Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 50)

— Ну надо же, второй раз за вечер! Беда просто какая-то! Как так можно было утонуть в пищевых отходах из собственного желудка? — покачал головой горбун, подкинул в руке человеческий нос, швырнул его в переполненное мусорное ведро и направился к выходу.

За грязными перегородками кабинок слышались звуки блюющих людей, перебравших спиртного. Ползая в собственных нечистотах, они, вероятно, чувствовали себя настоящими мужиками, ибо считали, что если ты выпил и покрасовался перед корешами, то ты просто супер. На самом деле всем на них было наплевать, ибо мусор никому не интересен и не нужен. Понимаешь это только спустя годы, когда, наконец, становишься по-настоящему взрослым. Взрослый не хвастается тем, что нажрался и блевал в сортире. Взрослого ценят за то, чего он добился, какая у него семья и положение в обществе, как относятся к нему друзья и коллеги. Жизнь дается один раз, впрочем, каждый имеет право смыть ее в унитаз, если ему это заблагорассудится.

Грешник ушел, а в уборной остались лежать тела молодых парней, на которых по-прежнему никто не обращал внимания. Люди находились рядом с мертвыми, но даже не смотрели в их сторону, не говоря уже о попытках помочь, когда те еще были живы. Гордыня, юношеский максимализм и безответственность не позволяли им внять страданиям ближнего. Каждый из них думал лишь о себе, старался показать себя в лучшем свете, получить превосходство над другими. Люди всегда полагали себя высшими существами, считая животный мир диким и необузданным, тогда как на самом деле все было совсем наоборот. Теперь же мир перевернулся: человек истреблял самого себя, привыкнув к тому, что Бог все простит. С одной стороны, жестокость порождает жестокость, ненависть порождает ненависть, а зло порождает зло еще больших масштабов. С другой стороны, какой будет страна, в которой милиционер станет при ударе негодяя подставлять другую щеку? А разве станет отец ребенка, ведомый принципом отрицания насилия, бездействовать, когда избивают его сына или насилуют дочь? Ни это ли будет истинным грехом? И тогда какой подход правильней? Подставить щеку или убить мерзавца? Каждый верующий считает, что Бог всемогущ, и надеется на его справедливость. А что еще остается человеку? Только уповать на Бога и надеяться на его милость. Ибо если вы не верите в него, то и он не особо нуждается в вас!

В воздухе висел запах табака и перегара, рев толпы порой заглушал музыкантов, концерт был в самом разгаре.

— И что тут такая красивая делает? — поинтересовался один из парней у изящной девушки, стоящей рядом с мужским туалетом.

— Тебя жду, — улыбнувшись, ответила она и достала из сумочки дамскую сигарету. — Огоньком не богат?

Парень явно не ожидал такого ответа. Он замер, глядя в большие карие глаза красавицы.

— Ты у нас глухой, или мне повторить вопрос?

Парень быстро и нервно вытащил из кармана зажигалку и дал ей прикурить.

— Спасибо, сладенький. И долго ты будешь стоять, как статуя? Я же вижу в твоих глазах желание, а желания должны исполняться, ведь ты же в это веришь? Может, выпьем и посидим вдвоем?

— Да без проблем! — обрадовался парнишка, не переставая таращиться на шикарную грудь незнакомки.

— Ну так пойдем.

— Конечно, пойдем! У меня и столик есть в шикарном месте. Там мои кореша сидят.

— Чего же мы ждем? Проводи меня, а то я уже совсем заскучала.

Парочка направилась в сторону, где располагались, так сказать, наилучшие места. Горбун вышел из уборной, проводил их взглядом и ухмыльнулся.

— Разве можно прощать людей за то, что они творят? — тихо проговорил Анатас.

— Полностью с вами согласен, Милорд. Каждому должно воздаваться по заслугам. Что посеешь, то и пожнешь. Так говорят сами люди.

— У них много хороших поговорок. Если бы они еще и сами к ним прислушивались. Видно, и впрямь у них нет головы. Они хотели бы проснуться, да это не сон, это реальность, и от нее никуда не денешься.

— Люди беспечны, но это их выбор. Думаю, если бы ваш брат, Милорд, понял бы это, то он бы узрел их в полной красе.

— Ты прав, только проблема в том, что Он никак не хочет этого понимать. И поэтому нам нужно получить превосходство в виде чистой души, чтобы большинство остальных душ также склонилось на нашу сторону. Тогда Он увидит, на что способны его любимые творения без его законов, без его прощения, без его присмотра.

Рядом за столом толпа продолжала гулянье. Но все стихло, как только молодой человек подвел к их столику девушку в красном платье. Вылупив глаза, молодые люди позабыли о своих спутницах. Они, не сводя взгляда, смотрели на изящное тело красавицы.

— Может, кто-нибудь уступит даме место? — потребовала она, и все тут же наперебой стали предлагать ей присесть.

— Да, Грешник не угомонится, пока не испоганит души всем этим подросткам, — наблюдая за ними, заметил Посланник.

— А чего еще от него ожидать? Не он такой, а они такие. Они даже не стараются противостоять ему. Глупое человеческое «Я» — кому оно нужно?

С кошачьей грацией девушка присела за столик.

— Ну что, ребятишки, как настроение? — с некой зловещей, но при этом прекрасной улыбкой спросила она.

Все присутствующие бросились рассказывать, как и где они круто проводили время, пытаясь то ли рассмешить даму, то ли показать себя. Выслушав всех, девушка выждала несколько секунд, окинула их взглядом и развела руки в стороны.

— И это все?

Некоторые парни, закатив глаза к потолку, пытались припомнить еще что-нибудь, но, ничего более не найдя в своих базах данных, зависли, тупо глядя на прелестное тело собеседницы.

— Неплохо. Правда. Я никогда так не веселилась. По мне, так лучше скучные балы, светские разговоры о живописи и бессмертии классики, вальсы, мазурка, музыка Моцарта и Штрауса.

Открыв рты, парни молча переглянулись и в один голос, словно марионетки, произнесли:

— Конечно! Мы иногда тоже танцуем страуса и слушаем мажорку.

— Неужели я нашла единомышленников? А кто вам еще нравится из классики?

— А дофига! — воскликнул молодой человек, который привел красотку, и, обняв ее, добавил: — Один Чарли Чаплин чего стоит!

— А кто это?

— Не знаю, танцует что-то.

— Ух ты! Какие познания! А что вы думаете о музыке?

Но они не успели ничего сказать, потому что к ним подошел человек, похожий на большого чиновника или депутата.

— Добрый вечер, дамы и господа. Я вам не помешал?

— А это что за дикобраз?

— Дикобраз, извините, — дикое животное, которое обитает на территории от Южной Европы до Юго-Восточной Азии. И таковым, увы, я для вас не являюсь, — подвигая стул и садясь рядом, парировал Грешник. — Рад представиться, Феликс Эдмундович Дзержинский, — протягивая руку, с улыбкой произнес странный человек, но тут же осознал, что никто не горит желанием с ним общаться. — Я тоже рад с вами познакомиться.

Недовольная компания с ухмылкой осматривала собеседника.

— Ну, ни хрена себе, какой культурный! Может, ты хоть скажешь, откуда ты такой красивый нарисовался? Или тебе допрос устроить? — разминая кисти рук, произнес один из присутствующих. — Вали туда, откуда пришел! Не видишь, мы заняты, — молодой человек недовольно толкнул Грешника в плечо.

Посланник посмотрел на Анатаса, тот одобрительно кивнул головой.

— Ну, раз они сами хотят узнать, откуда он взялся, почему бы им это не объяснить? — Ворон не спеша направился к столику, за которым сидел Грешник. — Вечер добрый. Зачем вы так? Ведь с вами просто хотят пообщаться, а вы грубите!

— Глянь, пацаны, еще один придурок нарисовался, хрен сотрешь!

— Вот видите, вы опять грубите. Я предполагаю, что вы, наверняка, не читали умных книг, в одной из которых сказано: «Ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их»[1]. Но это не дает вам права разговаривать с незнакомыми людьми в подобном тоне. Тем более что вы не знаете, к чему приведет ваш разговор, и уж тем более не догадываетесь, кто к вам подошел и заговорил с вами. Между тем я обратился к вам лишь для того, чтобы просто поздороваться.

— Интересно, и с кем ты здесь хотел поздороваться?

— Но уж точно не с тобой.

— Это почему же?

— Почему? Да потому, что от тебя воняет! Вот почему, — влез в разговор Грешник.

— Что ты сказал?!

— Сказал, что слышал! Ты в армию-то почему не попал? А?!

— Так я откосил, — уже без особого рвения пробормотал парень и забегал глазами по сторонам, чувствуя, как на нем сходятся взгляды окружающих.

— Откосил?! То есть ты хочешь сказать, что энурез, которым ты болеешь до сих пор, — это такой откос?! Да не смеши меня! Всегда нужно говорить правду. Не откосил, а ссышься ты постоянно!

Раздался громкий смех одного из парней, сидящих за столом.

— А ты чего ржешь?! На твоем месте я бы плакал! Таким, как ты, только в тюрьме хорошо: и жопа в тепле, и параша рядом, и сокамерники о женщинах не думают! Я бы на месте твоих друзей сигаретку с тобой на двоих не курил и в бане вместе не мылся. Вдруг мыло упадет, а ты тут как тут? Правда, трудно быть не таким, как все? Зато над другими клево смеяться!

Сидящие за столом подозрительно посмотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Они пришли на концерт отдохнуть и повеселиться и никак не ожидали вечера раскрытия секретов. Притом таких секретов, о которых обычно не узнают даже после смерти.