Алексей Птица – Чорный полковник (страница 44)

— Вас ждут, товарищ генерал. Проходите.

Выдохнув, начальник Генштаба вошёл в кабинет. Едва увидев посетителя, Менгисту вышел из-за стола и, широко раскинув руки, горячо приветствовал своего соратника.

— С чем пришёл, как съездил? — усадив генерала за стул рядом с собой, спросил Мариам. — Встречался с этим?

— Встречался.

— И что?

— Вот, передали свои требования.

Менгисту схватил бумаги и погрузился в их изучение. Негусси не стал терять времени даром и, пока Мариам читал, незаметно убеждал его не рубить сгоряча:

— Условия, конечно, не самые приемлемые, но тут есть простор для манёвра.

— Гмм. Пока я не считаю их требования «приемлемыми», — продолжая читать, проговорил глава Эфиопии.

— Но нам нужен мир, — исподволь гнул свою линию Негусси. — Или хотя бы перерыв в гражданской войне. В войсках много недовольных, идёт брожение, все устали от бессмысленной братоубийственной войны. Следует пойти на соглашение.

— Но это бред! — отозвался Менгисту и отбросил от себя листки с условиями повстанцев. Бумага веером рассыпалась по столу.

— Мы можем с ними поторговаться, и они наверняка уступят.

— Не буду я с ними торговаться! Я не торгаш! — взорвался красный негус. — Мы не для того свергали императора, чтобы давать слабину перед какими-то повстанцами. Почему они решили отделиться?

На этот вопрос Негусси отвечать поостерегся, и Менгисту продолжил бушевать:

— Они предали дело революции! И как всех предателей их надо уничтожить. Буржуазные подонки и иностранные прихвостни! Ладно, — внезапно успокоился он. — На этой неделе я составлю наши требования, и ты передашь их повстанцам.

— Хорошо, Менгисту, как скажешь. А с какими пунктами ты не согласен?

— Вот с этим, этим и этим, — подчеркнул карандашом на листе Менгисту.

— Но они же основные! Необходимо их просто ослабить или смягчить, и мы сможем прекратить войну. Нам нужно сосредоточиться на себе. А пока пусть Эритрея станет отдельным штатом на правах автономии.

— К чему это? Ты разве не понимаешь, что подобный договор приведёт Эфиопию к краху?! Эритрея либо будет полностью нашей, либо мы её уничтожим. Кто не с нами, тот против нас!

— Зачем ты утрируешь, Менгисту? Нам не надо уничтожать Эритрею. Пусть она развивается вместе с нами, а не за счёт нас. Мы оставим за собой выход к морю, а они получат свою вожделенную независимость. Можно попробовать закрепить за собой один из второстепенных портов и провести к нему железную дорогу. Или расширить и улучшить шоссе от него до столицы. Эфиопия начнёт развиваться и процветать, — примирительно проговорил Мерид, пытаясь достучаться до разума сумасбродного Мариама. — Хорошо бы договориться оставить за нами порт Массауа. Это в их интересах.

— Не станем мы процветать и развиваться, если отправим эритрейцев в свободное плаванье. Они окончательно перекроют нам все поставки и будут наглеть с каждым днём всё больше и больше. Я не верю им ни на грамм!

— Им можно не доверять, это правильно! — поспешно согласился генерал. — Но и эритрейцам не выгодна война. Война никому не выгодна, ни им, ни нам.

Диктатор поморщился, явно не согласный с мнением своего соратника.

— Я выставлю свои требования, и ты их отвезёшь!

— Да, Менгисту, но я прошу тебя очень хорошо подумать, когда ты будешь их диктовать. На какие-то уступки они, конечно, пойдут, но не на все. Эритрейцы хотят автономии. Если мы им её предоставим, они на многое согласятся. К тому же они в последнее время очень усилились. Повстанцы заключили соглашение с Китаем, и оружие течёт к ним рекой. Ряды освободительной армии постоянно пополняются. Улучшается снабжение повстанцев современным оружием, исключая разве что тяжёлое. Но его они захватывают у нас.

— Я подумаю, — холодно ответил диктатор и перевёл тему на другое: — А что там с настроениями среди наших офицеров и солдат?

— Настроение у всех боевое, но усталость от войны, несомненно, есть. Не могу судить обо всех, но мне показалось, будто настроение у многих подавленное.

— Ничего, я им его подниму! У меня есть сведения, что в наших рядах зреет заговор. Нужно разобраться. Мерид, я надеюсь на тебя! Держи связь с советскими, они помогут.

От такого заявления генерал буквально потерял дар речи! Однако Мариам принял его молчание за удивление. Негусси же судорожно обдумывал полученную информацию.

— Я не палач, Менгисту! — наконец произнёс генерал.

— А кто тебя делает палачом? Наши ряды покрылись ржавчиной, и эту ржавчину мы должны полностью содрать. Да, будет много крови, но я не боюсь крови, Мерид! — внезапно поднялся с места Менгисту. — Не боюсь, не боюсь, не боюсь! — в ярости стуча кулаком по столу, он смотрел на генерала, ожидая его реакции. — Мы добьёмся в наших рядах железной дисциплины. Добьёмся! Я заставлю всех, чего бы это мне не стоило!

— Хорошо, — испугался столь бурного проявления чувств генерал.

— Хорошо, что хорошо. Узнай: кто зачинщики и кто исполнители. И доложи о результатах мне или генералу Хрулёву. А дальше не твоя забота.

— Я всё сделаю, — с тяжёлым сердцем буркнул генерал, — разреши мне идти.

— Иди, раз тебе больше нечего мне сказать.

— Нечего, — подтвердил генерал и, медленно поднявшись, направился к двери.

— И смотри, без глупостей и ненужной жалости, а то ты будешь первым! — уже в спину прокричал ему диктатор, и дверь за начальником Генштаба захлопнулась.

Генералу было о чём задуматься. Мерид Негусси не ожидал такого поворота, хотя и догадывался, что беседа вряд ли пройдёт по его плану. Да и вообще Менгисту в последнее время стал чрезвычайно недоверчив, на грани маниакальной подозрительности. Он попросту опасен!

Иллюзий генерал Негусси не питал: рука красного негуса не дрогнет, подписывая ему смертный приговор. Он не из жалостливых! А вот у него, у Мерида, теперь не осталось никакого другого выхода, кроме как сдавать своих собратьев. Главное самому остаться в живых и семью сохранить! В том числе и дурака зятя, не способного избавиться даже от своего компаньона. Слабак!

Решено: многие, а заодно и полковник Бинго, пойдут как заговорщики. Правда, Бинго на роль зачинщика мало подходит: слишком мелкая и незначительная он фигура. А вот как соучастник вполне прокатит. Заодно и избавит его непутёвого зятя от никому не нужного партнёрства. Так что: одним махом сразу двух побивахом. И не надо ничего и никому объяснять. Предателем оказался, так бывает. А всё его добро достанется Фараху.

Теперь важно, чтобы самого Мерида не заподозрили в сливе. Вот это задачка посложнее… Генерал задумался. А кто, собственно говоря, сможет его упрекнуть, и в чём? Тех, кто хотел бы или мог, всех уничтожат… Остальные заткнутся, спасая свои шкуры. Но всё же ему лучше куда-нибудь уехать. Скажем, в командировку. В Джибути там, или Судан, или вообще в Кению. В общем, потеряться недели на две. Так его и выжившие не заподозрят, да и для дела полезно.

Придя к такому решению, генерал на следующий день позвонил генерал-майору Абрамяну Хачику Минасовичу, что являлся главным военным советником при нём, как при главе Генштаба.

— У меня есть для вас очень важная информация, Хачик Минасович.

— Я понял, — сразу отреагировал тот, — я зайду к вам минут через двадцать.

Ровно через семнадцать минут Абрамян входил в кабинет генерала Негусси. Поздоровавшись за руку с начальником Генштаба, советник присел на предложенный ему стул и приготовился внимательно слушать. Взяв небольшую паузу, генерал покрутил в руке карандаш и, наконец, начал непростой для себя разговор.

— Наша беседа с вами будет совершенно серьёзная, точнее совершенно секретная, уважаемый Хачик Минасович, — на ломанном русском произнёс генерал. — Дело в том, что в Аддис-Абебе, а точнее в высших эшелонах Эфиопской армии зреет заговор. И мятежники вполне серьёзно обсуждают вопрос о свержении режима Менгисту Хайле Мариама. Недовольная политикой президента наиболее прогрессивная группа офицеров готова выступить против его курса, который, по их мнению, завел страну в тупик, особенно в войне с Эритреей.

— Вы серьёзно? — опешил полковник.

— Абсолютно серьёзно. Менгисту поручил мне собрать списки тех, кто в этом замешан, и сообщить вам, чтобы вы помогли найти остальных причастных. Может, и у вас есть какие-то сведения. Они считали, кстати, справедливо, что гражданская война вообще недопустима. Используя каналы связи с руководством повстанческого движения НФОЭ, заговорщики вели переговоры с представителями Эритреи.

— Предмет переговоров? — немного оправившись от потрясения, спросил Абрамян.

— Прекращение гражданской войны.

— На каких условиях?

— Эритрея остается в составе Эфиопии, но получает автономию. В стране проведут досрочные выборы представительной власти, куда войдут и депутаты от Эритреи. Вот такие дела.

— Когда они собираются провести переворот?

— Свое выступление мятежные офицеры хотели приурочить к моменту, когда Менгисту вылетит из страны на один из международных форумов.

— Вам известны имена заговорщиков?

— Вот список, составленный мною.

Абрамян несколько завис, получив такие сведенья: надо поставить в известность руководство КГБ и как можно быстрее.

— Я перепишу?

— Да, пожалуйста.

Торопясь и разрывая бумагу дрянной шариковой ручкой, полковник лихорадочно переписывал имена старших офицеров. Их оказалось довольно много! Это лишний раз доказывало, что заговор успел пустить глубокие корни.