Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 55)

— Не «чавой-то это», а «как это». Как же ты, Коля, до такого опустился? — выдохнул дым ему в лицо горбун, — Значит, Коля, ты пить любишь? Ну что ж, я тоже не прочь. Может, выпьем с тобой по-дружески, а?

— Так это можно. Если по-дружески, это я всегда за! С хорошими людьми чего не выпить-то? — с опаской оглядел незваных гостей Коля.

— Молодец, уважаю! Душа компании! — обрадовался Грешник и, схватив его за шкирку, подтащил к столу. Перед ними появилась бутылка водки и два граненых стакана. — Ну что, Николашка, присаживайся. Думаю, закуска настоящим мужикам не нужна. Ведь так, Коля? Закуска она же, сука, градус крадет! Ты же настоящий мужик? Да, Колян?

— Угу.

Бутылка взлетела в воздух и налила по полному стакану ему и Грешнику, при этом в бутылке не убавилось ни капли. Грешник открыл пасть и закинул в нее стакан вместе с содержимым. Тут же у него в руке появился новый, доверху полный.

— Я водку, Коля, стаканами жрать могу! Она, падла, мой хлеб! Больше всего на свете ее люблю! А если она твердой станет, я ее грызть буду! — занюхивая спиртное рукавом фуфайки, прокомментировал Грешник.

Мужчина и женщина, открыв рты, молча наблюдали за ним. Рука Николая сама, против его воли, схватила стакан и влила содержимое в горло. После второго стакана Николай не выдержал.

— Не могу больше!

Он чувствовал опьянение, тошноту и муть, только отключиться не мог, а его рука предательски вливала спиртное в рот.

— Странно. Но ничего, дружище, не хочешь пить, пересиль себя, ты же настоящий мужик! Пример своему сыну! Смертельная доза алкоголя составляет около трех бутылок водки, выпитых за час, при условии, что человека не стошнит. А я не дам тебе переводить продукт. Как говорится, лучше в нас, чем в таз!

— А что с этой делать? — кивнул в сторону женщины Ворон.

Анатас взял женщину за руки и увидел всю ее жизнь и все, чего от нее натерпелся сын. Он мило улыбнулся и погладил несколько раз ее по косматой голове.

— Маркус, оторви этой суке руки и ноги, но сделай это медленно, чтобы тварь могла вдоволь насладиться хрустом костей и треском плоти. Когда все будет кончено, присоединитесь ко мне. Да, и смердит тут слишком. Спалить бы все, — он поднялся и пошел к выходу.

Легионер мгновенно отволок несчастную в комнату, откуда вскоре стали доноситься истошные вопли.

— Я сейчас помру, — еле-еле пробормотал Коля, выпив очередную дозу спиртного.

— Так ты уже мертв! Так что по этому поводу можешь не беспокоиться, — Грешник достал папиросу, отворил дверцу печки, прикурил и вышел, оставив топку открытой. — Прощай, дружище. Не поминай лихом и не забывай, что мы с тобой вскоре встретимся!

Вся троица покинула дом и присоединилась к своему господину. Из печки вырвалось пламя, пожирая дерево и хозяев с таким же удовольствием, с каким поедал подаренную шоколадку маленький Никита, играя с родителями на зеленой поляне. Они шли, пока впереди Анатаса не появился старик.

— Я просил тебя помочь, а что сделал ты?

— Ты проторговался, Падший! Я не заключаю сделок. А если и заключаю, то на своих условиях! Если хочешь знать, я, в отличие от тебя, помог: ребенку лучше будет там, где он сейчас.

— Но зачем было его убивать?

— Он даже не понял этого. Теперь он играет в своем идеальном мире, где его желания станут исполняться, а рядом будут любимые родители. Он все равно бы погиб от руки матери. Она в пьяном угаре забила бы его до смерти из-за того, что он съел кусок хлеба, который был их закуской.

— Это же ребенок.

— Думаешь, для меня есть разница? Хороший человек — мертвый человек. Или ты считаешь, что когда я возвышусь, то стану отделять зерна от плевел? Нет, Падший! Хочешь милостыни — иди к моему брату. Тебе пора определится, на чьей ты стороне.

— Ты животное.

— Нет, я самое человечное существо в этом мире. Так что ты, как всегда, не прав, Падший. И ты так и будешь жить среди людей и помогать всем, кто тебя об этом попросит, словно продажная женщина, а все потому, что не можешь определиться, с кем ты. И крови на тебе больше, чем на мне. Я наказываю и знаю, чего хочу, а ты как стоял на распутье, так и останешься там стоять, помогая и добрым людям, и подонкам.

— Может, ты и прав, только не забывай, что помощь моя дана всем, — тихо ответил падший.

— Уйди прочь с моей дороги, — отодвигая рукой старика в сторону, Анатас направился вперед вместе со своими спутниками.

— А все же, кнут или пряник? Что сильнее? Нужно было давно расшевелить этот мир. Добро и зло — вот мерило человечества. Устоят ли они? — поглаживая бороду, пробурчал старик и растворился в пурге.

На следующий день даже бывалые пожарные ужаснулись тому, что увидели в доме. На изуродованное тело женщины упали балки обрушившейся крыши и разрезали его на несколько частей. Мужчина сгорел, сидя за столом и крепко сжимая в руке граненый стакан. В комнате лежал маленький мальчик, задохнувшийся угарным газом. И хотя вся его комната выгорела дотла, огонь не тронул кровать малыша и его самого. Казалось, что он просто спит.

Капитан и Виктор добрались до одиноко стоящего на окраине деревни дома. Он был покосившимся и неухоженным, будто хозяева забросили его уже давно. Весь двор был засыпан снегом, а забор наполовину повален. Неподалеку виднелся каркас сгоревшей постройки.

— Ну что, так и будем стоять или войдем?

— Только после вас, — капитан жестом руки показал, чтобы Виктор шел первым.

— Ага, сейчас! Ты у нас блюститель порядка, вот и давай, а я уж следом. — Зверев несколько раз стукнул в дверь. Тишина. — Может, ее дома нет?

— По-твоему, она на дискотеку ушла? Или в гипермаркет за продуктами поехала на своем «Bentley»? Ей теперь лет десяти до ста не хватает. Моли Бога, чтобы бабка не окочурилась, а то и концы в воду.

Капитан снова постучал. Внутри послышались шаркающие шаги, дверь открылась, и в проеме показалась старая женщина. Она молча осмотрела нежданных посетителей.

— Ну что ж, раз пришли, заходите.

Хозяйка скрылась во мраке дома, оставив дверь открытой. Зверев и Виктор переглянулись и проследовали за ней. Женщина зажгла свечу и осветила тусклым светом путь перед собой. За ней, пытаясь не споткнуться, шли ночные визитеры. В комнате старушка зажгла еще несколько свечей, и стало совсем светло.

— После последнего урагана свет так и не восстановили, хотя мы писали в разные инстанции, — словно извиняясь за неудобства, проговорила она. — Так что вам нужно? — присела на кровать женщина.

— А с чего вы решили, что нам что-то нужно? — удивился Виктор.

— Раз пришли в столь поздний час, значит, что-то нужно. Тем более вы не местные.

— Что ж вы, бабуля, к себе всех пускаете? Не страшно?

— В моем возрасте бояться уже нечего. Это вам, молодым, надо бояться, а мне уже ни к чему. Пожила я свое. Возраст не тот, чтобы бояться. За мной смерть давно должна была прийти, да только забыла она про меня. Видно, у нее дела поважнее есть. Так что вас привело ко мне?

— Нам нужно найти дом номер семь по улице Новой.

— Так вы мимо него только что прошли.

— Это что ж, те развалины?

— Да, те развалины. Дом моего сына, — вздохнула женщина.

Виктор побледнел и по спине его потек холодный пот.

— Послушай, капитан, ты тут уж как-нибудь сам, а я тебя на улице подожду, покурю, — протараторил Четырин и, не дождавшись ответа, чуть ли не бегом выскочил наружу.

— Что это с ним?

— Ему нездоровится. Приболел малость.

— Это плохо, когда болеют. А зачем вам понадобился этот дом?

— Да как вам объяснить…

— Как есть, так и объясняй. Мне теперь уж все равно.

— Я из милиции. Я понимаю, что вам очень тяжело вспоминать, но мне нужно знать кое-что о вашем сыне, — Зверев достал удостоверение и протянул его женщине, но она жестом руки дала понять, что и так верит ему. — Он же был священником?

— Надо же, сами приехали. А когда моя невестка все ваши пороги обивала, так вам не нужно было про него знать? Она ж к вам каждый месяц ездила, а вы ее только обещаниями кормили. А потом и вовсе выгонять стали. Вы же нас и за людей-то не держите. Вам бы лишь в генералы выйти, а то, что вы народ защищать должны, так это для вас пустой звук.

— Простите, — тихо ответил Зверев.

— Помирать буду, а не прощу, — резко ответила женщина.

— Мне и впрямь нужно знать. Хотя бы подскажите, где живет его семья.

— Подскажу, милок. Сейчас подскажу. Вот выйдешь из моей хаты и пойдешь на наше кладбище, оно тут недалеко — вот там его семья и живет!

У старушки из глаз потекли слезы. Звереву хотелось провалиться на месте от такого ответа, ком встал в горле. Все его мысли и предположения рухнули в одночасье, все ниточки оборвались, и он не знал, что делать дальше.

— Простите, — еще раз сказал капитан и встал, чтобы уйти.

— Я уже все слезы выплакала, но ты первый человек, который приехал ко мне и поинтересовался. Хоть я вас всех и проклинаю, но отвечу на твои вопросы, так как у меня есть еще одно горе.

— Спасибо.

— Не нужно мне ваше спасибо, оставьте его Богу, когда он у вас спросит за моего сына. Но я вас прощу, Богом клянусь, что прощу, если вы найдете мою внучку или хотя бы скажете, где она.

— Я не могу вам этого пообещать, но я постараюсь узнать о ней все и сообщить вам.