Алексей Птица – Двигатель революции (страница 8)
Обратившись к пожилой продавщице, Олег стал перечислять, – мне пожалуйста рыбных консервов, колбасы, булку хлеба и бутылку водки, и пожалуй еще возьму упаковку минералки, после чего, полез в карман за деньгами. Сзади открылась дверь впустив несколько человек, судя по звукам из-за спины.
Олег не оглядывался, положив в сумку консервы, он протянул руку к бутылке водки выставленной продавщицей на прилавок и внезапно ощутил себя уже на полу, не ожидавший ничего подобного, он попытался встать, но тут же получил удар ногой в грудь, отлетел назад и ударился головой об кафель пола, очнувшись через несколько секунд от громкого смеха, он смог разглядеть перед собой троих вооруженных людей в коричнево-черном камуфляже и в такого же цвета банданах на головах.
Все высокого роста, физически здоровые, у каждого на плече висел автомат, а у стоящего впереди в руках была большая резиновая дубинка, которой он и ударил по спине Олега.
– Что мужик опохмелился, продолжая ржать, – осведомился он у Олега.
– Водку пить вредно, кривляя речь, – продолжил изгаляться над ним "реваншист".
- Так что тут у него, – начав ковыряться в сумке Олега, вслух проговорил он и вытащил оттуда все консервы. Забрав бутылку водки, он потребовал у продавщицы пару булок хлеба, которые та безропотно ему отдала.
Забрав всё, они удалились, указав на лежащего на полу Олега продавщице: – Этот алкаш заплатит! И по прежнему смеясь, довольные своей шуткой и бесплатным развлечением, вышли из магазина.
– Помогите пожалуйста встать, – попросил Олег продавщицу. Спину парализовало и она невыносимо болела, голова кружилась, приложив руку к затылку, он почувствовал, что тот залит кровью. Женщина испуганно выскочила из-за прилавка и быстро что-то затараторив, начала ему помогать. Встав с ее помощью, он забрал все купленное, оплатив и то, что забрали "реваншисты" и снова доложив украденное ими, отдав все деньги, что были у него с собой и вышел из магазина забросив сумку с продуктами на плечо.
Постоянно оглядываясь по сторонам, он добрался до своего дома, сейчас ведь только 16.00 посмотрев на свои старенькие часы, размышлял он, а что будет поздно вечером и что будет твориться ночью.
Зайдя в квартиру, он стал дезинфицировать рану на голове, приводя себя в порядок и обматывая голову старым полотенцем, сегодня никуда больше не пойду, хватит уже приключений на свою голову, голова отозвалась пронзительной болью, ее поддержал травмированный позвоночник, наверно на спине у меня сейчас охренительный синяк, – подумал Олег и лег спать.
Глава 8 Ветеранком
Ночью где-то вдалеке хлопали выстрелы, пару раз донеслось эхо взрывов, да громкий рокот проносившихся по улицам машин.
С утра хмурый и побитый Олег, смотрел на себя в зеркало. – Да так дело не пойдет, – надевая на себя постиранную вчера и подсохшую форму ополченца, размышлял он. Затем достав вычищенный вчера вечером и хорошо смазанный "Малыш", повесил его на плечо предварительно одевшись в форму.
На поясной ремень, он уже не стесняясь города повесил подсумок с четырьмя магазинами и вышел из квартиры. До ветеранкома, он добрался без приключений, хотя на улицах на него косились, узнавая форму ополченца и видя висевший на плече автомат, два раза его остановил патруль корпуса стражей порядка, но проверив документы сразу отпускал, несколько раз он видел другие патрули, один из них был в красно-черных банданах и с такого же цвета шевронами на рукавах камуфляжа, но они проводив его равнодушными взглядами продолжали прерванный разговор.
Над военкоматом, а точнее ветеранкомом, по прежнему развевался оранжево-черный флаг, но выглядел при этом так, безнадежно и бессильно обвиснув вдоль древка, что самим своим видом намекал, что дни Оранжевой республики сочтены.
– Да грянет Революция, бессмысленная, и беспощадная к тем людям которые ее породили, – невольно подумал Олег.
– Безумные идеи от волюнтаризма до идеализма, вот он истинный двигатель Революции, а люди это ее кровь, или бензин, – если применять непосредственно к двигателю внутреннего сгорания.
– Тысячи и тысячи сгорят в топке Революции, не оставив после себя даже пепла, не щадя ни себя ни других и все ради того, чтобы проехать никому уже не нужный путь. Слишком дорога цена!
Олег остановился и смотрел на стоящих и сидящих группами людей вооруженных, чем попало или не вооруженных вовсе. Не найдя никого из знакомых лиц, либо одетых также как и он и не заинтересовав никого из них, он зашел внутрь. Внутри была суета, кто-то куда-то спешил, кто-то орал, ругаясь, начали даже попадаться женщины в форме или без нее, в смысле в гражданской одежде.
Спросив в одном месте, потом в другом, ему наконец смогли помочь и показали куда можно обратиться. Вам на второй этаж, 35 кабинет, там ополченцами занимаются. Найдя искомую дверь и никого, не увидев рядом, Олег решительно постучал в дверь и выждав паузу, дождался приглашающего да, кого там хрен принес.
101 стрелковый ополчения, сказал Олег входя в кабинет и добавил, господин командир 6 ранга, разглядев сидящего за столом офицера.
– Документы, потребовал седоватый комшеранг, и взяв их, стал внимательно рассматривать.
– "Рассказывай", коротко бросил он и стал выжидательно смотреть на Олега. Выслушав не очень долгий рассказ Олега о его мытарствах и практически не перебивая, он только несколько раз уточнил детали, после чего внимательно посмотрел на него и после долгой паузы сказал:
– Ты в курсе, что ты единственный кто остался в живых?
– Нет, но догадывался, – ответил Олег.
- Да, – продолжил комшеранг. Вся бригада расформирована, от 101 полка ничего не осталось, только несколько выживших, практически одновременное нападение на все колонны полка, возвращающегося в Сарькiв. – Все ополчение расформировано, идея признана недееспособной и в нынешних условиях затратной и нецелесообразной.
– Сарькiв обречен и сдан на откуп «добробатам», сука еще месяц и нас всех кто не согласен перережут, – вспылил майор. Верховные, делят власть, а сине – желтые, уйдут из города, разойдутся по своим базам. Реваншисты, точно такие же шакалы, что и добробатовцы.
Он помолчал и спросил у Олега. Что планируешь дальше делать?
– Не знаю, честно ответил Олег.
– Автомат не свети, ты должен был его сдать, зайди в 7 кабинет, вот записка, черкая, что-то рукой на клочке бумаги, говорил комшеранг, получи черную каплю знака ефрейтора, вместо своей белой, пригодится.
– К кому можно прибиться господин командир 6 ранга, – снова спросил Олег.
– Я, так понял, ты ни к красно-черным, ни к реваншистам не пойдешь?
– Нет, – подтвердил Олег.
– А к сине-желтым?
– Тоже нет! Смотреть как других убивают и насилуют, и ничего не делать – это не мое.
– А анархисты, что собой представляют?
– Да ничего особо, – ответил комшеранг. Мало их, но злые. – Там полно всяких разочаровавшихся в власти, да и просто озлобившихся от беззакония и беспредела творящегося вокруг, мстить хотят, многие у же пострадали и от тех и от других, бездействие третьих просто бесит, а власть сейчас бережет сама себя, так что без вариантов, тебя с такой историей и с каплей черного цвета, возьмут без вопросов, но и там тебе будет нелегко, ну ты думай, черный цвет он простой, да уж больно неоднозначный, никаких оттенков и интерпретаций не любит. Есть там у меня мой бывший сослуживец, вот возьми адрес и письмо к нему, прозвище его Герцен, спросишь, его там все знают. И это, автомат на улице не свети – застрелят!
– Ну бывай ополченец, да совсем забыл, зайди в десятый кабинет, там касса, скажешь свою часть и фамилию, там деньги тебе выдадут, что заслужил и премию за то, что выжил. На записку, кассиру отдашь, это тебе за то, что отомстил уродам. Ну бывай, и крепко пожал руку Олегу.
Глава 9 Анархисты
Из здания ветеранкома Олег вышел уже где-то через час, но зато с деньгами, денег должно было хватить где-то на месяц прожить, если цены опять дорожать не станут. И с черной каплей знака различия выжившего в бою, где осталось меньше 10 % личного состава, которую повесил себе на погон.
Автомат, он спрятал в здесь же подобранную сумку из под «химзащиты» как раз и по размеру уместился и в глаза она не бросалась. Зашел пообедать в находившуюся рядом столовую, где решил себе ни в чем не отказывать, хотя бы в творожной запеканке со сметаной, давно кстати уже не встречавшейся и которую он всегда любил есть. Как раз вот в таких вот столовках, после чего, более менее удовлетворенный происходящим направился в штаб черных, то бишь анархистов, искать того самого Герцена, который разбудил декабристов, ну и дальше по теме.
Дойдя до остановки и заскочив в трамвай, которые еще ходили, он с любопытством ребенка смотрел в окно на проплывающий мимо город. Город изменился, исчезли с его улиц беззаботные люди, исчезли яркие цвета платьев и юбок женщин и девушек, детей тоже видно не было.
Люди были одеты в одежду серого или темного неброского цвета. Немногие встречавшиеся на улицах женщины шли быстро, какой-то нервной и суетливой походкой, испуганно отшатываясь от любого прохожего, да и одеты были не только неярко, но и полностью закрытыми до каблуков туфель. Ни о каких коротких юбках и шортах речь уже не шла, только «макси» и спрятанные волосы под каким-нибудь головным убором.