Алексей Поворов – Я УБИЙЦА (страница 24)

Грызу ноготь, поворачиваюсь. Вижу прилипшие ко лбу мокрые волосы, остальные висят по плечам, как сосульки. Макияж потек. Я киваю головой, и она заскакивает внутрь. Делаю музыку громче.

Запишу я все на свете,

Все твои блатные жесты,

Чтобы ты попала в сети,

Чтобы мы висели вместе.

Включаю скорость и выставляю на консоли температуру потеплее. Какое-то время едем молча, слушаем музыку.

— Классная у тебя тачка.

— Машина как машина, ничего особенного. Тебе куда?

— Да без разницы. Давай покатаемся.

— Давай.

— У тебя курят?

— Смотря кто.

— Ну, я, например?

— Попробуй.

Ее настырность и самоуверенность вызывают у меня смех. Приоткрываю окошко с ее стороны, она чиркает зажигалкой и затягивается сигаретным дымом.

— Дети зеленые родятся. Не боишься? — в машине стоит запах не только зажженной сигареты, но и алкоголя.

— Родятся, так я их постираю, — надменно бросает она.

— Был бы я твоим отцом, оторвал бы тебе губы.

— Хорошо, что ты не мой отец, — улыбаясь, отвечает она.

Я немного усмехаюсь. Руки впиваются в баранку. Безмозглая малолетка под алкоголем едет, неизвестно куда и с кем, еще и строит из себя крутую деваху, повидавшую жизнь. Что же, это становится интересно. Знала бы она, к кому залезла в машину. А зверь, тем не менее, начинает просыпаться.

— Может, домой довезти, а то мама будет волноваться. Или папа.

— Чего? Успокойся, мальчик! Давай лучше в бар заскочим.

И это она говорит мне. Мальчик! Становится совсем жарко. Бедняжка даже не догадывается, что ходит по лезвию бритвы.

— Пропустить по рюмочке? Ты на это намекаешь?

— А то!

— Ну, что ж. Неплохая идея. Погнали.

Она старательно поправляет юбку, а затем, достав зеркальце, начинает приглаживать волосы. Смешно. Ей Богу, смешно.

— Тебя как звать-то? — она кладет мне руку на колено, становится еще смешнее, но я сдерживаюсь.

— Сергей Александрович Есенин.

— А меня Тамара. Можно просто Тома.

— Я так понимаю, что тебя просто можно? — тут приходится отворачиваться, чтобы не заржать.

— А все же у тебя классная тачка.

— Ты повторяешься.

Съезжаю на проселочную дорогу. Тамара слишком увлечена, чтобы заметить это. Пьяная баба, как говорится, себе не хозяйка, а тем более малолетняя девка, в голове которой к тому же шумит дешевый алкоголь.

— Откуда же ты такая нарядная шла в такую погоду?

— Да от урода одного, моего парня. Теперь-то уже бывшего, — она улыбается до тошноты противно. — Короче, прикинь, я с ним два месяца встречалась, а он меня на мою подругу променял. Вот же скотина!

Она выкладывает мне душещипательную историю про несостоявшуюся детскую любовь. Все прямо как в «Ромео и Джульетте» Шекспира, только по-колхозному и вперемешку с дворовой матерщиной. Мне бы ее проблемы. Хотя на самом-то деле плевать. В Африке дети голодают, и до этого тоже никому нет дела.

— Глубокая причина, чтобы нажраться и сесть в машину к незнакомому мужику. Тебе так не кажется?

— Да брось, Сережа. Ты прямо как моя мама. А кстати, куда мы едем?

— В бар, как ты и просила. Тут недалеко осталось. Классное место. Тебе понравится. А почему мама-то, а не папа?

— Папа? Старый козел с нами не живет уже лет десять: нашел себе шмару помоложе! Папа. Скажешь мне тоже.

— А мать что, плохая или как? Что же он вас бросил-то? — делаю еще один крутой поворот, отчего Тамара падает ко мне на плечо и начинает смеяться.

— Поосторожней ты! Не дрова везешь. Тише. Мама у меня советской закалки. Учитель младших классов. Ни капли в рот, ни, так сказать, сантиметра.

— Так чего же в этом плохого?

— Ты дурак что ли?! Сам-то вон женатый, а по ночам ездишь. Я же тебя не спрашиваю. Кольцо мог бы снять. Ну, для приличия, — она снова захохотала.

— Это память. Тебе не понять.

— Да расслабься ты. Жена не узнает, — она снова водит рукой мне по бедру.

— А можно вопрос?

— Валяй.

— Послушай, Тамара, — останавливаю машину.

— Уже приехали?

— Типа того. Я вот о чем тебя хотел спросить. Тебя устраивает такой образ жизни?

— А чего не так-то?

— Все-то оно так. Я только вот не уверен в правильности твоего решения залезть ко мне в машину, — делаю приемник погромче.

Только сейчас она оборачивается и видит могильные кресты.

— Ты куда меня привез?

— Твой отец работает в реанимационном отделении? Ведь так?!

— Ты куда меня привез?! — начинает истерично орать девчонка.

Хватаю ее за волосы и подтаскиваю к себе.

— Закрой хлебало, тварь, и слушай меня внимательно! Спрашиваю в последний раз! Ты меня слушаешь?

Она только трясет мокрой головой.

— Прекрасно. Тогда продолжаем разговор. Его зовут Денисов Павел Алексеевич, ведь так?

— Да.

— И ты хочешь мне сказать, что он ушел к какой-то бабе, бросив вас? Может, ты что-то мне не договариваешь? Так как я знаю малость другую историю.

— Да.