Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 26)

— Почему судьба так несправедлива? Почему мой отец умер? — всхлипывал Клементий.

— Не переживай так: твой отец — хороший человек, и теперь он находится в лучшем мире. Смерть всегда приходит неожиданно — такова воля богов. Да, кстати, два дня назад Силан приходил ко мне на разговор и передал мне это, — произнес Марк, протягивая матери Клементия грамоту, скрепленную печатью. — Он оставил мне этот документ на хранение, так как боялся, что его могут выкрасть сторонники Терентия. Сказал, что в нем изложены его мысли о создании нового войска для императора Тиберия, и упомянул, что составил завещание и прописал в нем все, что должны будут сделать его родственники, если с ним что-то случится. Я тогда рассмеялся над этими словами, сказав, что ему рано думать о смерти. Ах, как я тогда ошибался, как ошибался, — качая головой, со скорбным видом говорил Марк.

После того, как первосвященник совершил ритуал и тело было подготовлено к выносу, все ближайшие родственники и друзья еще раз попрощались с умершим.

Его подняли и понесли за город, где был сооружен похоронный костер. Процессию возглавляли глашатаи:

— Силан скончался, — кричали они в соответствии с традицией. — Если кто хочет присутствовать на его похоронах, то уже пора. Перед сожжением будут устроены игры, а после — поминальный обед!

За покойником несли несколько других погребальных носилок с атрибутами всех должностей, которые занимал Силан при жизни. Далее следовали родственники и друзья, по дороге к ним присоединялись простые жители, мечтавшие развлечься уготованным для них зрелищем. Им было все равно, кого хоронить, лишь бы весело провести время на поминках.

Сожжение предварялось убийством жертвенных животных и боями гладиаторов, которых привез Александр. Победителем в них стал странный раб с телом, словно вытесанным из гранита, русыми волосами и голубыми, как небо, глазами по имени Ратибор. Видимо, Александр все же нашел подход к этому русичу. Но все со стороны покойного были слишком заняты похоронами, чтобы обратить на него внимание, а простолюдинам было не до него: они больше интересовались подготовленным для них угощением. Впрочем, восхищенные крики и удивленные возгласы, то и дело разносившиеся в толпе во время сражений на арене, свидетельствовали о том, что этот раб был превосходным воином.

Когда все ритуалы были завершены, а жертвенные животные убиты, участники погребальной процессии выстроились вокруг костра. Жрец подал горящие факелы Марку и Клементию, затем самым близким родственникам, которые одновременно поднесли их к костру, отвернувшись и пряча лица от огня. Раздался треск сухих поленьев, и вскоре черные клубы дыма поднялись в воздух. Повсюду раздавался плач и слышались горестные вопли, которые смешивались в душном воздухе со скорбными песнопениями и звуками труб. Марк, словно завороженный, смотрел на то, как пламя пожирает его противника без остатка. Затем он тихо произнес, обращаясь к стоящему за его спиной Сципиону:

- Ну, вот и все. Последнее препятствие устранено, теперь нужно заняться Луцием и Клементием. Они должны возненавидеть друг друга лютой ненавистью — только тогда Луций станет способен на поступки, ужаснее которых люди еще не знали. Его имя будут произносить шепотом, одно его присутствие будет повергать в трепет, им будут пугать на ночь непослушных детей. Теперь, когда Клементий прочтет завещание, он возненавидит семью Луция еще больше. Ни о каком примирении не будет и речи. Моя сила постепенно возвращается ко мне, и скоро, совсем скоро я стану прежним. А пока будем действовать так, как задумано.

— Как скажете, повелитель, — ответил Сципион.

Корнелий открыл глаза. Дневной свет приносил ему боль, голова раскалывалась. Повернувшись на бок, он увидел на тумбочке рядом с кроватью кувшин, дрожащей рукой налил в чашу его содержимое и, прикрыв глаза, жадно выпил, после чего поморщился, отставил чашу и, протерев губы рукой, недовольно произнес:

— Вот же, Леонид, не мог оставить вина… Молоком голову не обманешь, — Корнелий снова уткнулся в подушку, но тут же резко вскочил, словно ошпаренный, ощупал себя и побежал вниз. Не найдя никого там, он вылетел во двор с криком:

— Леонид! Леонид!

На его голос сбежались рабочие и стали обеспокоенно засыпать его вопросами:

— Что случилось? Что произошло?

Вскоре появился и сам Леонид. Не понимая, что стряслось, он удивленно смотрел на Корнелия, который при виде его немного успокоился.

— Что? Что случилось?! — подходя к хозяину, поинтересовался он.

— Письма! Рекомендательные письма! Где они?! Я не могу их найти!

— Фу-у-у, напугали! — облегченно выдыхая, произнес Леонид и тут же продолжил: — Да, на рынок вас пускать больше не стоит. Из вас торговец как из меня воин. Хорошо еще, что вас привел Абигор. Если бы не он, вы бы сами и до дома-то не добрались. Видно, хорошо вы отметили продажу товара. А грамоты вы мне отдали, я их спрятал.

— Слава богам! — присаживаясь на ступени веранды, облегченно произнес Корнелий и покачал головой.

— Все, идите работайте, — разгоняя собравшихся, сказал Леонид и сел рядом с ним.

— Мог бы и вина налить.

— Нет уж, хватит: у нас дел невпроворот.

— Бухтишь, как жена!

— А как не бухтеть? Хватит и того, что я без присмотра оставил вас на рынке с вашими-то друзьями! Спасибо Луцию, а то бы вас там ободрали, как липку, да прогнали бы ни с чем восвояси. Вместо того чтобы торговать, вы, вон, вино поглощали, а пацаны между тем с ног сбились в поисках покупателей.

— Тыр-тыр-тыр! Все, хорош, понял уже! Виноват, исправлюсь! Как баба раскудахтался! А кто меня привел, ты говоришь?

— Абигор.

— Имя странное, да и что-то не припомню я его…

— Он сказал, что служит у Марка. По всей видимости, телохранитель его. Странный какой-то: почти все время молчал, потом вас оставил и ушел. Сказал только, чтобы я у вас про письма спросил, и все.

— Вот убей меня, не помню, как он меня вел. Как хоть выглядит? Если встречу, спасибо скажу.

— Выглядит? Ну, как? Как человек выглядит.

— Понятное дело, как человек! Не свинья же меня до дома дотащила!

— Вы в таком состоянии были, что и свинье бы доверились…

— Так, так, хватит! Я тебя понял. Забыли.

— Он в плаще был, в военной одежде. Да я и не присматривался, а под капюшоном лица практически не видно было. Если б знал…

— Да ладно тебе, брось. Может, встретимся когда, тогда и отблагодарю. Ты, если Ливерий и Кристиан придут, проведи их в комнату. Я у себя буду. Отдохну, а то что-то голова болит.

— Вина не дам! — крикнул вслед уходящему Корнелию Леонид.

— Ага, мы тогда за столом с молочком посидим! — не поворачиваясь, ответил Корнелий.

— Все равно не дам, — поднимаясь со ступеней, произнес скорее для себя, нежели для хозяина Леонид.

Луций, Ромул, Понтий и Мартин шли в сопровождении слуги Марка, который пришел за ними еще утром. Леонид, хотя и с опаской, но все же отпустил их. Большой, полный человек шагал впереди мальчишек, переваливаясь с ноги на ногу и тяжело дыша. Одет он был явно не как раб: туника из дорогой ткани, пальцы украшены перстнями, пряжки на обуви и те золотые. Звали его Асмодей. Он шел торопливо и то и дело подгонял отстававших парней:

— Ну, быстрее же, господа, быстрее. Нас уже ждут.

Юноши не переставали поражаться отношению к ним со стороны Марка. Им начинало казаться, будто они ему ровня, будто тоже принадлежат к знатному роду, как и он. Они долго спорили, почему Асмодей представился Леониду преданным слугой сенатора: если бы все слуги были одеты так, то как тогда должны были бы одеваться их господа? Даже сам Марк выглядел намного скромнее этого толстяка.

— Луций, а правда, что Марк дал твоему отцу рекомендательные письма? — забегая вперед, интересовался Ромул.

— Леонид сказал, что да, — с гордостью ответил Луций, принимая нарочито серьезный вид.

— Постой, а письма только на тебя или на всех? Мы-то в них упомянуты? — тут же влез в разговор Понтий.

— Письма даны на всех. Иначе зачем бы он нас всех к себе пригласил?

— И правда, зачем? — снова выбежав вперед, озадачился Ромул.

— Ну, ты интересный. Ты меч хоть раз в руках держал?

— Ну, держал.

— Все держали! А ты им сражаться умеешь? Или, быть может, хочешь, чтобы тебя в легионе ветераны гоняли как сидорову козу?! Что глаза опустил? Вот поэтому-то и идем. Марк еще на рынке упоминал о том, что Сципион научит нас сражаться, только вот я как-то тогда не верил, что мы грамоты получим. Но видишь, как он о нас позаботился. Не то что наши отцы. Моего, вон, ни к одному знатному человеку не пустили, хотя он раньше всех их знал. А Марк для нас постарался, несмотря на то, что мы ему и не родня вовсе, — гордясь этим фактом и не задумываясь ни о чем другом, по-юношески беззаботно рассуждал Луций.

— Это да! Наши отцы нас бы в земледельцы приписали! Так бы и вековали век у плуга да куч с навозом! — словно галчата, в один голос тараторили парни. В тот момент они чувствовали себя уже взрослыми и, гордясь собой, шли с высокомерно поднятыми головами, пытаясь походить на тех знатных людей, которых изредка видели в своей недолгой и небогатой на события жизни. Асмодей, спешно шагая впереди них, слушал их разговор, но, не подавая о том виду, лишь хитро щурил свои маленькие, похожие на поросячьи, глазки, и на его толстом лице время от времени мелькала какая-то зловещая улыбка. Вскоре процессия подошла к имению Марка, которое располагалось на окраине города и стояло обособленно от других вилл, словно в изоляции. Странная тишина и спокойствие нависли над ним: ни щебета птиц, ни жужжания насекомых, ни шелеста листьев — ничего не было слышно. Когда мальчишки подошли к воротам, им вдруг стало холодно, хотя солнце было в зените, а на небе не виднелось ни облачка. Казалось, их отяжелевшие ноги отказывались приближаться к этому месту, но тут Асмодей снова произнес: