Алексей Поворов – Я УБИЙЦА (страница 26)
— Ик, ик. Нормально, — буркнул Стас и снова жадно приложился к бутылке с минералкой.
— Ты почему отказался от лавров по тому маньяку из лесополосы, раз уж это ты его поймал?
— Знаешь, если бы я выстраивал рейтинг самых часто задаваемых мне вопросов, этот бы стоял на первом месте. Я же сказал, что не люблю быть в центре внимания. Я люблю помогать, мне важен результат, а не бантик на коробке. Мне больше интересно, что внутри. Понимаешь?
— Ты дебил! Точно тебе говорю. Стопудовый дебил! Нужно расти, двигаться вперед, — Сергей вылил из бутылки остатки горячительного и жестом показал официанту, что им требуется еще.
— Какой есть. Знаешь, жизнь людей меняет, и поверь, в большинстве случаев она меняет их вовсе не в лучшую сторону. Трудно на нашем голубом шарике оставаться человеком долгое время. А еще сложнее быть им всю жизнь. Живет, например, человек, горя не знает, детей растит, а потом бац! Казалось бы, что? Для всех он один, а на самом деле он другой. Как Санитар. Он, наверняка, ведет двойной образ жизни. Для всех коллег и друзей он хороший и порядочный парень, и только его внутреннее «Я» знает, кто он есть на самом деле. А, может, и нет его вообще, а? Может, мы его сами выдумали и ищем то, не знаем что? Не думал об этом? Ни улик, ни зацепок, кроме тех, что были собраны с висяков и сведены в одно дело, которое ты пытаешься представить всем как единое. Твой фантом существует только гипотетически, Сергей.
— Ты сейчас куда клонишь?
— Никуда, просто разговариваю, рассуждаю. Ты же сам хотел поговорить по-трезвому? Вот мы и разговариваем. Ты мне про какого-то там капитана загнул, который с дьяволом беседы вел. Я тебе про жизнь задвигаю.
— Погоди. А как же тогда последняя жертва? А миорелаксант? А все намеки?!
— Ну, это могли и подстроить. Кто-то, кто очень хочет того, чтобы мы подумали, что это сделал Санитар.
— А пальцы?! А язык?!
— Бутафория, для того, чтобы мы ходили вокруг да около и не заметили правды, — Пименов развалился на стуле.
— Хочешь сказать, что я его выдумал?! Выдумал все это?! — Сергей неуверенно поднялся со своего места, его глаза налились кровью, скулы задергались.
— Этого я не говорил. Сам посуди: девка-то — обыкновенная шалава. Ну, спит она с разными мужиками ради выгоды. Так у нас большая часть вселенной так поступает, чего греха таить. Так что если Санитар…
— Значит, все же он?!
— Да ты сядь. Я же просто рассуждаю, пытаюсь сопоставить разные возможности, а ты уже на дыбы становишься. Ты послушай просто.
Сергей схватил бутылку со стола, сделал несколько жадных глотков прямо из горла и сел на место.
— Ну, продолжай, Шерлок Холмс хренов! Давай-давай, слушаю!
— Допустим, что это Санитар. Мы пока не доказали, что это он, и основываемся только на том, что есть у нас.
— Ну?
— Что мы видим? Он убивает изрядных выродков, так?
— Ну?
— Вот. А наша Ледовских Светлана — всего лишь порочная женщина, и ничего больше, — Пименов пожал плечами.
— Хочешь сказать, что ее убийство кто-то подстроил?
— Такой вариант нельзя исключать.
— Но погоди, Стас. Про Санитара знает не так много людей.
— Я рассуждаю гипотетически. Понимаешь? Это все равно, как если бы представить, что тебе отрезали твое мужское достоинство, и потом поразмыслить, как бы ты стал жить без него. Ходил бы ты налево или нет? Писал бы стоя или сидя? Это и называется гипотетически. Мы просто рассуждаем. Выдвигаем предположения. Я пытаюсь взглянуть на вещи с разных сторон. Вот и все.
— Чисто гипотетически, говоришь?! — Сергей налил стопку и опрокинул ее залпом. Потом налил снова, но уже обоим, поднял и подождал, пока Пименов сделает то же самое.
— Гипотетически. Без обид только.
— Ну, без причиндалов я бы точно жить не смог! — Самойлов заржал. Стас закатился с ним вместе. — За нас, за мужиков, у кого еще есть то, чем можно помериться! — прокричал Сергей.
— За нас. Ик, ик. Выбор очевиден. Я с тобой полностью, как самец, согласен. Бабы — дуры не потому, что дуры! Бабы — дуры, потому что бабы!
— Это стопудовый аргумент, дружище! — они чокнулись и выпили. Повисла пауза. Сергей закурил сигарету, втянул в себя обильную порцию дыма и щелкнул пальцами. — Слушай. Ты только не обижайся. Мы тебя по базе пробить хотели, но у тебя файлы закрыты. У вас что, такая секретность что ли?
— Ну, не у всех, а, так сказать, у самых-самых.
— А-а-а-а-а.
— Досье мое вам выслали, так что оно будет после Пасхи. В понедельник будет лежать у вашего Шрека на столе.
— Слушай, Стас. Как думаешь, поймаем его?
— Думаю, да. Если он, конечно, существует, — Пименов оценил физиономию собеседника и добавил: — Да брось ты, если бы его не было, то и меня бы здесь не было. Сверху к вам просто так не направят, так что не напрягайся, поймаем. А как иначе? Любого возьми, хоть, например, Чикатило. Орудовал с 1978 по 1990 годы. 53 жертвы. Поймали и расстреляли. Николай Джумагалиев. Этот вообще жрал тех, кого убивал. Тоже поймали. Последнего изверга мы задержали в Битцевском парке. Ох, сколько его выслеживали! Но поймали же! Всех и не перечесть сейчас. И твоего Санитара тоже отловим. Хотя маньяк, убивающий ради справедливости, — это нонсенс. Они, Серега, пойми, рано или поздно теряют чувство опасности, чувство реальности. Так и наш. Ну, точнее, твой. Что он хотел доказать нам своей последней жертвой? Пальцы ей отрезал, выложил по линеечке, язык вырвал. Что это, как не крик его души? Чтобы мы поняли, за что она умерла.
— Хороший ты мужик, Пименов.
— Ты тоже ничего. Так что не переживай, поймаем. Тем более то, что ты узнал о ней на ее работе, дорогого стоит. Возьмем для начала этих двух хануриков в разработку. Думаю, после этого все и прояснится. Есть железное правило: не стоит гадить там, где живешь. А он, по ходу, сделал все с точностью до наоборот. Так что нужно искать среди близкого ей окружения. Что там в морге Головин Дмитрий Геннадьевич сказал? Три мужика у нее было в этот день. Первый — это ее начальник. Этого отбросим. Муж ни при чем, она с ним в этот день не была. Остаются двое. Узнаем, ху есть ху, и поймем, что да как. Три пальца — три мужика. Только непонятно с языком, — он разлил по стопкам.
— А зачем он нам подсказки оставил? Стаканы? Кольцо? Укус этот долбаный на плече? Кирпич твой синий? Он бы еще подписался и адрес, где его найти, указал.
— Так адрес он нам и оставил. Только мы его прочитать пока не можем. Играет он с нами, подонок. Скучно ему стало, вот он и хочет повеселиться, а может, просто надоело ему.
— Ты точно в горячей точке не был?
— Да точно, точно. Служить — служил, а вот воевать, слава Богу, не приходилось. Ну, кроме как тут. Тут у нас ведь тоже передовая.
— Да-а-а, ты прав, — заглатывая спиртное, ответил Сергей и снова закурил.
— Послушай.
— Чего?
— Та баба сегодня в коридоре? Ты с ней, ну, того?
— Чего «того»? Сдурел что ли?! Я не хочу, чтобы мое тело нашли где-нибудь в посадках. Я же тебе говорил: она шишка большая. Точнее, ее муж. Короче, оба. Сын у них — дебил, наркоман. Садист еще тот. Столько раз отмазывали его то за изнасилование, то за драки. Да и с дурью он попадался. Сам понимаешь: дитя небожителей. Что тут сделаешь? А недавно он пропал. Ну, ты в курсе. Ищут пожарные, ищет милиция. А сам ублюдок, небось, где-нибудь на островах зависает — не в первый раз уже! А его тем временем по всем ведомствам пробивают! Мамаша его еще и наезжает на меня, словно я ей должен. Это я так, образно выражаюсь.
— Это понятно, — усмехнулся Станислав.
— Сам пойми: все хотят жить хорошо. Я свою работу делаю. И я не хуже других! Ты на меня так не смотри!
— Да я ничего не говорю. Если хочешь рассмешить дьявола, попробуй убедить его в том, что ты безгрешен. Не так ли?
— Золотые слова, правильные! Сам что ли придумал?
— Да не, где-то слышал. Короче, не важно. Тебя куда? Домой али к мамзель?
— Меня это… Туда, — еле выговорил Сергей и отключился, откинувшись на спинку стула.
Станислав Владленович встал, поднял свое пальто с пола, огляделся по сторонам и посмотрел на часы.
— Оперившиеся крысы причисляют себя к птицам!
Он с брезгливостью посмотрел на Самойлова, подозвал официанта, расплатился и вызвал такси.
Глава XXIX
Я ненавижу себя за то, что делаю. Это омерзительно, но я должен. Знаете, все пытаются говорить, что на зло злом не отвечают, что добро всегда побеждает, и тем, кто творит мерзости, воздастся по заслугам, так как по-другому и быть не может. Но хочу разочаровать вас: такая версия прокатывает только в детских сказках. В жизни все иначе. И если ты подставишь правую щеку после того, как тебя ударили по левой, тебя просто забьют до смерти. Судьба улыбается нам лишь только в том случае, когда хочет продемонстрировать свой оскал. У нас можно обивать пороги доблестной полиции, объясняя, что тебе угрожают, но ответ будет один: «Так ведь просто угрожают. Вас же не убили и даже не попытались убить». К сожалению, любые органы в нашей стране — это парализованные конечности, которые начинают шевелиться, только когда происходит что-то из ряда вон выходящее. Разбился автобус, погибли люди — сразу начинают искать виноватых. Как так? Почему? А то сами не знают, что весь пассажирский транспорт — это груда хлама на колесах, и что все разрешительные документы на него подписываются за взятки. Упадет сосулька с крыши, убьет человека — снова начинают искать, кто виноват. Ловят Васю-дворника и вешают на него все грехи ЖКХ. Дождутся, пока у алкашей и наркоманов погибнут дети, — начинают трясти соцслужбы и участкового. Все у нас делается либо вчера, либо завтра, но только не сегодня, не вовремя. Как покажут наших министров на приеме у президента, так плеваться хочется. Сидят, гривами машут, выражение лиц такое, будто бы все горе людей они сквозь себя пропускают, в глазах у каждого — херувимское смирение, словно он и не чиновник вовсе, а, как минимум, святой отец. Со всем соглашаются, все обещают исправить и сделать. Этакая игра в поддавки. Один говорит, что нужно предпринять, другие кивают и обещают ему это исполнить, а первый якобы верит в то, что все будет реализовано. Можно обвинять меня в садизме, подозревать у меня шизофрению, но, в отличие от других, я делаю то, что должны делать наши слуги народа, вместо того чтобы жрать за мой счет. И раз уж они не справляются со своими обязанностями так, как нужно, значит, я буду делать все так, как мне кажется правильным. Пускай и не гуманно, и совсем не демократично, но зато очень эффективно. Страх — вот тот единственный язык, который понимает любая скотина, будь она благородных кровей или самых обыкновенных.