Алексей Полилов – Бенефис Сохатого (страница 2)
– То-то и оно, – в сердцах кивнул Иван, – надо аккуратнее сегодня.
– Будем, – покладисто согласился напарник.
Озабоченность ситуацией была не праздной, ибо район предстоящей охоты находился в обходе зловредного Сахи, пусть и в самом дальнем его участке. Значит, исключить внезапное появление егеря было нельзя, и приходилось с этим считаться. И с местом уже не переиграешь – по времени успевали только к вечернему водопою. Это привносило нервозность в сам процесс и определённую суету, что не могло нравиться ни одному, ни другому. Оба не любили спешку.
Около схрона осмотрели окрестности и, не обнаружив ничего подозрительного, споро облачились в лесные комбинезоны, рассовали по карманам заряды и привели к бою видавшие виды двустволки. Замотав тряпкой номера уазика проехали ещё немного по заросшей просеке, ведущей к лесному пруду, и последний километр преодолели уже пешком, напоминая две серые тени старого леса. С одной лишь разницей: на один шаг первой вторая делала полтора.
Рассредоточились с двух сторон поросшего тиной водоёма, заняв позиции аккурат перед сумерками, привычно поделив свои сектора во избежании недоразумений. Обычно на водопое старались бить зверя на подходе, до того как он войдёт в воду. С этой целью и перекрывали две тропы, по одной с каждой стороны пруда.
Мерное комариное жужжание и фоновый шум шелестящего от лёгкого ветерка леса не успокаивали, мысли так или иначе постоянно возвращались к неугомонному егерю, который мог испортить охоту в любую минуту. И наверное поэтому Степан проглядел момент появления со своей стороны быка, чья голова была увенчана молодыми рогами. Опомнился когда раздалось знакомое фырканье и увидел, что лось уже зашёл по грудь в воду, спокойно утоляя дневную жажду. Прозевал…
С досадой ругнувшись про себя медленно взял зверя на прицел, ожидая его выхода на сушу (бить его в воде и потом вытаскивать тушу на берег удовольствие для новичков, плавали, знаем). Бык никуда не спешил. В несколько приёмов напился, в промежутках мотая головой и оглядывая окаймляющие водоём кусты, и неожиданно двинулся через пруд к противоположной стороне, погнав перед собой невысокую волну, туда, где сидел Иван. Густеющий вечерний сумрак почти уже скрыл контур фигуры зверя – вот, что значит упустить первый выстрел – и провожавший его взглядом через прицел Степан едва различал мушку на конце ствола. А потом и вовсе смотрел уже поверх оружия: стрелять предстояло Ивану, в чьём секторе теперь находился бык. Выстрел прозвучал гулко и раскатисто, с первым шагом лося по сухому. Эхо демаскирующе прокатилось по притихшему лесу, отразилось пару раз от ближних холмов и стихло в дали лесного урочища.
Время поджимало. Бык упал в прибрежную грязь, так как дальше уже начиналась чапыга, сквозь которую стрелять было неразумно (рисковать промахом или оставлять подранка в их планы не входило). Разглядывая добычу оба понимали, что привычный порядок действий накрывался медным тазом: в таком виде тушу, с раздувшимися от воды боками, в «буханку» запихивать глупо. Извозишь весь салон в грязи, да так, что не сразу потом отмоешь. Значит, придётся тащить волоком или разделывать прямо тут. Волоком – это чёткий след для посторонних, и возиться с этой затеей не имело смысла. Оставался только второй вариант. А это подразумевало ограничение по времени – минимум час на всё про всё, потом кратно возрастёт риск появления раскосых глаз егеря, со всеми сопутствующими сложностями.
Что-ж, работа предстояла хорошо знакомая, пусть и не в таких комфортных условиях, на какие оба рассчитывали. Убрали подальше оружие, засучили рукава и за тридцать минут раскидали тушу на четыре части. Пока Иван подгонял машину, Степан при свете фонарей выкопал небольшую яму, в которой закопал все «отходы производства» и то, что не собирались брать с собой. Теперь нужно покидать всё в салон и убираться подобру поздорову. В этот раз фасовать по флягам добычу не было времени.
Когда заметно потяжелевший от груза уазик заколыхался по колее лесной дороги, оба перевели дух. Полдела сделано, осталось скинуть в выездном схроне стволы и амуницию, отмыть руки и следы крови на бортах, да пробираться околицами в город. Подвесить мясо можно у Ивана в гараже, а делить всё будут уже утром. Напряжение последнего часа спадало, Иван даже отпустил пару шуток про напрасно ждавшую сегодня гостинцев Любаню, мол «
– Ёкарный бабай… и чё делать? – чуть севшим голосом спросил Иван, сбрасывая скорость.
– Дави! – решительно скомандовал Степан и приготовился подработать дверью, если нежданный гость попытается отскочить.
Иван не раздумывая вдавил педаль газа, успев перекинуть рычаг включения переднего моста, и «буханка» неожиданно вильнула влево, рывком выскакивая из колеи и вламываясь в густой куст орешника, сминая его словно траву.
– Ты чего? – Степан едва успел ухватиться за ручку перед собой, избежав казалось бы неминуемого удара головой о дверь.
– Борона в колее! А справа дерево.
Иван, ощерившись, остервенело крутил баранку и жал педаль газа, выдирая машину из густого орешника, подпиравшего кузов снизу. Уазик, перемолов ребристым протектором колёс вязкие тенета истерзанного куста, вырвался на дорогу, враз набрав скорость и оставив позади настырного егеря.
– Уфф… – Степан подмигнул умело управлявшему машиной напарнику и глянул в боковое зеркало. – А он ведь не отстанет.
Позади уже обозначились фары чужого автомобиля и скоро яркий свет полоснул вдогонку мчавшему по лесной дороге уазу.
Дело было дрянь. Левые стволы при себе да разделанный лось в салоне – голимый криминал. Иван тоже посматривал в зеркала заднего обзора, что-то прикидывая.
– У него Нива, – сказал покачав головой, – не уйдём. У нас груз, и скорость не та.
– Из леса выезжать нельзя. Рули, я щас…
Степан рысью перемахнул через моторную крышку в салон и подхватил ИЖ-27, переламывая и вставляя в стволы патроны, с трудом удерживая равновесие. Иван понимающее кивнул, не отвлекаясь от своего дела: от Нивы им не оторваться, а выезжать на трассу с таким сопровождением – чистое самоубийство. Враз перехватят, стоит Сахе сделать один звонок. Надо всё решать прямо сейчас, в лесу, пока егерь ещё не понял кого и с чем преследует.
– Притормози!
Степан уже перелез через пустые фляги и скользящие по салону части туши, и, натянув на лицо маску, изготовился у задней двери. Иван послушно скинул обороты, давая Ниве возможность сократить дистанцию. Как только свет её фар приблизился на нужное расстояние, Степан ногой распахнул двери и, вскинув ружьё,
Вот так и покатались.
Железный человек
– Спускайся вниз! Тимир!
Мальчишка услышал эти слова сквозь забытье, очень похожее на сон, но которое позволяло контролировать хват рук, удерживающих щуплое тело где-то на середине ствола дерева. Сосна была ровной, как столб, с парой мощных сучьев, горизонтально выстреливших в четырёх метрах над землёй. На одном из сучьев он и сидел. А ещё выше, ближе к синеющему небу с белесыми облаками, начиналась хвойная крона, сыпавшая на него сухими иголками. Он с трудом повернул затекшую от статичного напряжения шею и посмотрел вниз, туда, где лежал бесформенной кучей огромный бурый медведь. Рядом с ним стоял человек одетый по лесному: в меховую парку, кожаные же штаны и мягкие сапоги. В руках у человека было ружьё. Хорошо знакомое ему ружьё с разбитым в щепки прикладом и, наверное, оно переключило сонное сознание на голос человека: прокуренный и хриплый, слегка сварливый и от того не менее родной голос любящей его бабушки. Да, под сосной была бабушка Евдокия, смотревшая то на мёртвого зверя, то на внука. Он непроизвольно всхлипнул и стал сантиметр за сантиметром скользить вниз по шелушившемуся слоёной корой стволу. Не удержался, и примерно с двух метров сорвался вниз, где у самой земли его подхватили сильные руки. Тут только он заметил лежавшие рядом с сосной рогатину и охотничий лук – неизменное оружие, с которым охотились его дед и бабушка. И заплакал. Впервые за двое суток.
Всего три дня назад жизнь была ещё другой, обычной для одиннадцатилетнего школьника, проводящего летние каникулы у родителей на лесном кордоне. Помощь по хозяйству, парное молоко два раза в день, речка, мамины пирожки да отцовы наставления по вполне мужским делам: как сбрую у лошади починить, как патрон снарядить, как следы в лесу читать. Одно печалило – август на дворе, скоро эта благодать закончится и снова ехать в районный центр, в школу-интернат. Но привычное течение каникул закончилось раньше, тем же самым вечером.
Днём, после обеда, они с батей засели за обслуживание оружия. У отца было ИЖ-56–3, «Белка», совсем новенькое лёгкое и прикладистое ружьё с комбинированными стволами: один гладкий, 28 калибра, а второй с нарезами под мелкашку, на 5,6 мм. Латунные жёлтые цилиндрики с тупенькими свинцовыми головками больше всего нравились Тимиру. Ими он ловко сбивал с пятидесяти шагов еловые шишки, но отец шибко этим увлекаться не разрешал, так как за патронами приходилось ездить в район. То ли дело 28 калибр – снаряжай латунные гильзы сколько хочешь, пороха да дроби всегда было в достатке. В тот день отец доверил ему собирать пулевые заряды. Ребристые свинцовые шарики ждали своей очереди в жестяной коробке, а Тимир пока аккуратно ссыпал в гильзы таинственно шуршащие пластинки чёрного пороха.