Алексей Полилов – Наказ атамана (страница 9)

– Ну ещё бы. Последнее время солнце то и дело восходит перед самым носом, – я посчитал, что довольно юмора и перевел беседу на деловые рельсы. – А знаете, ведь мои беспокойные поездки связаны с этим самым Тумановым, о котором вы постеснялись рассказать при нашей последней встрече. Признайтесь, ведь вы тогда его узнали?

Чех вздохнул, отведя глаза в сторону, и как-то уныло обозначил кивок головой.

– Ну-ну, не стоит так переживать, вам ещё крупно повезло, сами понимаете, – видя его вялую реакцию я решил сменить тон на более жёсткий, уж больно легкомысленно он себя вёл:

– Вот что, дражайший товарищ Чех. Ошибки в работе случаются у каждого, но с пониманием мы относимся лишь к тем, которые своевременно их исправляют. За вами числится недоработка, вы согласны?

– Какая? – Чех настороженно посмотрел на меня.

– Что значит какая? Туманова в Бугульме вы упустили, обоз так и не обнаружили, и в Белебее не проявили должной инициативы для его поимки. Разве нет?

– Ну… пожалуй. Видите ли, у меня немного иная специализация: общее управление, информация, газеты, листовки, митинги и…

– Бросьте! Нам всем приходится заниматься не всегда своим делом, мы не в бюро трудоустройства, нам ставит задачи Революция. И выполнять их следует качественно, или не браться вовсе. Но довольно розовых слюней, товарищ Чех. Вам предоставляется возможность исправить свои ошибки. Не подведите в этот раз.

Теперь его взгляд стал более серъёзен. То-то, это тебе не фельетоны строчить, оперативная работа она такая – не среагировал вовремя, и сгинул, как и не было. А ты всё ещё живой.

– Слушаю вас, товарищ Грабыч.

– Совсем скоро фронт двинется дальше. Ваша задача, раз уж вы имеете такое предпочтение: искать информацию о Туманове и Дутове. Где, когда, и каким образом она получена – обо всём немедленно сообщать в политотдел армии. Настройтесь на долгую работу, Ярослав, вам предстоит её выполнять от Челябинска и хоть до самого Владивостока, до тех пор, пока не получите иную команду.

Повисшая пауза была неплоха, она означала, что товарищ демонстрирует глубокое осознание важности поставленной задачи. Впрочем, это я и так знал.

– Справитесь?

– Постараюсь.

– Это не ответ. И если вы скажете: «Сделаю всё, что в моих силах» – это меня тоже не устроит.

– Справлюсь.

– Верю. Не подведите, товарищ Чех. Шутки в сторону, сейчас им не время, – я снова улыбнулся, уже ободряюще, и протянул ему руку, передавая энергетический посыл через крепкое пожатие.

Разумеется, направление выделенное Чеху было второстепенным, к тому времени, когда он окажется на территории Челябинска, Туманова и Дутова там и след простынет. Но, тем не менее, сбор информации будет там не лишним, пусть покопается в захваченных документах и архивах, может и нароет что стоящее. А мне предстоит поработать в самом вражьем логове, иначе так и буду бегать вдогонку, а таким способом этих зверюг не поймать.

Следующей целью для меня был Екатеринбург. Почему он? Да там один знакомый объявился, к тому же ещё и должник – некто Клепинов. Вспомнили? Если кто не в курсе: эта персона своей излишней инициативой за малым не сорвала мне серьёзнейшую операцию, просто по чистой случайности едва не угробив центрального фигуранта всей разработки. Да, да, я про Туманова, про кого ж ещё. Посему должок с него я взыщу, и с процентами – он был моей личной агентурой, и так подставил. (Вот с каким контингентом мне приходится иметь дело.).

Ну да ладно, кто старое помянет… Сейчас его статус был весьма кстати: личный адъютант главного начальника Тюменского военного округа. Согласитесь, звучит: Адъютант его Превосходительства? Но была небольшая заноза – это превосходительство, вместе с адъютантом, находилось за линией фронта. (Такая проблемка не казалась мне прежде существенной, да и не являлась таковой в действительности, просто я рассчитывал на иную методу поиска: нащупал Туманова дистанционно, переместился, подселился, как к Грабычу, и дальше дело техники – забрал клад руками Туманова, но для себя. Да-с. Не срослось. Я не мог видеть своего визави, как и прежде).

Никаких сложностей с переходом фронта не возникло, я вообще устранился от этого вопроса – передал бразды правления телом Грабычу. В этот же день он доехал железной дорогой до Урмана, после которого, в сопровождении местных товарищей, перешёл линию фронта лесными и горными тропами. Они сутки выводили Грабыча до Аши, находящейся в тылу белых, и там посадили в товарный вагон, в котором он добрался до Бердяуша, и оттуда уже, через Нязепетровск и Нижние Серги, выехал на Екатеринбург. Быстрее маршрута не существовало, и 12 июня Грабыч уже шагал по улицам Екатеринбурга. Там я снова принял на себя бразды правления.

В здание Штаба округа, что на Главном Проспекте, я соваться не стал. Проследовал дальше, до пересечения с Успенской, где находилась гостиница Атаманова, в которой разместилось начальство округа. Там же, этажом ниже, проживал и Клепинов, о чём заранее обстоятельно доложила местная агентура. Я не стал ходить вокруг да около, и направился прямиком в гостиницу, попросив открыть мне номер моего «друга», в котором и собирался дожидаться Флеогонта-свет-Фирсовича. Само собой, на чопорного администратора и портье пришлось в меру надавить, иначе бы нипочём не пустили.

Итак, я с комфортом расположился в номере Клепинова, заказал себе кофе и принялся ждать. Для предстоящей беседы я постарался воссоздать обстановку похожую на ту, в которой произошло наше первое знакомство с ним, в Казани. Лампа над столом, кресло в полумраке, в котором я прекрасно себя ощущал – всё было готово.

Клепинов появился ближе к полуночи (вот какая работоспособность у человека), и прямо с порога чётко простучал каблуками к столу, прикрыв дверь. Портье его, конечно же, предупредил о госте.

– С кем имею? – негостеприимно спросил он, бросил на стол перчатки и чуть прибавил яркость лампы, стараясь лучше рассмотреть меня.

А я тем временем рассматривал его. Бывший прапорщик с прошлой осени внешне изменился не очень, разве что седины добавилось. Но стал более собранным и волевым, и целым поручиком. А в мыслях сквозила настороженность и готовность действовать решительно. Меня он, понятное дело, узнать не мог.

– Доброй ночи, Флеогонт Фирсович, – я слегка приподнялся и вежливо наклонил голову. – Сазонов Вениамин Карлович, меценат и промышленник. К вашим услугам.

– Не имею чести знать, – по хозяйски жёстко ответил Клепинов. – Что вам угодно?

– Я к вам по делу, не терпящему отлагательств. Прошу вас, присядьте.

Клепинов слегка облокотился на край столешницы, сцепив руки у паха. Фу, как невежливо. Ещё бы уселся на стол.

– Я вас слушаю.

– Дело сугубой конфиденциальности, посему был вынужден встретиться с вами не на службе, а в более неформальной обстановке, – я обвёл рукой рук антураж комнаты и продолжил:

– Я от шефа.

Реакция Клепинова была почти молниеносной: он неуловимым движением выхватил из кобуры револьвер и направил ствол на меня, держа оружие у пояса. Быстр, но легко читаем, и так же управляем: я мысленно сдавил ему лучевой нерв, отчего револьвер выпал из его руки на пушистый ковёр, и также мысленно толкнул в грудь, заставив сесть в венский стул.

– Спокойнее, Флеогонт Фирсович, обойдёмся без нервов. Что вас смущает?

Клепинов удивленно посмотрел на свою руку, чуть поморщившись от неприятных ощущений и, потом уже, на меня, с ещё большей настороженностью. «Неужели от него?..» – легко считались его мысли.

– Подтвердитесь… – наконец проскрипел он.

– Ну сразу бы так, а вы за оружие, – я спокойно улыбнулся и произнёс кодовую фразу:

– Камские зори хороши.

Чуть дёрнув подбородком я поторопил собеседника с ответом.

– Но Бельские лучше… – нехотя ответил Клепинов.

Приятно было услышать рабочий код опознания, придуманный мной на ходу, в Юлдашево, при нашей последней встрече.

– Расслабьтесь, право. Кофе уже холодный, но взбодрит, прошу, он для вас, – я кивнул на кофейную чашку на столе, затем поднялся из своего удобного кресла, крутанул ручку патефона, аккуратно поставил иголку на пластинку, и под мелодичный голос Комаровой, выводивший «Ночные цветы», негромко продолжил, подсаживаясь к столу:

– Итак, что я о вас знаю: в Казани вы были причастны к обеспечению удачного наступления войск Комуча; в числе прочих упустили из-под носа без малого сто пудов золотого запаса Российской Империи; не смогли задержать виновника сего безобразия Туманова; и, в завершение, попытались уничтожить его в Бугульме, взорвав вагон по пути следования эшелона. Отмечу, что последнее было вашей личной инициативой, которую следовало согласовать, или, как минимум, доложить об этом. Далее по заданию шефа поступили на службу в ведомствах Уфимской директории. Затем вместе с ней перебрались в Омск, и теперь служите в качестве адъютанта главного начальника Тюменского военного округа генерал-лейтенанта Рычкова. Что из озвученного нуждается в уточнении?

– Личного адъютанта, – Клепинов, наконец, смирился с явлением посланника своего предыдущего начальства.

– Извините, – я приложил руку к груди. – Всё остальное верно?

– Туманов живой?

– И ещё какой. Недоработали вы со своим чемоданом, Флеогонт Фирсович. Впрочем, оно и к лучшему, теперь есть возможность исправить ваш просчёт. Туманов может появиться в Омске. Вам предстоит направиться туда, и отследить прибытие вашего старого знакомца. Согласитесь, оставаться в стороне от такого события вам не с руки – его появление в Омске для вас будет означать определённые неудобства. А дальше будем действовать по ситуации, скорее всего сообща.