Алексей Полилов – Казачья поляна (страница 6)
Случай представился не скоро, но стал тем самым спусковым механизмом, завертевшим все последующие шестерёнки событий вокруг исчезнувшего золотого обоза. И не только вокруг него.
Летом 2001 года пришло сообщение с Цюриха: в хранилище банка заявился некий господин, предъявивший ключ к тому самому отделению, где лежало моё личное золото. Согласно договорным обязательствам банк предоставил обладателю ключа беспрепятственный допуск к хранилищу. Что он там делал неизвестно, похоже лишь ознакомился с содержимым. Личность посетителя осталась не установленной.
Вообще-то, новость была частного характера, которая касалась лично меня. Однако присутствовал один нюанс – ключ от хранилища ранее был похищен Тумановым, а вот это уже касалось и Глеба.
Оставалось придумать, как преподнести новость Великому Инспектору так, чтобы заинтересовать, и в то же время оградить себя от ненужных расспросов и подозрений. Задачка та ещё, учитывая могучий интеллект шефа и его дотошность. Не придумав ничего стоящего решил для начала попытаться установить личность посетителя самостоятельно.
В банке я потребовал предоставить видеозаписи службы охраны (буду рассказывать от своего имени, оставим Кадоша на время в покое). Техническими возможностями динамично развивающейся индустрии безопасности мы пользовались уже давно и успешно. На записи был виден мужчина среднего роста, лет шестидесяти, в деловом костюме но с военной выправкой. Бывший военный, не иначе. Зашёл в банк, предъявил ключ, дождался подтверждения от служащего, прошел в хранилище, открыл дверь и скрылся внутри. В самом отделении запись не велась. Через некоторое время вышел, закрыл замок и покинул помещение, ничего не объясняя. Так, тут ничего стоящего, кроме внешности посетителя.
Запись с уличных камер была более информативной. Человек прибыл на представительском лимузине, который ожидал его на стоянке всё это время. На нём же он и уехал. Номера транспортного средства оказались закреплены за местной авиакомпанией, обслуживающей вип-клиентов и выполняющей частные чартерные рейсы. Беспокоить местных авиаторов не стал, всего лишь поднял расписание рейсов этой компании, наиболее совпадающих по времени с прибытием и отъездом таинственного клиента. Выяснить, что он прибыл из Нью-Йорка и убыл обратным рейсом, никакого труда не составило. Уже интересно.
В США наш орден был представлен достойно, даже лететь туда не пришлось. Потребовал у братьев установить по фото пассажира рейса LX18, прилетевшего в Нью-Йорк 21 июля, и собрать всю информацию о нём. Суток не прошло, как в полученном факсе было всё о неком Алексе Уилсоне, 1942 г.р., бизнесмене, меценате и пр. Жена, дети, учился, служил, ничего особенного, если не считать русских корней. А откуда у нас корни? Мать – Софья Уилсон, урожденная Дуглас. Отец погиб на фронте, в Нормандии. Хм. К отцу вопросов не было, но вот мать… Не вязалось одно с другим. Сделал ещё запрос: братья, поищите вокруг Софьи Уилсон, кто родители, откуда родом. Копните поглубже, не стесняйтесь.
Копнули: отец не установлен, мать некая Вероника Дуглас. Погибла в авиакатастрофе под Бостоном, в сентябре 1931. Меня словно морозным облаком накрыло… Я помнил тот день и этот самолет, с отважной женщиной-пилотом. Моя вспышка гнева из-за побега Туманова и последующих за сим неприятностей была столь сильной, что его жене просто разорвало за штурвалом голову. Она стала единственной, до кого я смог тогда дотянуться.
Теперь я знал, с какого конца подать эту информацию Глебу. Версия отработки наследников погибшей женщины вполне годилась. Будем считать, что через неё мы и вышли на внука Туманова. Кто подумает, что всё было наоборот? А пока я собирался с мыслями и духом, пришла новая информация от братьев из-за океана: этот таинственный Алекс Уилсон основал благотворительный Фонд «Преображение». Каково? Он всерьёз намеревается развивать благотворительность за счёт моего золота? Короче говоря, Глеб санкционировал разработку таинственного Уилсона и его Фонда по полной программе. И завертелось.
В Нью-Йорк на пару дней пришлось вылететь лично (разумеется вояж осуществлял Кадош, а я был тайным пассажиром). Мистера Уилсона взяли под плотную опеку ещё до моего прибытия – следили за его домом, перемещениями, семьёй, переговорами. И наткнулись на грамотно поставленную охрану и профессиональную службу безопасности: никаких очевидных подходов к охраняемой персоне, никаких записей разговоров. Единственное, что удалось заполучить братьям, это видеозапись момента, когда мистер покидал автомашину, доставившую его к Департаменту юстиции. Впрочем, всё это укладывалось в задачу изучения объекта и ситуации в целом. Я попытался вычислить или снять дистанционно информацию о местонахождении ключа от банковского хранилища, и неожиданно обнаружил, что мистер обладает способностью скрывать свои мысли. При малейшем подозрении дистанционного воздействия на него он как бы закутывался в некое энергетическое одеяло, искажающее истинную суть носимой информации. Знакомая штука, так Туманов входил в некую «Силу». Но всё же, из обрывков того, что удалось мне выцепить с сознания мистера, я пришёл к выводу, что ключ надёжно хранится в сейфе, в обширном бункере под домом Уилсонов. Охранялся он не хуже, чем Форт Нокс, и лезть туда при таком режиме охраны было самонадеянной авантюрой. Нужно было время для тщательной подготовки, которого у меня не было. Сходу пришла одна идея, которая вряд ли понравится Глебу: ликвидировать мистера, а когда охрана дома по понятным причинам ослабеет (некого будет охранять так тщательно), попытаться забрать ключ. Глебу же наоборот – мистер теперь был нужен живой и невредимый, для выхода на Туманова и золото.
Прямое летальное воздействие на объект я исключил, это грозило мне нешуточными проблемами. Поэтому попросил братьев подключить к делу риелторскую компанию, которая предложила мистер Уилсону помещение под офис нового Фонда с демпинговой скидкой и в самом престижном месте, в одной из башен Всемирного торгового центра. Мне пришлось даже компенсировать часть убытков хозяину помещения, но план сработал. Мистер был хорошим дельцом, не смог пройти мимо очевидной выгоды, и в середине августа Фонд въехал в офисные апартаменты, на девяносто восьмом этаже Северной башни.
Ну, результат вы, наверное, знаете. Сентябрьская трагедия, огромное количество жертв, траур. Только вот объект моего воздействия остался жив. Интуиция у этого старого Уилсона оказалась поистине феноменальная, никак не хуже, чем у самого Туманова. В последний момент смог уйти из-под удара сам, и даже офис успел накануне перевезти в новый адрес, а я не стал вмешиваться – изменить инерцию уже запущенных механизмов не так-то просто. Ну, что-ж… Очень рассчитываю на то, что теперь он сто раз подумает, стоит ли трогать золото, которое тебе не принадлежит.
И знаете, мне показалось, что он понял этот недвусмысленный намёк. Благотворительная активность Фонда резко спала и затем практически сошла на нет. И то результат, пусть живёт себе спокойно, мне до него в общем-то и дела нет, если откажется от своей затеи. Но ключ надо вернуть.
«Сектор – А»
Полковник Кудесников знал толк в оперативной работе. Всё-таки стаж в без малого полтора десятка лет разведчиком-нелегалом к тому обязывал (в странах капиталистического сообщества, между прочим). И вообще, Иван Ильич имел все основания считать себя профессионалом разведки – не провалил ни одного задания, успешно вернулся «
Поэтому, когда его пригласили для беседы в учреждение разместившееся на Old Square (как приватно называли между собой коллеги Кудесникова комплекс зданий в центре Москвы), быстро прокачал возможные варианты, соотнёс их с известными ему новостями открытого и закрытого характера и пришёл к выводу – следует ждать некоего предложения, от которого попробуй откажись. Честно говоря, он бы предпочёл оставаться в своём нынешнем статусе офицера действующего резерва, неспешно и уверенно дрейфуя к безоблачной должности консультанта в правлении самого солидного банка, которая ему уже была обещана. А к пенсии перебраться на родную Кубань, где уже присмотрел себе курень поблизости от родовой станицы. Но отказаться от неизвестного предложения априори означало поставить крест на своём недалёком пенсионном будущем. А у него, между прочим, внуки завелись, которых нужно успеть вывести на правильную жизненную дорогу, и вообще… Он привык ощущать себя в обойме (в команде, если угодно).
Честно говоря, утро пятницы он встретил в твёрдом убеждении, что этот день проведёт в тихих и спокойных кабинетах, с длинными коридорами о ковровых дорожках и прочими атрибутами власти и могущества, среди которых будет решаться его судьба. И ошибся.
Нет, его будущее в этот день решалось, тут всё верно, но вовсе не в той обстановке какую ему нарисовало возбужденное воображение. Машина, присланная потенциальным работодателем, забрала его от подъезда дома и отвезла не на Old Square, а в неприметный фитнесс-центр, охрана которого была поставлена получше иных государственных объектов. Там, на обычном корте, он и встретился с необычным человеком, по субъективной оценке Кудесникова несколько мелковатым и крупноголовым, но движением бровей которого решались судьбы всего населения страны, а не только сослуживцев полковника.