Алексей Полилов – Наказ атамана (страница 11)
– Вас ожидает для срочного разговора начальник особого отдела Государственной охраны полковник Львов. Прошу вас, Сергей Аркадьевич, – он аккуратно указал рукой в сторону автомобиля.
– Позвольте ваши документы?
Оба незамедлительно, привычным движением достали и развернули для ознакомления служебные удостоверения Госохраны. Всё было верно: агент Рулёв и филёр Спиридонов. Поехали.
До трёхэтажного здания бывшего Степного генерал-губернаторства, где ныне разместилось Министерство внутренних дел Российского правительства, добрались быстро. Спиридонов с водителем остались в автомобиле, а Рулёв и Туманов незамедлительно проследовали к кабинету начальника особого отдела Государственной охраны. У дверей Рулёв попросил подождать, сам скрылся за массивной дубовой створкой, и через несколько секунд открыл её, пропуская Туманова в кабинет:
– Прошу вас.
Из-за стола поднялся полковник и, приглашая Туманова, жестом указал на стул.
– Проходите, Сергей Аркадьевич, присаживайтесь. – сухо представился: – Полковник Львов, Николай Васильевич.
– Благодарю. Слушаю вас.
– Я пригласил вас для беседы, в связи со следующими обстоятельствами. По долгу службы наше ведомство наблюдает за местами массового посещения, в этом нет никакого секрета. Вчера вечером филёрами уголовной милиции зафиксирован инцидент в ресторане городского сада, в котором были замешаны четверо казаков генерала Анненкова и вы-с, Сергей Аркадьевич. Инцидент был мелким. Однако после того, как все его участники убыли в неизвестном направлении, четверо из них пропали. За исключением вас. Пропавших ищут милиция и сослуживцы. Что вы можете пояснить по этому поводу?
– Не много, господин полковник, – Туманов спокойно осмотрел кабинет и его хозяина. – Разговор был по частному вопросу, я разыскивал фамильное украшение моей матери, пропавшее после убийства родителей, зимой прошлого года. Мои собеседники оказались достаточно любезны, чтобы помочь мне в этом и сами передали то, что я разыскивал. Засим мы расстались.
– Эта вещь при вас?
– Извольте, – Туманов аккуратно вынул из кармана мешочек с кулоном и положил его на стол.
Полковник развязал узел и внимательно осмотрел алмазный кулон, обратив внимание на вензель оправы.
– «ПТ» – это фамильное?
– Да. Инициалы моей мамы, Полины Тумановой.
– Кто может подтвердить принадлежность кулона вашей семье?
– Разве что соседи родителей. Возможно. Не берусь утверждать.
– Рылёв! – полковник нажал что-то под столом, и приказал появившемуся в дверях агенту:
– Немедленно проверить у соседей принадлежность этой вещи погибшим родителям, – и, протягивая мешочек с кулоном агенту, поинтересовался: – Вы не станете возражать, Сергей Аркадьевич?
– Не стану.
– Пока уточняют этот момент, поговорим вот о чём, – полковник взял в руки несколько листов с текстом, бегло просмотрел и продолжил. – Пропавшие после общения с вами собеседники известны в нашем ведомстве исключительно в криминальной ипостаси. Откровенно скажу, нет никакого желания беспокоиться по поводу их исчезновения, тем более, что в отношении вашей персоны получены самые лестные характеристики. Однако эти люди из близкого окружения атамана Анненкова, а это чревато разного рода последствиями. Нехорошими. Собственно, поэтому дело из уголовной милиции и передали нам, в особый отдел.
Полковник встал из-за стола, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину и остановился у окна. Помолчал, наконец спросил:
– Ответьте, почему в ломбарде вы сказали, что кулон принадлежит вашей жене, а не матери? Ведь вы не женаты?
– Я сказал про жену и о своём предстоящем отъезде для того, чтобы встреча с этими людьми состоялась быстрее.
– Мда, так и думал: заинтриговали и ограничили во времени. Что-ж, толково. Надеюсь, концы спрятаны достаточно надёжно?
Полковник развернулся к Туманову и посмотрел на него с некоторой иронией.
– Не понимаю вас, – Туманов спокойно выдержал взгляд и неожиданный вопрос. – Мы расстались с ними без претензий, и разошлись каждый в свою сторону.
– Представляю, – Львов взял трубку телефонного аппарата и буркнул в неё: – Кастрицина дайте… Вячеслав Леонтьевич, зайдите ко мне.
Через некоторое время в кабинет вошёл подполковник, держа в руках зелёную папку.
– Здравия желаю, господин полковник.
– Каковы последние результаты наблюдения по вчерашнему делу?
– Старшим агентом-наблюдателем Суриным выявлено, что за объектом ведётся скрытное наблюдение, силами двух человек. Личность одного из них удалось установить, это некий Сазонов Вениамин Карлович, проживающий…
– Довольно. Дайте рапорт, – полковник протянул руку, в которую Кастрицын тут же вложил лист бумаги.
Львов просмотрел рукописный текст, и спросил Туманова:
– Вам знаком некий господин Сазонов, Сергей Аркадьевич?
– Не имею чести знать.
Полковник словно ожидал такого ответа и кивнул Кастрицыну:
– Задерживайте, Вячеслав Леонтьевич. Устанавливать личность второго нет времени.
– Слушаюсь, – подполковник чётко развернулся через левое плечо и вышел из кабинета.
– Видите, насколько вы популярны: третьи сутки как приехали, а вокруг вас столько событий, – полковник сел на своём место и как ученик сложил руки на столе. – Неужели не заметили за собой слежку?
– Не считаю её опасной для себя, господин полковник. Любая слежка закончится действием, а к неожиданностям я готов.
– Да, наслышан-с… Мы вас пригласили на беседу прямо с улицы, публично, не просто так. Сия сцена была для топтунов, шедших за вами. Не наших, позвольте уточнить. Лишних вопросов вам задавать не рекомендовано, но обезопасить ваше нахождение на вверенной мне территории обязан-с. Поэтому был вынужден доставить на разговор таким вот, демонстрационным образом, и предупреждаю о непонятных пока движениях вокруг вас. Со всем разберёмся, уверен, и буду рад – если с вашей помощью. Не желаете? – полковник раскрыл портсигар и протянул Туманову.
– Благодарю. Я не курю.
– А я, с вашего позволения…
Львов чиркнув спичкой закурил сигарету, и затушив огонь резким взмахом руки, подвинул к себе пепельницу. В этот момент затрезвонил телефонный аппарат, и полковник снял трубку:
– Львов у аппарата… Ясно, Рылёв. Жду, – он положил трубку, и сделав несколько неспешных затяжек затушил сигарету.
– Принадлежность кулона установлена, им действительно владели ваши родители. Мне кажется вероятной следующая версия событий: вы искали кулон матери, обладатели кулона узнав об этом вас нашли, после
Туманов нейтрально пожал плечами: да мол, примерно так.
– У меня к вам больше вопросов не имеется, Сергей Аркадьевич. Сейчас явится Рылёв, заберёте свой кулон и не смею вас больше задерживать.
Ожидая возвращения Рылёва полковник предложил кофе, и они успели побеседовать о разных пустяках. От любезного предложения подвезти до гостиницы Туманов отказался и из здания Министерства он вышел уже ближе к вечеру.
Ужинать решил в ресторане гостиницы. По вечернему времени зал ресторации был полон и официант проводил его в самый дальний угол, где за столиком был единственный посетитель – молодая дама, скучающе рассматривавшая публику. Учтиво поинтересовавшись у неё, не будет ли она возражать соседству, официант смахнул со стола несуществующую соринку и, приняв заказ Туманова, моментально удалился.
– Сударыня, прошу простить за вторжение. Серж Туманов, к вашим услугам, – Туманов вежливо поклонился.
– Виктория Грацианова, – любезно ответила дама. – Рада приятному обществу, господин Туманов. Наконец-то судьба одарила собеседником, представьте только: даже о погоде поговорить было не с кем. А она замечательна, не правда ли?
– Много лучше ситуации на фронте, сударыня.
Дама засмеялась, слегка шлёпнув веером по руке собеседника, обдав его терпким ароматов.
– Чувствуется юмор военного человека! Как я рада, что вечер не будет томным!
Он и не был томным, особенно после первых бокалов шампанского и завязавшейся своим чередом непринуждённой беседы. Туманов выдерживал в разговоре определённую дистанцию, не предпринимая попыток нарушить приватность собеседницы. Время от времени незаметно осматривал зал, понимая, что ход событий последних суток только набирает обороты и бдительность ослаблять не следует. После второго бокала ему стало жарко и панорама зала медленно спланировала в сторону, поменяв местами ковры на полу и хрустальные люстры, которые, брызнув в стороны алмазными искрами, тут же погасли…
…Темнота постепенно наполнялась звуками. Сначала стали различимы незнакомые голоса.
– Zabijete ho, doktore (Вы его угробите, доктор)!
– Podívej, přijde k rozumu (Смотрите, он приходит в себя).
Хлопнула дверь. Какие-то глухие крики в соседнем помещении. Пришла боль: первым заныл затылок, словно оттаивая от холода, потом кольнуло сердце, неожиданно невероятно часто стучавшее в груди. Туманов не открывая глаз попробовал шевельнуть руками, и не смог – они оказались чем-то приторочены к плоскости, на которой он лежал.
– Hýbe se, sláva Všemohoucímu (Он шевелится, слава Всевышнему), – голос был с хрипотцой, с командными нотками.
Кто-то грубо похлопал его по щекам, отчего в висках выстрелило болью, и Туманов открыл глаза.