Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 34)

— Допустим, — еле слышно вымолвил император.

— Знатным человеком стать легко, имея поддержку великого Цезаря. А чтобы управлять войском, знатность особо-то и не нужна, главное, чтобы воины чувствовали в командире своего человека, видели в нем заступника и опору — и тогда они будут преданы ему. А он будет предан вам. Как прирученная собака платит преданностью своему хозяину.

Тут Марк лукавил. Эта метафорическая собака, а точнее, взращиваемый им злобный пес, был приручен им, но никак не Тиберием. Только вот разгадать хитрую задумку своего собеседника Тиберий не мог. Да, по большому счету, и не хотел. Слишком уж отупила его власть, сделав мелочным, ленивым и недальновидным. Даже сейчас он размышлял не о том, что позволяет Марку создать грозное войско, и не о том, что это войско будет подчиняться человеку, которого поставит во главе Марк, а не он сам. Он думал лишь о своей зависти, о том, как бы избавиться от своего племянника Германика, а потом, когда придет время, и от этого хитреца Марка. А сейчас, сейчас он даст ему права и развяжет руки. Риму нужна далекая Германия, нужны новые территории. И ему, императору Тиберию, плевать, чьими усилиями будет покорена эта страшная, дикая страна. А затем уже можно будет решить, что делать с ними — с теми, кто добудет ее земли.

Тиберий одобрительно кивнул Марку, тот ответил императору улыбкой: они оба получили то, что хотели. По крайней мере, именно так думал Тиберий. Именно так казалось всем, кто общался с сенатором. И только время расставляло все по местам, в очередной раз доказывая, что сделка с Марком взаимно выгодной никогда не бывает.

[1]Тестудо (лат. «черепаха») — мобильное построение, при котором группа солдат полностью закрыта со всех сторон щитами.

Глава 8 РАТИБОР

В тот жаркий и солнечный день в Риме намечалось большое торжество по случаю окончания постройки храма в честь бога войны Марса. По этому поводу должны были состояться большие цирковые игры и театральные представления, а затем пир для всех собравшихся. Жители соседних городов и окрестных сел стекались в столицу, принося с собой статуи богов-покровителей своих общин, чтобы и они могли почтить великого и всесильного Марса. В тот день Луций был сам не свой: его глаза светились, а с лица не сходила улыбка. Он то и дело радостно подлетал к Маркусу, хватал его и подкидывал над собой, после чего выбегал на улицу, где Леонид чинил подгнившую ограду, интересовался, не пришли ли его друзья, и, получив отрицательный ответ, снова скрывался в доме. Дело было в том, что сегодня Марк пригласил их посетить Колизей, где будут проходить посвященные возведению нового храма гладиаторские бои. Их Луций никогда не видел, но, зачарованный рассказами Марка, уже предвкушал впечатляющее зрелище. Корнелий старался не попадаться на глаза сыну, так как накануне повздорил с ним и теперь обиженно трудился в поле вместе со своими рабочими. Луций вырос и стал отдаляться от отца. Все глубже становилась между ними пропасть непонимания. Все больше в разговоре присутствовал Марк, все чаще Луций повторял его изречения и все меньше внимал отцу. Вот и прошлым вечером, сидя за столом, Луций рассказал Корнелию о том, куда они с сенатором пойдут на следующий день.

— Смотреть на то, как люди будут резать друг друга на потеху толпе? — откусывая кусок хлеба и зачерпывая бобовую кашу, выразил неудовольствие отец.

— Марк сказал, что это не люди — это рабы!

— Значит, Марк так сказал? А твоя собственная голова у тебя есть? Или Марк ее на свою заменил? А Леонид, который тебя вырастил, получается, тоже не человек? — не глядя на сына, спросил Корнелий.

— Леонид не раб, ты дал ему вольную. А был бы рабом, значит, не был бы человеком! А что касается Марка, так у него хотя бы есть свое мнение в отличие от тебя! А еще власть, слава и богатство! Он не унижается, как ты, перед другими! И он хотя бы занимается нами, он дал нам все то, о чем мы и мечтать не могли, и научил нас сражаться. А что сделал ты, когда над нами издевались в школе?! Только трясся за свою шкуру, боялся этого сдохшего Силана! Почему ты не научил меня драться?! Ты же прежде был храбрым и умелым воином! Да потому, что тебе было плевать на меня: ты погряз в своих переживаниях и попросту забыл о нас! Тоже мне воин…

— Пошел вон! — отложив ложку в сторону и подняв, наконец, глаза на сына, холодно и четко произнес Корнелий. Сидящие за столом Маркус и Леонид затихли, перестав жевать, а младший сын даже вжал голову и немного спустился под стол, будто стараясь спрятаться: голос отца был настолько жестким, что он не на шутку испугался.

— Пошел вон! — повторил Корнелий и на этот раз даже привстал, опираясь руками на столешницу.

Луций отбросил ложку в сторону, выскочил из-за стола и быстро ушел к себе в комнату, прокричав напоследок:

— Ты просто завидуешь ему, вот и все!

На кухне повисла гробовая тишина, только и было слышно, как жужжат назойливые мухи. Корнелий закрыл глаза и обхватил голову руками. Посидев так немного, он встал из-за стола и вышел на улицу, за ним тут же последовал Леонид.

— Он взрослеет. Вспомни себя: ты тоже был горяч и вспыльчив. И ты ведь сам ходил в его возрасте на представления и на ипподром. Он видит, как живет Марк, и старается походить на него. Разве ты в свое время не старался походить на Ахиллеса? Все, будучи детьми, ищут пример для подражания, но почему-то редко находят его в родителях.

— Но я всегда уважал людей! Да и Марк не ровня Ахиллесу! Он совсем задурил парню голову: рассказывает ему сказки о какой-то власти, а тот ему и верит. Посмотри, как он изменился за эти два года. Все разговоры в нашем доме в последнее время только о Марке. Марк сделал то, сказал это, посоветовал так! А между тем мы пашем, как проклятые, а он лишь развлекается! Слышал, что сказал Луций?! Я плохой отец, раз не обучил его драться! Да если бы я мог, никогда бы не отдал его в армию. Только проблема в том, что для всего остального мы рожами не вышли! Ох уж этот Марк! Говорил я Ливерию и Кристиану, что этот скользкий тип еще себя покажет! Вот она, его помощь — уже боком нам выходит!

— Да что ты так на него взъелся? Ты ведь сам прекрасно знаешь, что без него мы бы пошли по миру. Ты злишься из-за того, что не смог дать сыну всего того, что дал ему Марк, признай это. Признай и то, что это он вытащил нас из нищеты, сведя с Александром, который каждый год забирает весь урожай по отличной цене.

— Это я понимаю, Леонид. Я злюсь из-за того, что не знаю, с чего вдруг вся эта милость. Неужели он так уж был обязан своему родственнику? Что тот мог такого сделать для этого богача?! Дементий был обычным центурионом. Честно говоря, я вообще не понимаю, откуда у него мог взяться такой могущественный родственник. А когда я чего-то не понимаю, я злюсь. Как-то уж больно все смутно в этой истории, но, тем не менее, все в нее верят, и я в том числе. Непонятно все это мне, непонятно. Да, я отдаю себе отчет в том, что, если бы не он, мы бы сейчас последний боб без соли ели! Но ты сам видишь, как он промыл мозги парням! Я видел его только один раз, и больше так и не смог с ним встретиться: то он в сенате, то на рынке, то в амфитеатре. А приходишь туда, так говорят, что только что ушел! И не придерешься — не к чему! Зато для парней он всегда время находит. Я давно уже с ним поговорить хочу, но не как тогда, по пьяни, а по-мужски, с глазу на глаз! Расспросить, что да как…

— Вот это правильно. А на Луция не обижайся. Молод он, горяч, — похлопывая по плечу Корнелия, ответил Леонид.

— Не обижаться? А как на него не обижаться? Надо же, как говорить стал с тех пор, как с этим начал общаться… А я… Да я же душу за него! А он? Эх! — махнул рукой Корнелий.

Смеясь и о чем-то громко споря, к дому подошли Понтий и Ромул. Луций, увидев друзей, быстро сбежал по лестнице и, выскочив на улицу, устремился к ним.

— Привет, парни! А где Мартин?

— К материной юбке прилип, никак не отклеится! Она его оставила с младшими сидеть, а сама по делам ушла. В общем, не будет его, без него пойдем.

— Да ладно тебе, Понтий. Она из последних сил выбивается, всех их на себе тащит. Что же теперь, если помочь ей некому, кроме него? А ты бы что сделал на его месте? — с какой-то неюношеской серьезностью проговорил Ромул.

- Слава богам, я не на его месте, — рассмеялся Понтий. — Что же, пускай дома сидит, а мы посмотрим, как сражаются гладиаторы. Вот это, наверное, зрелище! Говорят, там еще и травля животными будет! Так что пойдемте быстрее, я не хочу пропустить начало! Я слышал, как отец разговаривал с одним своим приятелем, и тот рассказывал ему о каком-то гладиаторе, который силен не по-человечески, может сражаться против нескольких противников одновременно, а в прошлые игры голыми руками задушил тигра. Вот было бы здорово его увидеть!

— Хватит заливать! Один против нескольких, тигра голыми руками! Что выдумываешь-то?! — рассмеялся Луций.

— Клянусь Марсом, собственными ушами слышал! Он еще и имя его назвал, только вот я забыл, какое. Странное оно, сейчас и не вспомню!

— Ага, как же, забыл он! Беда, когда не знаешь, да еще и забудешь! — снова заулыбался Луций.

— Да я правду говорю, серьезно.

Так, болтая и смеясь, парни направились в город, где их должен был встретить Марк.