Алексей Полилов – Казачья поляна (страница 4)
Отец помолчал, словно бы рассуждая, говорить ли дальше.
– И ещё. Я принял решение о переезде в новый офис не случайно. Фонд создан всего месяц назад, и с того дня меня не покидает ощущение тревоги, а последнее время я чувствую прямую угрозу и опасность. Пока это не оформилось во что-то конкретное, однако масса косвенных признаков, плюс – интуиция… Переезд в новое помещение обусловлен именно этим.
– Я всё понял. Предупрежу Вику, полетит без меня, пообщается с друзьями, а я присоединюсь к ним позже, когда уладим все дела. Ты уже что-нибудь предпринимал по розыску золота?
– На сегодня достаточно информации. С ней нужно переспать, как с любимой женщиной. Продолжим завтра утром на новом рабочем месте. Нам предстоит мозговой штурм. Где ты остановился?
– В «Хилтоне», не стал тебя беспокоить.
– Никаких отелей. Едем домой, мама будет в восторге…
Восемь утра для делового Манхеттена – норма. Солидные офисы уже вовсю набрали привычный трудовой ритм, и зарабатывают деньги. Для этого и существует бизнес.
Утро вторника, как, впрочем, и любого другого рабочего дня, в благотворительном Фонде «Преображение» начиналось с крепкого кофе.
– Почему «Преображение»? Русское название в Америке звучит странно, – Георгий баюкал в ладони маленькую чашку наслаждаясь больше ароматом, чем вкусом напитка.
– Считаешь, что «Transformation» будет звучать лучше? Кроме того не забывай – русских вокруг больше, чем кажется на первый взгляд. Ну, и главное: Фонд создан в первую очередь для казаков. Что Вика? Улетела нормально?
– Да, только что пришло сообщение, села в самолёт, всё хорошо. Лететь семь часов, к вечеру будет на месте.
– До встречи с юристами есть время, поговорим о деле. Представь, что мы только лишь на старте: с чего думаешь начать? – Алекс Уилсон устроился на широком гранитном подоконнике, где он ощущал себя комфортно.
Сын отложил кофе, и придвинул к себе карту, с которой уже успел сделать копию на цветном принтере, увеличив для удобства масштаб.
– В первую очередь, я бы заказал побольше спутниковых снимков этой местности, в разные климатические периоды. Попробуем привязаться к точке по указанным приметам в описании. Плюс – увидим положение дел в прилегающей зоне. Это даст понимание происходящего там сейчас, и пригодится, если представится возможность посетить это историческое место.
– Согласен. Я уже сделал заказ в NASA. В течении пары суток они подберут архивные снимки и сделают свежие.
– Как ты обосновал интерес к этим координатам?
– Никак. Коммерческий заказ, удовольствие не из дешёвых и поэтому лишних вопросов не задавали.
– Хорошо. Далее, прежде всего я бы убедился в том, что сам клад в целости и сохранности.
– Как ты это сделал бы?
– Выехал на место, других вариантов не вижу. После изучения спутниковых снимков можно рассуждать более предметно, но уже сейчас есть пара вариантов: туризм или деловая поездка. Нужно заранее озаботиться оформлением визы и легенды.
– Согласен. Что-то ещё?
– После того, как убедимся в целости актива, следует заняться сбором информации о казачьих формированиях и организациях: местоположение, численность, деятельность, руководство. При получении этой информации и её анализе мы сможем выстраивать свою дальнейшую работу: каким образом, кому и как оказывать содействие.
– Допустим, что золото атамана на месте. Как ты думаешь запустить его в дело?
– Тут всего два варианта, – сын не стал брать паузу, было видно, что ответы у него готовы. – Первый: изъять, вывезти и монетизировать, второй – использовать его не изымая, как актив для торга с государством. Иными словами монетизировать имеющуюся информацию, и пустить этот капитал по назначению.
– И последний вопрос, Георгий, – отец отошёл от окна, заняв место в кресле напротив сына. – Почему ты не удивляешься тому, что станешь представителем, а не совладельцем Фонда. Тебя это не задевает?
– Не задевает. Наверное, так нужно, тебе виднее.
Алекс Уилсон прикрыл глаза, как бы подтверждая.
– Всё верно, Георгий. Я увожу тебя от возможных неприятностей…
В этот момент оконные стёкла задребезжали, стены и пол помещения мелко вздрогнули, и окна брызнули осколками внутрь, испещрив острыми клиньями мебель и стены помещения. Спустя секунду по улице прокатился грохот от мощного, достаточно близкого взрыва. Сын и отец среагировали одновременно, в первое же мгновение укрывшись за дубовым столом, используя его в качестве защиты.
– Что это? – Алекс Уилсон выбрал себе позицию, выхватывая пистолет из плечевой кобуры и беря под прицел окна.
– Это ударная волна. Сейчас разберёмся.
Георгий выбрался из-под укрытия и осторожно ступая по усеянному осколками ковру выглянул в приемную. Секретарша была в шоке, но цела – окон на улицу помещение не имело.
– Включите радио, Эллин, – он выскочил в коридор и выбежал на Уолл-стрит, усыпанную битым стеклом и верещавшую враз сработавшей сигнализацией сотен автомашин.
Из зданий выбегали перепуганные люди, с недоумением озираясь по сторонам. В чистом и прозрачном воздухе сентябрьского утра отчётливо ощущался запах керосина и гари. Высокие небоскрёбы закрывали обзор, но он смог разглядеть в узком просвете чёрный столб дыма, широкой полосой вытягивающийся в сторону океана. Горело что-то выше, примерно в пяти-семи кварталах западнее. В ту сторону уже потянулись всё более отчётливо слышимые сирены автомашин специальных служб.
Убедившись, что прямой и непосредственной опасности или угрозы рядом нет Георгий вернулся в офис, как раз в момент экстренного сообщения по радио.
– «
Отец уже закрывал дверцу сейфа, убрав в него все документы со стола.
– Идём. Тут не далеко.
Не шли, бежали, огибая мигающие аварийками автомобили и образовавшиеся толпы людей. Навстречу им тоже двигались люди, испуганные, оглядывающиеся назад. Выскочив на Бродвей остановились: Северная из двух башен-близнецов была окутана дымом от бушующего на верхних этажах пожара.
– Стой, – Уилсон придержал за рукав сына. – Ты видишь какой этаж?
– Сотый примерно… подожди-ка, там же был твой офис?
Из открытого окна стоявшего рядом лимузина громкий голос диктора «Фокс-Ньюс» уже комментировал чрезвычайное происшествие:
– «
«
Два в одном
Если вы обратили внимание – моего согласия включиться в процесс никто и не спрашивал. Займёмся мол, и баста! (
Если откровенно, я испытывал двойственные чувства. С одной стороны быть частью мощной и успешной команды всегда престижно. С другой… самостоятельность и свобода – тоже не плохо (хотя подразумевают личную ответственность за свой выбор, к чему готов не каждый). И ещё одно меня беспокоило: когда Глеб был арестован в 1937-м, я не стал ему помогать. Как выяснилось, он в моей помощи и не нуждался, но всё равно, нехорошо мы тогда расстались. Судя по всему Глеб меня простил, но вот забыл ли? Ладно, так или иначе, а выбора у меня сейчас не было. Я стал Привратником.
Не надо хихикать, это ничего общего с лакейством не имеет. О фундаментальности, грандиозности и всемогуществе Братства я сейчас не буду, хорошо? Кому это интересно и так в теме, а остальным стану пояснять по мере необходимости. Оно, Братство, здравствует не зависимо от того, верите вы в его существование или нет (
Вон оно, моё временное тело, фехтует на рапирах в большом зале замка. Его основной хозяин фанат холодного оружия и единоборств. Правда, к спортивным поединкам относится с презрением из-за ограничений, которых не признаёт.
С моим соседством Кадош смирился легко. Во-первых, раздвоение сознания, пусть и искусственно наведённое – залог продвижения по службе. Братство такое ценит. Во-вторых, память своих прошлых жизней есть критерий избранности, обладающий таким даром может быть уверен в достижении высоких уровней посвящения. Заметьте – не высших, а всего лишь высоких. Пусть свои прошлые воплощения помнит вторая сущность в твоём теле, это ничего не меняет – дорога к вершинам открывается для обоих. Поэтому у Рыцаря нет особого повода кукситься и проявлять недовольство. Кроме всего, я ему не досаждаю излишним манипулированием. Свой функционал он исполняет отлично, а когда телу палача бывают нужны мои умения, я аккуратно включаюсь в процесс, ни чем не принижая личность хозяина. Скорее наоборот, добавляя ей уважения и почтения.