Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 28)

— Хватит! Я устал от этих мерзких созданий! Никчемных, никудышных людишек! Биологические паразиты, постоянно потребляющие все и ничего не производящие взамен. С самого дня их создания они только и делают, что пребывают во грехе, а что делает Он? Закрывает глаза на все проделки, потому что они, видишь ли, творения божие, идеальные создания! Идеальные создания не насилуют детей, не режут друзей за презренный металл, не предают и не изменяют! Так что не смей меня ни о чем просить, Михаил! И передай Ему, что скоро я покажу всем, на что способны Его творения, созданные по Его образу и подобию! Мой «рай» уже готов для них! А теперь убирайся! Я не хочу тебя больше видеть! — оттолкнув от себя Михаила, произнес Марк.

— Он все равно мудрее тебя. Одумайся.

— Ступай. И передай Ему, что он зря послал сюда сына. Людская любовь переменчива: от преданности до предательства у них один шаг. Он обретет тут только страдания.

— Ты не понимаешь и понять не желаешь, для чего это все делается.

— Убирайся! — злобно прошипел Марк и, развернувшись, уже с улыбкой направился к своим гостям. Михаил постоял еще немного, качая головой, и пошел прочь. Марк же, садясь на свое место, невзначай произнес:

— Странствующий торговец. Опять принес на продажу какую-то рухлядь. Впрочем, иногда в их скарбе встречаются неплохие старинные вещи, поэтому приходится пропускать их к себе.

Корнелий сидел на пеньке срубленной яблони. Рядом стояли Кристиан и Ливерий. Через несколько минут молчания и разглядывания рекомендательных писем Ливерий произнес:

— Судя по всему, они подлинные. Что ты разволновался-то? — еще раз посмотрев на подписи, проговорил он.

— Ничего. Но как-то странно все это, вам не кажется?

— Что тут странного? Что товар продали? Так тут радоваться надо, тем более мы за него цену хорошую получили, — удивленно ответил Кристиан, наблюдая за тем, как Корнелий нервно почесывает руки.

— Да не в товаре дело. Не в нем. Хотя и в нем тоже! Не бывает чудес на свете, а тут на тебе: весь товар сразу покупают, дают письма, которые мы не могли получить столько лет…

— Так кто ты и кто он? Ты почему сравниваешь? Он сенатор. Сам представь, какие у него связи и сколько у него денег. Тут вон, таких людей подписи, что я просто диву даюсь… — не отрываясь от письма, ответил Ливерий.

— В том-то и дело! Зачем ему нам помогать? Кто мы ему?!

— Он же тебе сказал, что родственник Дементия.

— Дементия перевели к нам за месяц до того, как мы выступили против германцев. И я что-то не припомню, что бы он был среди выживших. Да и разве кто-нибудь из вас был с ним так уж хорошо знаком?

— Аврелий с ним частенько общался. А то, что ты его не помнишь, так ты раненый был. И мы за тобой смотрели. Да и вообще, ты вспомни, как мы оттуда выбирались! По лесам ночами ползли, чтобы эти твари на нас не вышли. Кто там за кем смотрел? Попробуй вспомни теперь, кто где был или не был! Да и какая сегодня разница? Главное вот, — тряся перед Корнелием заветными рекомендациями и уже явно нервничая, увещевал друга Ливерий.

— Так! Успокойтесь! Я что-то не пойму, о чем мы спорим? У нас все нормально?

— Нормально, Кристиан.

— Ливерий?

— Да, нормально все!

— Вот и превосходно. Парни наши пристроены, и это главное. Теперь нужно просто решить, куда их лучше определить, вот и все.

— А вдруг этот Марк и есть тот самый, который прислал эту тварь Сципиона? — никак не унимался Корнелий.

— Тьфу, ты! Опять снова-здорово! Да даже если это и он! Тебе не все ли равно?! Сколько времени уже прошло?! Мы живы, у нас дети, и нам надо устроить их судьбу!

— Мне не все равно! Потому что я отвечал за тех, кто там пал! Пал из-за чужой глупости! Иди, вон, жене Аврелия скажи и детям его, как нам теперь все равно!

— Ты в бутылку-то сразу не лезь, Корнелий! Мы его семье сполна помогли и помогаем! Зачем ты снова все ворошишь?! Сам подумай, сколько времени прошло. Может, тот Марк уж и помер давно, а может, это он и есть. Так что с того? Хотя, если подумать, вряд ли это он. Стал бы он тебе помогать, если бы действительно не был благодарен за что-то. Ты бы сам вот стал помогать в таких обстоятельствах, а?! Ну, чего смотришь?! Стал бы помогать?!

— Нет, — опустив глаза, ответил Кристиану Корнелий.

— Вот именно!

— А может, он все еще тогда спланировал и продумал? Может, ему это зачем-то нужно? Он же взял с меня обещание, что мы будем позволять нашим детям общаться с ним.

— Ага. То есть ты хочешь сказать, что ради этого общения он заранее, ни за что ни про что, погубил три легиона? Ну, хорошо. Это, допустим, я могу понять. Политика — дело темное. И вот потом он выждал десять лет, пока наши дети подрастут, и… О, боги! Что же он сделал? Как же он нам отомстил за то, что мы выжили и догадались обо всем? Дал нам рекомендательные письма, да еще какие! Вот уж месть так месть! Тебе не кажется, что это смахивает на бред? А что касается того, что он взял с тебя это обещание, так посмотри на нас. Мы — отбросы. Что мы можем дать нашим детям? У нас отобрали не только пенсию и все привилегии, у нас отобрали честь! Нас не хотят знать даже те, кого мы презирали, не говоря уже о друзьях и соседях. Поэтому-то, Корнелий, он и взял с тебя это слово. А как еще он должен был поступить, глядя на вдрызг пьяное тело с лицом, похожим на одуванчик после нашего загула на рынке? Он, видно, прекрасно понимал, что ты мог пойти на принцип и запретить ему помогать нам. А он, как ты сам говорил, дал обет своему умирающему родственнику помочь тебе за то, что ты его спас. И помог! А ты, вместо того чтобы быть благодарным, придумываешь всякую ерунду. Что мы сами можем дать своим детям? А у него связи и деньги, вот и пускай поможет им, раз мы не в состоянии. Не все же люди — твари!

— Все! — сурово ответил Корнелий и, развернувшись, пошел домой.

— Не все! Ты же не такой! — крикнул ему вслед Ливерий.

— И я!

— Вот упрямый баран!

— И не говори!

— Ладно, пойдем! Ишь, какой! Обиделся! Чушь какую-то надул нам в уши — и в кусты. Нет, конечно, он редко ошибался в людях, но то на войне было. Тут-то чего сомневаться? Человек добро нам сделал, да еще какое! А он все ерепенится! Да без этих писем парни бы так в этой дыре всю жизнь бы и просидели. Пускай он их на поруки возьмет, может, в люди выведет, раз мы не сумели!

— Тут я с тобой полностью согласен, Кристиан.

День подходил к концу, и солнце, краснея на горизонте, уходило за горы, уступая свои права ночи. Воздух наполнялся вечерней прохладой, ветер еле шевелил листья на деревьях. Сумерки постепенно спускались с гор и незаметно поглощали дневной свет. Марк лично вышел проводить своих юных гостей к выходу. Распрощавшись с ними, он было пошел прочь, но, внезапно повернувшись, окликнул Луция:

— Постой. Я совсем забыл о подарке.

Луций в растерянности посмотрел на Марка, затем на друзей.

— Сейчас. Асмодей! — не отводя взгляда от ребят, позвал слугу Марк. Толстяк, словно невесомый, выскочил из дома, держа в руках что-то небольшое и бережно прижимая это к себе. Подбежав к Луцию, он протянул ему небольшой шерстяной комочек:

— Вот, возьми его. Хорошая собака из него вырастет. Да и друг будет верный, — щурясь и улыбаясь, произнес Асмодей.

— Бери, бери. Щенок и впрямь хороший, плохого бы я не стал дарить. Вырастишь из него преданного пса. Он и дом охранять сможет, и стадо пасти — да много еще чего. Ты, я вижу, парень смышленый. Так что вот тебе, заботься. Прежде чем людьми командовать, попробуй сначала собаку воспитать, — усмехнулся Марк.

Луций взял щенка и поднес его поближе к лицу, тот взвизгнул и облизал ему нос, затем завилял хвостом и заерзал в руках.

— Тише, тише! Какой шустрый, — улыбаясь, сказал он.

— Ну, вот и познакомились.

— А как его зовут? — разглядывая пушистого непоседу, спросил юноша.

— Теперь это твоя собака, назови ее, как сам захочешь.

— Рем, я назову его Рем. По-моему, это достойное имя!

— Это отличное имя, Луций! Заботься о нем, теперь он твой. И только от тебя зависит, станет ли он умным и смелым или глупым и бездарным.

— Спасибо, Марк. Спасибо за все. От всех нас искреннее тебе спасибо!

— Да брось ты, я многим обязан твоему отцу: он спас не только своих друзей, но и моего родственника — дядюшку Дементия, который воспитывал меня с юных лет. И я не могу после всего того, что Корнелий сделал для моей семьи, бросить вас в беде. Я бы помог и раньше, однако так уж сложились обстоятельства, что я смог это сделать только теперь. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. А сейчас ступайте, вскоре мы будем видеться чаще.

Парни покинули имение Марка и поспешно направились домой. По дороге они рассматривали живой подарок, который преподнес Марк Луцию. Тот гордо нес щенка, посадив его за пазуху тоги. Ромул, Мартин и Понтий по очереди тискали пушистое создание.

— Когда он подрастет, я научу его разным командам, — мечтательно говорил Луций. Он будет мне верным другом, станет охранять дом и играть со мной. И с вами, конечно. Будем его вместе дрессировать. Поможете?

— Конечно! А то! — радостно, в один голос ответили ему друзья.

— Представляете, вот мы вырастем, поступим служить в легион при Германике, как обещал нам Марк… — забежав вперед всех, начал говорить Понтий, захлебываясь переполнявшими его эмоциями.