Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 54)

— Тише. Тише, властелин тьмы. Я всего лишь ваш слуга, который только задает темп вашей игре, и ничего более. Я обязан помогать всем, и ты это знаешь, — склоняя голову, промолвил старик. — Но что будет дальше, если ты и впрямь победишь?

— Люди станут шире смотреть на мир. Когда в моих руках будет чистая душа, мне не составит труда склонить весы в свою пользу. Я погружу этот мир в грехопадение. Прощения и раскаяния не будет, и врата рая захлопнутся навсегда. Я выведу ад из мира загробного в мир реальный и уничтожу этот муравейник руками созданий, так любимых моим братом. Он откроет глаза и увидит, кто они есть на самом деле, лишенные Его законов и Его покровительства. А сейчас я бы хотел получить ответы.

— Прости меня, жалкого раба твоего, но ты не задал ни одного вопроса, — в голосе Падшего чувствовалась ирония, однако его вид был настолько смиренным, что его искренность не вызывала сомнений.

— Зачем тринадцатый прибыл сюда?

— Ответ ты получишь, как и всегда. Но тогда и ты поможешь мне.

— Торгуешься со мной?

— Нет, конечно, нет. Да разве я бы посмел? Так ты поможешь мне в обмен на мою помощь?

— Значит, все же торг?

— Предположим, я хочу сделать что-то хорошее напоследок перед тем, как ты придешь к власти.

— Ты решил немного скрасить свою участь? Ты и впрямь падший. Забиваешь себе теплое местечко? Давай посмотрим сначала, что ты можешь предложить.

— Ответ на твой вопрос, который приведет тебя к тому, что пока от тебя скрыто.

— Твоя жизнь пропитана кровью и предательством. Ты ничтожество. Ты помогаешь всем, и за счет этого ты причастен ко всему. Ты не лучше меня, а может, даже хуже, ведь я иду к одной цели, а у тебя их тысячи. Делаешь вид, что ты сам по себе, что ты особенный? И запомни: я не торгуюсь!

— Ты прав во всем. Но мне нужно наставить этих людей на путь истинный сейчас, а не после их смерти. Мне нужно, чтобы они все осознали до того, как их душа перейдет в твои руки. Считай это личной просьбой.

— С чего вдруг такое милосердие с твоей стороны к этим людишкам?

— Ты же сам сказал, что я забиваю себе местечко потеплее. А вдруг победит твой брат? Я хочу отличиться не только в плохих деяниях, но и в богоугодных.

— Ну, хорошо, — с презрением произнес Анатас. — Я свое слово держу, быть посему. Теперь дело за тобой. Только помни, что сказано. «Потому что все согрешили и лишены славы Божией»[1].

— Они ищут священника, — старик прикрыл глаза.

— Зачем им нужен священник, которого погубил Виктор?

— У него осталась дочь.

— Дочь? Причем здесь она?

— Спроси это у своего раба Александра и, возможно, он даст тебе ответ на то, что пока скрыто от тебя.

Анатас встал и медленно пошел прочь, опираясь на трость с золотым черепом, а за ним из снега и тьмы по очереди выходила его троица. Они остановились у дома, где сидел на пороге маленький мальчик. Анатас наклонился к ребенку, посмотрел ему в глаза, поднял на руки и, открыв дверь дома, зашел внутрь в сопровождении своей свиты. Посадив мальчика на стул рядом с печкой, он тихо спросил:

— Ты чего-нибудь хочешь?

— Нет, — еще тише ответил Никита.

— Хорошо. Не бойся нас, мы не причиним тебе вреда. Ты знаешь, кто я?

— Дядя.

— Я не просто дядя, я волшебник. Могу сделать все, что ты захочешь, все, что пожелаешь, — достав шоколадку из кармана, Анатас протянул ее парнишке.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Так чего ты хочешь?

Никита осмотрел Анатаса и его свиту.

— Я хочу, чтобы тот страшный дядя не был таким страшным, — указал он пальцем на Грешника.

— Извини, но этого я не могу сделать. Он станет красивым только тогда, когда все люди будут хорошо себя вести. Но пока, к сожалению, этого не происходит.

— Ну я же себя хорошо веду?

— Конечно. Только твои родители ведут себя очень плохо. Да и многие другие люди тоже ведут себя скверно. Если бы все вели себя так, как ты, то меня бы здесь не было. Тогда и волшебство не потребовалось бы.

— Ты хороший и добрый, ты мне нравишься.

— Спасибо. А теперь пойдем, я тебе кое-что покажу.

Анатас взял Никиту за руку, и они, сделав несколько шагов, очутились на лесной поляне, где мальчика ждали папа и мама. Светило солнце, небо было прозрачным, без единого облачка. Везде лежали игрушки, и родители звали Никиту играть. Мальчик оглядел себя: вместо грязного зимнего тряпья на нем была чистая летняя одежда.

— Ну же, иди, они ждут тебя, — присев на корточки, Анатас потрепал парнишку за волосы.

— А они не будут меня бить? — Никита крепко прижался к Анатасу.

— Нет, они будут вести себя очень хорошо, и никогда тебя не ударят, и не оставят одного. Ты пока поиграй с ними здесь, а я скоро приду за тобой. Больше никто тебя не обидит — я тебе обещаю. И ничего не бойся. Все, чего ты пожелаешь, будет сбываться здесь.

Анатас снова оказался в доме мальчика, где его ждала свита.

— Чего пожелаете, Милорд? — спросил Маркус.

— Возмездия.

Зайдя на кухню, они увидели пьяных мужчину и женщину. Оба в грязной рваной одежде валялись на чем-то, напоминающем кровать. Повсюду были раскиданы пустые бутылки. На столе стояла еще одна с недопитой мутной жидкостью, рядом с ней лежал кусок зачерствевшего черного хлеба, головка лука и покрытое плесенью сало. Грешник быстро обежал весь дом.

— Ну ничего себе! У них и пожрать нечего! Хотя я не брезглив, и это пойдет, — схватив со стола, что там было, он быстро запихал все себе в рот и запил из бутылки мутной субстанцией. — Живут-то еще неплохо!

— Просто Куршевель, — улыбнулся Ворон.

— Маркус, разбуди их.

— Господин, позвольте мне? — начал Ворон, но Анатас перебил его.

— Нет. Маркус сделает.

Легионер схватил парочку за шиворот и швырнул к ногам своего господина. Те, словно черви, которых выкопали из навоза и бросили в банку, начали возиться на полу.

— Никитка! Ты где, сволочь? — заорала женщина. — Притащи сигареты, быстро! Курить охота! Где ты есть, гаденыш?!

Анатас вытащил из кармана пачку «Примы» и бросил на пол. Женщина подняла голову и впервые обратила внимание на гостей. Она стала трясти мужа и, мыча, показывать пальцем на незнакомцев.

— Не жужжи мне в ухо, стерва! Отстань от меня, тварь! Отстань, я сказал! — раздался голос пьяного в стельку мужчины.

— Колька! Колька! Проснись, к нам кто-то пришел!

— Отстань, ведьма. Пошли их! Пускай убираются! — еле-еле выговорил муж.

— Приведи это существо в чувство, — обратился Анатас к легионеру.

Маркус схватил Кольку за ногу, волоком вытащил во двор и, подняв бедолагу за шиворот, пару раз ударил в печень. Мужчина скрючился и упал на снег. Маркус снова схватил его за шею и несколько раз с силой ткнул мордой в сугроб.

— Еще или хватит?

— Хватит! — выплевывая снег, пробормотал Коля.

— Тогда пойдем в дом!

Маркус таким же образом затащил его обратно.

— Ну так что, будем каяться? — опираясь на трость, поинтересовался Анатас.

— В-в-вы к-кто? — Коля весь трясся то ли от похмелья, то ли от холодного душа.

— А мы, Николай, из соцзащиты, пришли посмотреть, как вы тут воспитываете сына, — закурил «Беломор» и смачно плюнул на пол Грешник.

— Чавой-то это? — произнес Николай, глядя то на Маркуса, то на Грешника.