Алексей Птица – Чорный полковник (страница 43)

Обойдя быстро все комнаты, я стал спускаться по деревянной вычурной лестнице вниз, буквально горя желанием встретить предмет своей ярости воочию. Впрочем, я его уже слышал. Настойчивые уговоры уже перемежались угрозами, и мне очень хотелось заткнуть их источник. Но не стоит пока лезть на рожон, хоть будь ты триста раз Мамбой.

Осторожно спускаясь по лестнице и на ходу вкручивая в пистолет глушитель, я лихорадочно обдумывал: как же мне быть? Просто тихо застрелить, значит привлечь ненужное внимание, как к себе, так и к женщине. Тут нужно действовать немножко хитрее.

Достигнув конца лестницы, я увидел сидящего на стуле виновника торжества. Перекинув ногу на ногу, он всё ещё уговаривал девушку выйти из ванной комнаты. Меня Хайри Манук пока не видел. И, не теряя времени, я метнулся к нему, с размаху опустив рукоять пистолета на его голову.

Однако он успел среагировать, чуть взяв в сторону, но защитить себя не смог. Бамц! И со второго удара гэбист слетел со стула. Стрелять я в него не стал, просто молниеносно сунул ему в рот капсулу с ядом, раздавив её стволом пистолета. Дальнейшая его судьба меня не интересовала, так как ему не позавидуют даже шакалы.

— Тебе, Змееголовый, посвящаю сию душу!

— Благодарствую, — прошелестело сверху, и я направился к двери ванной.

Чтобы её сломать понадобилось найти нож. Вывинтив с его помощью винты, я наконец-то ослабил замок и вырвал его.

— Ну что, доктор? Я же говорил, что…, — распахнув дверь, произнёс я и осёкся, напоровшись на испуганный взгляд чёрных глаз. На меня смотрела совсем другая девушка. И она оказалась чернокожей.

Глава 19

Чернокожий Иудушка

Генерал-лейтенант и начальник Генштаба Эфиопии Мерид Негусси тайно встречался с лидером Фронта освобождения Эритреи Исайясом Афеверки, который происходил родом из племени тигринья и считался ярым борцом за независимость Эритреи. Высокий, сухощавый, с европеоидными чертами слегка коричневого лица и небольшой щёточкой усов он больше походил на мулата, чем на эфиопа.

Тем не менее, в своё время он сильно помог сторонникам вооружённого переворота и встал на сторону Менгисту Мариама. Затем их пути разошлись, и Исайяс возглавил партизанское движение против действующего режима.

От ФОЭ его направили для прохождения военной подготовки и военной науки в Китай, и уже через год он вернулся в Эритрею, чтобы снова продолжить свою борьбу с ненавистным эфиопским режимом. Впрочем, для него одинаково ненавистным было как правление императора, так и правление диктатора Менгисту Мариама. Все они — оккупанты!

Генерала Негусси, как бы то ни было, Афеверки знал очень хорошо и поддерживал с ним тайную связь. Через него лидер освободительного движения неоднократно пытался повлиять на политику Дерга и его главы Менгисту Мариама, но пока безуспешно. Очередная встреча призвана была немного прояснить ситуацию и подтолкнуть обе стороны на определённые действия.

— Добрый день, Мерид!

— Добрый, Исайяс! Рад тебя видеть!

— Я тоже рад!

Они обнялись. Чай, не чужие друг другу! Было время, делились заботами и проблемами. Бывшие сослуживцы и соратники действительно радовались этой встрече. Тяжело жить в мире, где каждый норовит продать и предать другого. У всех свои интересы, и только один Бог за всех!

— Присаживайся, Исайяс!

— Спасибо, Мерид.

Они долго обменивались ничего не значащими любезностями, пили кофе, болтали о пустяках. Пока, наконец, не подошли к главному, ради чего, собственно, здесь и собрались.

— Вижу, ты многого достиг, — проговорил Негусси, подводя итог светской беседе. — А как продвигается борьба с нашим режимом?

— Ну, ты же сам всё знаешь. Зачем спрашивать? Ведь мы с тобой встретились здесь именно для этого.

— Да, но должен же я с чего-то начать?

— Не самое удачное начало, — хмыкнул Исайяс. — Но лучше сразу поговорить, чем ждать. Мерид, нам нужно решить, что делать дальше. Я не стану от тебя скрывать, что мои войска увеличились многократно. Нам помогают и китайцы, и египтяне с Ливией. Судан тоже направляет всех желающих в наши ряды. Вам не устоять. Ваши войска устали, а среди эфиопских офицеров и солдат зреют не самые лояльные настроения.

— Я знаю, Исайяс, какие у нас царят настроения. И знаю это лучше тебя. Не надо преувеличивать! И солдаты, и тем более офицеры готовы сражаться до полной победы над вами. Мы тверды и незыблемы в своей вере в лучшее будущее! Нас поддерживает сам Советский Союз и помогает нам абсолютно бесплатно. Мы нужны им. Они за мировую революцию, а вы буржуазные подонки.

— Поменьше экспрессии, мой друг, — поморщился Исайяс в ответ на пламенную речь. — Мы с тобой не на поле боя находимся. Наше дело — переговоры. Я не собираюсь с тобой дискутировать. Просто скажу: мы с каждым днём становимся сильнее, а вы слабее. И сражаться мы будем до конца. Скоро сама земля станет гореть у вас под ногами. Поэтому вы проиграете. Это же очевидно, Мерид! Посмотри, сколько уже крови пролито! Сколько проклинающих ваш режим беженцев! Посмотри на голод, что царит в большинстве провинций… И всё это благодаря войне и попыткам вашей власти с помощью земельной реформы насильно загнать крестьян в крестьянские ассоциации. Так нельзя! Даже если не будет войны, всё равно Менгисту приведёт Эфиопию к краху.

Генерал Негусси скривился как от зубной боли, но промолчал, признав правоту своего оппонента. Нет, он мог бы с ним поспорить и, быть может, даже добился бы успеха… Но какой смысл натягивать белую сову на африканский глобус?

— Молчишь? Значит, ты всё видишь и понимаешь.

— Что ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты повлиял на Чёрного Сталина и остановил войну.

— Ты наивно полагаешь, что это в моих силах? Считаешь, его можно в чём-то убедить? Он уже давно стал совсем другим! Впрочем, я тебя услышал. Что со своей стороны обещаешь ты, если мы прекратим боевые действия?

— Мы заключим мир на определённых условиях. На разумных условиях. Минимум — мы просим автономию, а как максимум — полное отделение от Эфиопии.

— Понятно… Ты можешь предоставить мне список требований?

— Конечно, я подготовился к нашей встрече. Ведь ты сильно рискуешь, встретившись со мной.

— Ты рискуешь не меньше.

— Да, мы оба подвергаем себя опасности. Но что поделать? На кону стоит судьба наших стран, и только мы можем её решить.

— Можем, — согласился генерал Негусси. — Но на обоюдовыгодных условиях. Ты же знаешь, как Менгисту не любит, когда ему навязывают свои правила.

— А кто это любит? Но нам придётся либо договариваться, либо разрывать отношения до победы одного из нас. Вот, возьми, — и Афеверки протянул лист бумаги с условиями мирного договора. — Думаю, необходимости в последующих встречах нет. Договор я тебе передал. Если станут нужны детали, я пришлю к тебе своего представителя, чтобы он согласовал наши предложения. Как только уладим все вопросы, устроим международную встречу где-нибудь в Джибути или в Каире, да хоть в Москве!

— Я тебя понял, мой друг. И передам твои условия Менгисту, потом доведу его ответ до твоего сведения.

— Большего я и не жду от тебя, мой друг.

— Большего я тебе и не дам. Мне и самому не нравится эта ситуация, но я руководствуюсь здравым смыслом, взявшись уговорить Менгисту пойти на перемирие.

— Тогда прощай, мой друг! И, гм, до встречи на полях сражений…

— Прощай, — грустно покачал головой генерал Негусси. Добавить к сказанному ему было нечего. Он встал и на прощание обнялся со своим бывшим другом. Или с заклятым врагом? Да уж… Впрочем, возможно, ему всё же удастся убедить Менгисту принять предложение повстанцев, и тогда Исайяс останется ему другом. Но как уговорить Мариама? Он же никого не слушает! Если только…

Проводив посетителя, который тут же уехал из Асмэры в направлении, известном ему одному, генерал снова вздохнул. Правда, теперь уже по другому поводу. Ему нужна власть! Мерид всегда был амбициозен и лишь поэтому поддержал военный переворот Дерга. По этой же причине выдвинул и впоследствии помог взять власть Менгисту Хайле Мариаму, сам же остался в тени.

Нет, он действительно хотел счастья и процветания Эфиопии, но, как часто водится, на свой манер. Последовавший сразу за переворотом красный террор лишь подтвердил прописную истину: лес рубят — щепки летят! Но ничего, Дерг на корню подавил все оппозиционные выступления. Дальше — больше: разгон студентов, крестьянские ассоциации и прочие прелести коммуны. Однако генерал Негусси долго не хотел признаться себе, что всё пошло совсем не так, как хотелось изначально. Нужно срочно спасать ситуацию!

На следующий день Мерид Негусси уже направлялся в Аддис-Абебу. По прибытии в столицу сразу позвонил в приёмную Менгисту и уточнил, когда можно будет прийти на приём. Ему назначили на семнадцать. Отлично! Значит, есть ещё время для подготовки доклада. Да и собраться с мыслями, коих у него в достатке, тоже не помешало бы. Всю дорогу генерал думал: что делать, что сказать и как убедить Менгисту.

Внимательно прочитав петицию повстанцев, Мерид счёл её удовлетворительной. Договор эритрейцев можно принять за основу. Спорную, но всё же основу. Впрочем, Негусси был уверен: Исайяс уступит по многим пунктам. Но для этого потребуются переговоры.

Без десяти пять вечера генерал уже находился в приёмной и ждал, когда Менгисту примет его. У адъютанта зазвенел телефон. Сняв трубку и переговорив, тот встал и сообщил: