчас, через месяц примерно. Есть у меня один… ну, скажем так, дальний родственник со стороны жены. Молодой, но толковый. Учился в Мехико, в коммерческом училище. Считать умеет, бумаги вести умеет. И главное, честный, как стеклышко. Сам из бедных, пробиваться привык, чужого не возьмёт. Да и не из трусов.